← Назад к обзору

Любовь монарха

Пламя в фарфоровой чаше

Сеульское лето в этом году было беспощадным. Воздух, тягучий и влажный, казался расплавленным свинцом, который затекал в легкие, не принося долгожданного кислорода. Асфальт под окнами многоэтажек исходил маревом, и даже кондиционеры, работающие на полную мощность, едва справлялись с этим липким зноем.

В квартире Окумура царил полумрак. Плотные шторы были задернуты, отсекая слепящее солнце, но жар всё равно просачивался сквозь щели, заставляя кожу блестеть от легкой испарины. Прошло два месяца с того памятного ужина, когда столкнулись две великие силы, и эти месяцы пролетели для Сон Сухо как один бесконечный, яркий сон. Они с Юкио стали парой. Сначала это были робкие касания пальцев в школьном коридоре, затем долгие прогулки по ночному городу, где тени и свет драконьей магии сплетались в единое целое, а теперь — это было нечто гораздо более глубокое.

Сегодня они остались одни. Александра Окумура и Ча Хэин, которые за это время успели стать настоящими подругами, ушли по магазинам. Судя по их воодушевленным лицам, они планировали обсудить всё на свете — от новых рецептов до тонкостей воспитания «непростых» сыновей, и вряд ли собирались возвращаться в ближайшие пару часов.

Юкио сидел на кровати, прислонившись спиной к прохладной стене. На нем были только свободные спортивные штаны, открывавшие вид на его безупречный торс и ту самую татуировку дракона, которая в полумраке комнаты казалась живой. Он лениво ел мороженое прямо из пластикового контейнера, и капелька белой глазури застыла в уголке его губ.

– Сухо, ты чего там застыл? – Юкио приподнял бровь, глядя на своего парня, который стоял у окна. – Иди сюда, а то мороженое растает. Или я его всё съем один.

Сухо медленно обернулся. Его взгляд, обычно спокойный и сосредоточенный, сейчас был затуманен чем-то темным и тягучим. Последнюю неделю он почти не мог спать. Каждое прикосновение Юкио, каждый его смех или случайный взгляд вызывали в Сухо бурю, которую становилось всё труднее сдерживать. Он хотел этого парня. Хотел не просто держать за руку, а ощутить всю его мощь, его суть, стать с ним единым целым.

– Мне не нужно мороженое, Юки, – голос Сухо прозвучал глухо, почти с надрывом.

Он сделал шаг к кровати, затем другой. Юкио отставил контейнер в сторону, чувствуя, как атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Воздух стал наэлектризованным, как перед грозой. Он видел, как расширились зрачки Сухо, и как в глубине его глаз зажглись те самые фиолетовые искры, унаследованные от отца — признак того, что эмоции выходят из-под контроля.

– Сухо? – тихо позвал Юкио, но в его голосе не было страха, только предвкушение и робкий вопрос.

Вместо ответа Сухо подался вперед и повалил Юкио на подушки, нависая над ним всем телом. Его руки уперлись в матрас по обе стороны от головы Юкио, запирая того в ловушку.

– Я больше не могу просто смотреть на тебя, – прошептал Сухо, глядя в небесно-голубые глаза, которые сейчас казались бездонными. – Я хочу тебя. Всего.

Он склонился и накрыл губы Юкио своими. Это не был нежный поцелуй, к которым они привыкли. Это было требование, жадное и собственническое. Юкио ответил со всей страстью, на которую был способен его драконий нрав. Его руки взметнулись вверх, запуская пальцы в волосы Сухо, притягивая его еще ближе, словно пытаясь вдавить в себя.

В комнате стало невыносимо жарко, и дело было уже не в летнем зное. Сухо чувствовал, как под его ладонями перекатываются мышцы Юкио, как его кожа, обычно прохладная и фарфоровая, становится горячей, как угли. Поцелуи становились всё более лихорадочными, спускаясь от челюсти к шее, к ключицам.

– Сухо... – выдохнул Юкио, откидывая голову назад и выгибаясь навстречу этим ласкам.

Руки Сухо гуляли по телу Юкио, запоминая каждый изгиб, каждую линию. Когда он потянулся к поясу его штанов, Юкио на мгновение замер, его дыхание сбилось.

– Ты уверен? – прохрипел он, глядя на Сухо. – Назад пути не будет.

– Пусть у меня завтра будет болеть поясница, пусть весь мир рухнет, – Сухо посмотрел ему прямо в глаза, и в этом взгляде была такая решимость, перед которой отступил бы даже Монарх Теней. – Но я хочу ощутить тебя в себе. Я хочу знать, каков ты на самом деле.

Сухо медленно стащил с него штаны, и на мгновение в комнате повисла тишина, нарушаемая только их тяжелым дыханием. Сухо замер, его взгляд невольно опустился вниз. Увиденное заставило его сердце пропустить удар, а в горле пересохло. Природа одарила Юкио так же щедро, как и магической силой.

– С-сухо... что ты... – проскрежетал Юкио, его щеки пылали густым румянцем, а пальцы судорожно сжали простыни.

Сухо не ответил. Он осторожно провел пальцами по головке, чувствуя, как Юкио вздрогнул всем телом, и в этом движении было столько нежности и одновременно скрытого обожания, что у Юкио перехватило дыхание.

– Ты прекрасен, – прошептал Сухо. – Ты даже не представляешь, насколько.

Он прикоснулся губами, и Юкио издал гортанный звук, полустон-полурык, откидывая голову на подушки. Его татуировка на плече вспыхнула ярко-синим, пульсируя в такт сердцебиению.

– Сухо, пожалуйста... – Юкио зажмурился, его тело дрожало от переизбытка ощущений. – Я не выдержу, если ты будешь так...

Сухо поднялся, вновь нависая над ним. Его лицо было сосредоточенным, почти торжественным. Он взял руку Юкио и переплел свои пальцы с его.

– Смотри на меня, – попросил он. – Я хочу, чтобы ты видел только меня.

Юкио открыл глаза. В этот момент не было ни Теневого Монарха, ни Наследия Дракона, ни Группы Феникса, ни школьных проблем. Были только они двоё — два парня, чьи души сплелись задолго до того, как они осознали это.

– Я здесь, – прошептал Сухо, медленно опускаясь и подтягивая бедра Юкио к себе.

Первый толчок был болезненным и резким. Сухо замер, закусив губу до крови, чтобы не вскрикнуть. Юкио тут же приподнялся на локтях, его лицо исказилось от беспокойства.

– Сухо! Остановись, если больно... Глупый, зачем ты...

– Нет, – Сухо прижал ладонь к его груди, чувствуя, как бешено колотится сердце дракона. – Не останавливайся. Просто дай мне минуту.

Он уткнулся лбом в плечо Юкио, вдыхая его запах — смесь парфюма, мороженого и чего-то неуловимого, принадлежащего только ему. Постепенно боль начала отступать, сменяясь чувством невероятной полноты. Это было странно и ново — ощущать внутри себя чужую силу, чужую жизнь, которая теперь принадлежала ему так же, как и его собственная тень.

Сухо начал двигаться. Сначала медленно, осторожно, привыкая к ритму. Юкио помогал ему, придерживая за талию, направляя, его шепот был прерывистым и неразборчивым, полным нежности и страсти.

– Ты такой тесный... боги, Сухо... – Юкио зарылся лицом в его шею, оставляя на ней отметины, которые завтра придется прятать под воротником рубашки.

Ритм ускорялся. Комната наполнилась звуками их тел, тяжелым дыханием и тихими стонами. Сухо чувствовал, как внутри него разгорается пожар. Каждое движение Юкио отзывалось во всем теле электрическим разрядом. Это было похоже на полет сквозь грозовое облако — опасно, дико и невыносимо прекрасно.

Юкио больше не сдерживался. Его драконья натура взяла верх, и он двигался с той же мощью и грацией, с которой сражался или танцевал. Он буквально вколачивал себя в Сухо, стремясь заполнить его собой до краев, оставить свой след не только на теле, но и в самой душе.

– Сухо... посмотри на меня! – выкрикнул Юкио, когда пик стал почти осязаемым.

Сухо поднял голову. Их взгляды встретились — лазурь и фиолетовое пламя. В этот миг они оба достигли предела. Сухо почувствовал, как внутри него что-то взорвалось ослепительной вспышкой. Он выкрикнул имя Юкио, содрогаясь в мощном оргазме, и почувствовал, как горячая волна заполняет его изнутри.

Они рухнули на пропитанные потом простыни, не разрывая объятий. Сердца стучали в унисон, постепенно замедляя свой бег. Тишина в комнате теперь была другой — уютной, наполненной доверием и тихим счастьем.

Юкио бережно прижал Сухо к себе, укрывая их обоих краем одеяла. Он целовал его в висок, в макушку, в соленые от слез (или пота) щеки.

– Ты как? – тихо спросил он. – Сильно болит?

Сухо слабо улыбнулся, уткнувшись носом в его грудь.

– Болит. Но это... это того стоило. Я никогда не чувствовал себя таким... живым.

Юкио усмехнулся, его рука лениво поглаживала татуировку на плече Сухо — не настоящую, а ту, что осталась от его магии.

– Бабушка меня убьет, если поймет, что произошло, – прошептал он. – Она говорит, что драконы должны быть сдержанными.

– Мой папа поймет это раньше, чем мы выйдем из комнаты, – вздохнул Сухо. – От него ничего не скроешь. Но мне всё равно.

Они лежали так долго, наслаждаясь тишиной и близостью. Жара на улице начала спадать, тени в комнате удлинились, становясь мягкими и ласковыми. Сухо чувствовал, как усталость берет свое, но это была приятная усталость.

– Знаешь, Юки... – Сухо приподнял голову, глядя на парня. – Я ведь действительно боялся. Боялся, что мы не сможем быть вместе из-за всего этого... магии, теней, ожиданий родителей.

Юкио коснулся его подбородка, заставляя смотреть на себя.

– Пусть весь мир боится нас, Сухо. А нам бояться нечего. Пока мы вместе, любая тень станет нашей защитой, а любой огонь — нашим теплом.

Он снова поцеловал его — на этот раз долго и нежно, закрепляя негласный договор, который был намного прочнее любых клятв.

Когда через час в замке повернулся ключ и послышались веселые голоса Александры и Хэин, в комнате уже было прибрано. Сухо и Юкио сидели на диване перед телевизором, делая вид, что увлечены каким-то фильмом.

Хэин зашла в гостиную, неся пакеты. Она внимательно посмотрела на сына, на его чуть припухшие губы и странный, светящийся взгляд. Затем перевела взгляд на Юкио, который выглядел подозрительно довольным.

– Мы вернулись! – провозгласила Александра, заходя следом. – Ой, мальчики, вы чего такие тихие? Перегрелись?

– Немного, мам, – ответил Сухо, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Просто решили отдохнуть.

Хэин ничего не сказала. Она лишь едва заметно улыбнулась и покачала головой, проходя на кухню. Она знала этот взгляд. Такой же взгляд был у Джинву, когда он понимал, что нашел то, ради чего стоит жить и сражаться.

Вечером, когда Сухо вернулся домой, он застал отца в кабинете. Джинву не оборачивался, продолжая изучать какие-то документы, но когда сын вошел, он негромко произнес:

– У тебя изменилась аура, Сухо. Она стала... более законченной.

Сухо замер в дверях.

– Пап, я...

– Не нужно слов, – Джинву обернулся, и в его глазах не было осуждения, только глубокая, мудрая теплота. – Главное, что ты счастлив. И что он достоин тебя. Береги это чувство. В нашем мире оно — единственная истинная магия.

Сухо кивнул, чувствуя, как комок подступает к горлу. Он вышел на балкон, глядя на ночной Сеул. Где-то там, в другом районе, Юкио, наверное, тоже смотрел на звезды. Теперь их разделяло расстояние, но связь, установившаяся между ними сегодня, была нерушимой.

Дракон и Тень. Огонь и Бездна. Они нашли друг друга в этом огромном, холодном мире, и теперь никакая жара и никакой холод не могли разлучить их. Сухо улыбнулся, вспоминая жар поцелуев Юкио, и понял, что его жизнь только начинается. И эта жизнь будет прекрасной.