← Назад к обзору

Любовь монарха

Тень Дракона и Шепот Бездны

Цезарь Сергеев никогда не считал себя слабым человеком. Его рост в двести десять сантиметров, гора литых мышц и статус одного из сильнейших охотников России заставляли врагов трепетать, а союзников — почтительно склонять головы. Но сейчас, глядя на фиолетовое марево барьера, за которым его сын истекал кровью, он чувствовал себя беспомощным ребенком.

– Проклятая стена! – взревел Цезарь, и его голос, подобно раскату грома, заставил содрогнуться стены конгресс-холла.

Он нанес удар. Сокрушительный, пропитанный яростной маной удар, который должен был разнести в щепки гору. Но барьер лишь пошел легкой рябью, поглощая кинетическую энергию и возвращая её в пространство в виде противного высокочастотного звона.

– Цезарь, остановись. Ты просто тратишь силы, – раздался рядом спокойный, но пугающе холодный голос.

Сон Джинву стоял чуть поодаль. Его темное пальто слегка развевалось, хотя в помещении не было сквозняка. Тень под его ногами жила своей жизнью: она кипела, расширялась и выбрасывала в сторону барьера черные щупальца, которые в бессилии облизывали фиолетовую поверхность.

– Остановиться?! – Цезарь обернулся к корейцу, его серо-голубые глаза горели безумием. – Там мой сын, Джинву! Этот ублюдок Волков выставил против него... О боги, это Юмина! Как он посмел осквернить её покой?!

Джинву не ответил. Его взгляд был прикован к происходящему внутри. Он видел то, чего не замечали другие. Он чувствовал, как пространство вокруг Алекса начинает искажаться.

– Твой сын... он не просто охотник, Цезарь, – тихо произнес Джинву, и в его глазах вспыхнул фиолетовый огонь. – Мои тени... они не просто тянутся к нему. Они боятся. И они восхищаются.

– О чем ты говоришь? – Цезарь на мгновение замер, тяжело дыша.

– Смотри внимательно, – Джинву указал рукой на Алекса, который в этот момент поднялся после очередного удара. – Он меняется. Это не просто пробуждение маны. Это возвращение чего-то древнего. Что-то из рода твоей жены... Окумура. Они ведь не были обычными магами, верно?

Цезарь сжал кулаки так, что кости хрустнули.

– Древний род, который якобы вымер, – глухо отозвался он. – Говорили, что в их жилах течет кровь Изначального Дракона. Я думал, это просто легенды, старые сказки, чтобы пугать детей.

– Легенды не рождаются на пустом месте, – Джинву сделал шаг вперед, коснувшись ладонью барьера. – Сейчас я вижу, как внутри этого мальчика просыпается сущность, сопоставимая с правителями. Мои солдаты... Игрис, Бери — они рвутся наружу не для того, чтобы спасти его. Они хотят поприветствовать того, кто стоит на вершине иерархии хищников.

Внутри барьера Алекс совершил рывок. Цезарь вскрикнул, когда увидел, как нож Юмины вошел в плечо его сына.

– Нет! – он снова бросился на преграду, вливая в кулаки всю свою мощь, до последнего грамма. – Алекс!

– Подожди, – Джинву перехватил его руку. Его хватка была железной, неоспоримой. – Смотри на его глаза.

Цезарь присмотрелся. Сквозь полупрозрачную стену он увидел, как блондинистые волосы его сына начали чернеть. Это было неестественно, жутко и в то же время величественно. Алекс больше не выглядел как пятнадцатилетний подросток, который любит готовить и слушать музыку. Он выглядел как карающее божество.

– Он исцеляет её, – прошептал Джинву, и в его голосе впервые прозвучало искреннее удивление. – Он использует энергию Азазеля, чтобы восстановить структуру её клеток. Это... это за гранью человеческого понимания. Он не просто убивает врага, он переписывает реальность под свои нужды.

Цезарь завороженно наблюдал, как его сын, весь в крови, с переломанными ребрами, нежно прижимает к себе Юмину. Сердце отца разрывалось от боли и гордости одновременно.

– Мой мальчик... – Цезарь опустил руки. – Он всегда был мудр не по годам. Всегда на шаг впереди. Но я никогда не хотел для него такой ноши.

– Мы не выбираем свою судьбу, Цезарь, – Джинву слегка прищурился, наблюдая, как Алекс вырывает сферу из груди приспешника Волкова. – Судьба сама выбирает тех, кто способен её вынести. Твой сын — свет, который горит ярче любого солнца. Но у такого света всегда самая глубокая тень.

Внезапно барьер задрожал. Воздух вокруг стал настолько плотным, что обычные люди в зале начали терять сознание от нехватки кислорода. Алекс нанес удар изнутри.

– Сейчас! – крикнул Джинву.

Черная мана Теневого Монарха и золотая ярость Цезаря Сергеева ударили в одну точку одновременно с атакой Алекса. Фиолетовое марево лопнуло, рассыпавшись мириадами острых осколков, которые таяли, не долетая до пола.

Цезарь первым ворвался в эпицентр. Он не смотрел на Волкова, который скулил в углу. Он не смотрел на трупы. Его целью был сын.

– Алекс! – Цезарь подхватил падающего юношу прежде, чем тот коснулся земли.

Парень был пугающе легким для своего роста. Его кожа, обычно фарфоровая, теперь была серой от истощения, а правый глаз всё еще мерцал остаточным синим пламенем.

– Пап... – прошептал Алекс, с трудом фокусируя взгляд. – Я... я вернул её. Посмотри... мама...

Цезарь перевел взгляд на женщину, лежащую рядом. Юмина дышала. Ровно, спокойно, словно просто спала. Пелена смерти исчезла, уступив место здоровому румянцу. Это было чудо, за которое Алекс заплатил почти полной мерой своей жизни.

– Ты справился, сынок. Ты всё сделал правильно, – голос Цезаря дрогнул. Он прижал сына к своей широкой груди, чувствуя, как его собственная мана пытается стабилизировать разорванные каналы Алекса.

Сон Джинву подошел к ним медленным шагом. Его тени, наконец, получили свободу и теперь плотным кольцом окружили семью Сергеевых, отсекая их от подбегающих репортеров и охраны.

– Он выживет? – спросил Джинву, глядя на Алекса.

– Он Сергеев, – Цезарь поднял голову, и в его взгляде снова появилась сталь. – И он Окумура. Он слишком упрям, чтобы просто так уйти.

Джинву кивнул и посмотрел на Волкова. Тот попытался что-то сказать, но тень Игриса, внезапно возникшая за его спиной, заставила его замолчать навсегда.

– Ли Вон! – крикнул Цезарь, заметив подбегающего адвоката. – Готовь самолет. Нам нужно домой. Немедленно. Никаких врачей из ассоциации. Только наши люди.

Ли Вон, чье лицо обычно выражало лишь вежливое спокойствие, сейчас был бледен как полотно. Он быстро оценил ситуацию и кивнул.

– Всё будет готово через десять минут, господин Цезарь. Я уже связался с охраной особняка. Милане ничего не скажут до вашего прибытия.

Алекс в руках отца окончательно обмяк. Его черные волосы начали медленно возвращать свой природный блондинистый оттенок, но татуировка на руке всё еще пульсировала тусклым золотом.

– Джинву, – Цезарь посмотрел на корейского охотника. – Спасибо.

– Не за что, – Джинву убрал руки в карманы. – Я лишь наблюдал за рождением легенды. Когда он проснется... передай ему, что тени будут ждать нашей следующей встречи. Он им понравился.

Цезарь кивнул и, бережно неся сына и жену, направился к выходу. Он знал, что завтра мир изменится. Завтра все газеты будут трубить о воскрешении Юмины Окумура и о невероятной силе наследника Сергеевых. Но сегодня... сегодня он был просто отцом, который вез своих детей домой.

Алекс спал, и в его сне больше не было монстров. Там был запах персиков, мурлыканье Льва и тихий смех Миланы. Он сделал то, что казалось невозможным. Он обманул смерть, просчитав её ходы на шаг вперед, как и подобает истинному Сергееву.