← Назад к обзору

Любовь монарх

Пламя скорби и зов небес

Дни после того памятного ужина в доме Окумура превратились для Сон Сухо в череду мгновений, наполненных тайным смыслом. В школе они с Юкио по-прежнему вели себя как обычные одноклассники — вежливые кивки, короткие обсуждения домашних заданий, случайные встречи в библиотеке. Но теперь за каждым «привет» скрывалось воспоминание о тепле чужой ладони, а за каждым случайным взглядом — обещание, данное в тишине сада.

Сухо буквально светился. Его мана, обычно холодная и текучая, как ночной туман, теперь вибрировала от радости. Даже Теневые Солдаты в его тени, казалось, стали вести себя иначе: Бер, обычно жаждущий сражений, теперь подозрительно часто затихал, а Игрит проявлял несвойственную ему мягкость в тренировках.

– Ты слишком громко думаешь о нём, сынок, – поддразнивала его Ча Хаин за завтраком, замечая, как Сухо застывает с ложкой в руке, глядя в окно.

– Мам, я просто... я просто счастлив, – честно признавался он, и его улыбка была такой яркой, что даже Сон Джинву невольно смягчался, глядя на сына.

Но мир охотников и древних сил редко оставляет право на долгое, безмятежное счастье.

Это случилось в субботу вечером. Семья Сон была дома. Джинву читал в кресле, Хаин перебирала старые фотографии, а Сухо пытался сосредоточиться на учебнике химии, то и дело поглядывая на телефон в ожидании сообщения от Юкио.

Внезапно воздух в комнате стал тяжёлым. Джинву резко выпрямился, его глаза вспыхнули ледяным фиолетовым светом. Планшет в его руках жалобно хрустнул.

– Отец? – Сухо мгновенно подобрался, чувствуя, как по спине пробежал холод. Он знал этот взгляд. Это был взгляд Монарха, почуявшего угрозу.

– Пространственные колебания, – коротко бросил Джинву. – Район Окумура. Очень мощный всплеск, но это не врата. Это... разрушение печати.

Сердце Сухо пропустило удар. Не дожидаясь команды, он сорвался с места.

– Я с тобой!

– И я, – Хаин уже стояла у двери, её лицо было сосредоточенным и бледным.

Джинву не стал тратить время на споры. Он взмахнул рукой, и под их ногами разверзлась бездонная тьма «Обмена тенями».

Когда они вышли из портала, Сухо на мгновение ослепило. Вместо уютного тупика и запаха маття их встретил едкий дым и запах гари. Того прекрасного дома с черепичной крышей больше не существовало. На его месте зияла воронка, окружённая обломками обожжённого дерева и камня. Древние стены-сёдзи превратились в пепел, а вековые сосны в саду были вырваны с корнем, словно по ним прошёлся гигантский невидимый серп.

– Нет... – выдохнул Сухо, бросаясь вперёд, в самую гущу оседающей пыли. – Юкио! Юкио, ты здесь?!

Сквозь завесу дыма он увидел фигуру. Посреди руин, там, где раньше была гостиная, на коленях сидел Юкио. Его белая рубашка была разорвана и пропитана кровью, на лице виднелись глубокие ссадины, но он, казалось, не чувствовал боли.

В его руках было тело. Бабушка Мико лежала неподвижно, её обычно живые глаза были закрыты, а на губах застыла слабая, прощальная улыбка. Её рука, ещё недавно так бодро раздававшая подзатыльники внуку, безжизненно свисала вниз.

– Юкио... – Сухо остановился в нескольких шагах, боясь подойти ближе. Атмосфера вокруг парня была настолько наэлектризована, что волосы на голове вставали дыбом.

Юкио не поднял головы. Его плечи мелко дрожали.

– Они пришли за силой, – голос Юкио звучал надтреснуто, как разбивающееся стекло. – Те, кто веками охотился за кровью Дракона. Они думали, что печать ослабла. Бабушка... она закрыла меня собой. Она просто хотела, чтобы я жил как обычный человек.

Джинву подошёл сзади, его взгляд скользнул по остаткам магического следа.

– Нападавшие ушли через разрыв, – негромко произнёс он. – Сухо, отойди. Сейчас начнётся.

– Что начнётся? – Сухо обернулся к отцу, но в этот момент земля под их ногами содрогнулась.

Юкио издал звук, который не был похож на человеческий крик. Это был рёв — протяжный, полный невыразимой агонии и ярости. В этот миг в нём что-то окончательно сломалось. Та тонкая грань, которая удерживала наследие Небесного Дракона внутри человеческого тела, рухнула под весом горя.

Воздух вокруг Юкио начал закручиваться в золотой вихрь. Небо над Сеулом, до этого чистое и звёздное, мгновенно затянуло тяжёлыми тучами. Раздался оглушительный удар грома, и столп ослепительно-белого пламени ударил с небес прямо в центр руин.

– Юкио, остановись! Ты разрушишь город! – закричал Сухо, пытаясь пробиться сквозь стену ветра, но его отбросило назад мощной волной энергии.

Юкио медленно поднялся на ноги, всё ещё прижимая к себе тело бабушки. Его кожа начала светиться изнутри, а зрачки вытянулись в вертикальные щели, сияющие расплавленным золотом. Вокруг него материализовались призрачные очертания огромного змееподобного существа, чьи чешуйки отливали серебром.

– Они забрали моё солнце, – прошептал Юкио, и его голос теперь звучал многоголосо, словно говорили тысячи предков одновременно. – Теперь я заберу их небо.

Гнев Небесного Дракона был подобен первобытному хаосу. Энергия, копившаяся в этом роду веками, выплеснулась наружу. Здания в радиусе квартала начали покрываться инеем, а затем вспыхивать белым огнём. Это была сила, не поддающаяся контролю, сила, которая не знала разницы между врагом и союзником.

– Сухо, назад! – Джинву выставил руку, создавая защитный барьер из теней, чтобы прикрыть жену и сына. – Его сознание тонет в ярости крови. Если он не остановится, он сожжёт свою душу дотла.

– Я должен помочь ему! – Сухо рвался вперёд, его глаза горели фиолетовым огнём Монарха. – Юкио, услышь меня! Это я, Сухо!

Юкио повернул голову. В его взгляде не было узнавания — только бесконечная, холодная пустота божества, потерявшего всё. Он взмахнул рукой, и поток чистой энергии снёс остатки забора, едва не задев Сухо.

– Юкио, пожалуйста! – Сухо упал на колени, пытаясь дотянуться до него хотя бы словами. – Бабушка Мико... она не хотела этого! Она хотела, чтобы ты улыбался! Она говорила, что я должен беречь тебя!

При упоминании бабушки золотое сияние на мгновение дрогнуло. Юкио замер, его взгляд на секунду сфокусировался на Сухо.

– Беречь... – повторил он эхом. – Но её больше нет. Зачем мне мир, в котором нет её тепла?

– Затем, что в этом мире есть я! – Сухо вскочил и, игнорируя обжигающий жар, рванулся вперёд.

Теневые Солдаты непроизвольно вырвались из его тени, создавая коридор, сдерживающий бушующую энергию Дракона. Сухо бежал сквозь искры и пепел, чувствуя, как его собственная мана горит от близости этого божественного пламени.

Он врезался в Юкио, обхватывая его руками, прижимаясь всем телом к этой раскалённой, дрожащей фигуре.

– Вернись ко мне, – прошептал Сухо ему в плечо, задыхаясь от дыма. – Пожалуйста, Юкио. Не уходи туда, где я не смогу тебя коснуться. Оставь этот гнев. Я здесь. Я никуда не уйду.

Золотой вихрь взревел в последний раз, пытаясь сбросить непрошеного гостя, но Сухо держал крепко. Он вливал свою теневую ману в Юкио — не для того, чтобы подавить, а чтобы укутать, успокоить, создать кокон, в котором израненная душа могла бы найти покой. Тень и Свет снова начали переплетаться, но на этот раз это была отчаянная борьба за жизнь.

Постепенно рёв ветра начал стихать. Золотое сияние померкло, становясь мягким и тусклым. Призрачный дракон над ними издал тихий вздох и растворился в ночном небе.

Юкио обмяк в руках Сухо. Тело бабушки Мико плавно опустилось на землю, бережно подхваченное тенями Игрита, который бесшумно появился рядом.

– Сухо... – едва слышно произнёс Юкио. Его глаза снова стали человеческими, но в них было столько боли, что Сухо захотелось закричать самому.

– Я здесь, Юки. Я держу тебя.

Юкио уткнулся лбом в плечо Сухо и наконец-то заплакал. Это были тихие, надрывные рыдания человека, который только что осознал масштаб своей потери.

Джинву и Хаин подошли к ним. Теневой Монарх посмотрел на разрушения, затем на сына, который баюкал в руках своего дракона. В небе над Сеулом начали гаснуть всполохи магического сияния, оставляя лишь тишину и запах гари.

– Мы найдём тех, кто это сделал, – негромко сказал Джинву, и от холода в его голосе содрогнулись бы даже самые древние демоны. – Никто не смеет безнаказанно распоряжаться жизнями в моём городе. И никто не смеет причинять боль тем, кто дорог моей семье.

Хаин опустилась на колени рядом с ребятами, обнимая их обоих.

– Пойдёмте домой, – прошептала она. – Здесь больше нечего охранять. Теперь мы — твоя семья, Юкио.

Юкио поднял заплаканные глаза на Хаин, затем на Сухо. В этом разрушенном мире, среди пепла и крови, он увидел единственное, что могло дать ему силы продолжать — любовь, которая не испугалась его гнева.

Сухо помог ему подняться. Его руки всё ещё дрожали, а сердце болело так, будто это его собственная бабушка погибла в этом хаосе. Он посмотрел на Юкио — израненного, потерянного, но живого.

– Мы справимся, – твёрдо сказал Сухо, переплетая свои пальцы с его пальцами. – Слышишь? Мы их найдём. И мы построим новый дом.

Юкио кивнул, бросая последний взгляд на руины, где когда-то звучал смех Мико. Теперь в его груди, рядом с первобытной силой Небесного Дракона, поселилось нечто новое — холодная, расчётливая решимость.

Этой ночью Сеул содрогнулся не от землетрясения, а от рождения союза, которого мир ещё не видел. Тень и Дракон объединились, и те, кто стоял за нападением на дом Окумура, ещё не знали, что они подписали себе смертный приговор.

Когда они исчезли в портале теней, на пепелище осталась лишь одна маленькая деталь — обугленная ветка азалии, на которой, вопреки всему, распустился один-единственный белый цветок. Символ того, что даже после самого страшного пожара жизнь находит способ вернуться, если у неё есть ради чего расти.