← Назад к обзору

Любовь по осколкам

Собственность Волка

Солнечный свет заливал просторную гостиную, отражаясь от стеклянных поверхностей и хромированных деталей интерьера. Саша открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Вместо привычного запаха старых обоев и застоявшегося табачного дыма — аромат дорогого парфюма и свежесваренного кофе. Память услужливо подкинула события вчерашнего вечера: крики отца, холодный взгляд Глеба и его безапелляционное «Теперь ты — моя».

Она села на кровати, кутаясь в одеяло. Слова Глеба крутились в голове, не давая покоя. Что именно он имел в виду? «Моя» — как любимая девушка? Или «моя» — как спасенный щенок, за которого он теперь несет ответственность? Или, что пугало больше всего, она просто стала его собственностью, сменив одного хозяина на другого, более могущественного и опасного?

В квартире было тихо. Саша осторожно вышла в коридор, заглядывая в пустую кухню. На столе лежала записка, написанная размашистым, жестким почерком: «Уехал по делам. Еда в холодильнике. Никому не открывай. Буду к вечеру».

Саша вздохнула. Чувство запертой птицы в золотой клетке начало медленно просачиваться внутрь. Она не привыкла к такому комфорту, и эта тишина давила на неё не меньше, чем домашние скандалы. Ей нужно было выйти. Хотя бы на десять минут, просто чтобы почувствовать землю под ногами и понять, где она вообще находится.

Она надела свои джинсы и одну из футболок, которые Глеб купил для неё — она была ей велика, но пахла новой вещью. Обувшись, Саша тихо приоткрыла входную дверь. Замок щелкнул, и она вышла в чистый, зеркальный коридор подъезда.

Оказавшись на улице, Саша зажмурилась от яркого света. Район был совершенно незнакомым — элитные новостройки, ухоженные газоны, дорогие машины. Это не имело ничего общего с её обшарпанной хрущевкой. Она пошла вдоль тротуара, надеясь найти хотя бы продуктовый магазин, чтобы купить бутылку воды — в горле пересохло от волнения.

– Эй, привет! Заблудилась? – раздался рядом веселый мужской голос.

Саша вздрогнула и резко обернулась. Рядом с ней притормозил парень на велосипеде. На вид он был чуть старше её, с взъерошенными светлыми волосами и открытой улыбкой. На нем была простая спортивная куртка, и он совсем не выглядел опасным.

– Я... я просто магазин ищу, – тихо ответила Саша, инстинктивно делая шаг назад.

– Да ты не бойся, я не кусаюсь, – парень спрыгнул с велосипеда и пошел рядом. – Я Пашка. Живу в соседнем доме. Ты, видать, новенькая? Раньше тебя здесь не видел, а таких девчонок я бы точно запомнил.

Саша покраснела и опустила взгляд.

– Я Саша.

– Очень приятно, Саша. Магазин тут за углом, «Гурман» называется, но там цены кусаются. Если хочешь чего попроще, надо пройти два квартала вниз, там обычный супермаркет. Давай провожу, мне всё равно по пути.

– Не стоит, я сама дойду, – пролепетала она, вспоминая предупреждение Глеба.

– Да брось! Тут район тихий, но запутаться в этих одинаковых дворах — раз плюнуть. Пошли, я заодно покажу, где тут парк крутой и кофейня, где лучший раф в городе.

Пашка оказался на удивление болтливым и дружелюбным. Он рассказывал какие-то забавные истории про местных жителей, жестикулировал и постоянно улыбался. Саша поймала себя на мысли, что ей легко с ним. Он не давил, не требовал ничего и не смотрел на неё как на добычу. Это было так непривычно, что она даже начала отвечать на его вопросы, хотя и старалась не говорить ничего лишнего о том, как оказалась в этом районе.

– Слушай, Саш, – Пашка остановился у входа в магазин, – а ты завтра не занята? Может, сходим в кино? Тут недалеко открыли новый зал, кресла — улет.

Саша замерла. Кино? С обычным парнем? Это звучало как что-то из параллельной вселенной.

– Я... я не знаю. Мне нужно спросить...

– У родителей? – Пашка усмехнулся. – Ну, ты скажи им, что я приличный парень, студент, не хулиган. Давай номером обменяемся?

Саша уже открыла рот, чтобы сказать, что телефона у неё нет, как вдруг тишину улицы прорезал знакомый рев мотора. Черный внедорожник, визжа шинами, затормозил прямо у тротуара, преграждая им путь.

Сердце Саши упало куда-то в пятки. Она увидела, как открывается водительская дверь, и из машины выходит Глеб. Его лицо было бледным, а глаза метали молнии. Он не шел — он надвигался, как грозовая туча.

– Глеб! – Саша невольно улыбнулась, надеясь смягчить ситуацию, но улыбка быстро погасла, когда она увидела выражение его лица.

Глеб проигнорировал её приветствие. Он подошел вплотную к Пашке, который мгновенно перестал улыбаться и заметно побледнел. Разница в габаритах была колоссальной: Глеб казался скалой рядом с тонким велосипедистом.

– Проблемы? – голос Глеба был тихим, но от него по коже пошли мурашки.

– Нет, никаких проблем, – Пашка попытался сделать шаг назад, но Глеб перехватил руль его велосипеда, удерживая парня на месте. – Я просто дорогу показывал...

– Дорогу он показывал, – процедил Глеб, переводя тяжелый взгляд на Сашу. – Я, кажется, просил тебя сидеть дома.

– Глеб, я просто хотела воды купить, – Саша подошла ближе, робко коснувшись его локтя. – Паша просто помог мне, он ничего плохого не сделал.

Глеб резко дернул плечом, сбрасывая её руку. Его ноздри раздувались от ярости. Он снова посмотрел на Пашку, который уже готов был бросить велосипед и бежать.

– Значит так, «штурман», – Глеб наклонился к самому лицу парня. – Еще раз увижу тебя ближе, чем на сто метров от неё — велосипед засуну тебе в одно место. Вместе с колесами. Свалил быстро.

Пашка не заставил себя ждать. Он вскочил на велосипед и умчался так быстро, будто за ним гналась стая голодных псов.

Глеб стоял, тяжело дыша, и смотрел ему вслед. Затем он медленно обернулся к Саше. Его взгляд обжигал.

– В машину. Живо.

Саша послушно села на переднее сиденье. Глеб сел за руль, но не спешил заводить мотор. Он с такой силой сжал руль, что татуировки на его руках натянулись.

– Ты хоть понимаешь, что ты творишь? – наконец заговорил он, не глядя на неё. – Я оставил тебя в безопасности. Я сказал — не выходи. И что я вижу? Ты стоишь и воркуешь с каким-то дворовым щенком.

– Я не ворковала! – вспыхнула Саша. – Он просто предложил помощь. Глеб, ты ведешь себя... странно. Ты его чуть не убил взглядом.

– Странно? – Глеб резко повернулся к ней, и Саша увидела в его глазах не только гнев, но и нечто, подозрительно похожее на жгучую, неконтролируемую ревность. – Я вытащил тебя из того дерьма не для того, чтобы ты прыгала в машину к первому встречному. Ты понятия не имеешь, кто это может быть.

– Он просто студент! Он звал меня в кино!

– В кино? – Глеб издал короткий, злой смешок. – Ну надо же, какой быстрый. В кино он её звал.

Он внезапно потянулся к ней, сокращая расстояние между ними до минимума. Саша затаила дыхание. Она чувствовала жар, исходящий от его тела, и видела каждую серую искорку в его глазах.

– Послушай меня, мелочь, – он заговорил тихим, вкрадчивым голосом, от которого внутри всё перевернулось. – Ты задавалась вопросом, что значит «ты моя»? Так вот, я объясню. Это значит, что никто не имеет права касаться тебя, разговаривать с тобой или даже смотреть на тебя без моего разрешения. Ты под моей защитой, но это также значит, что ты принадлежишь мне. Целиком. И никакие Пашки в эту схему не вписываются.

– Это... это как в тюрьме? – прошептала Саша, глядя в его глаза.

Глеб замер. Его взгляд смягчился на долю секунды, а рука, которая до этого сжимала руль, осторожно коснулась её подбородка.

– Нет, Саша. В тюрьме тебя ненавидят. А я... – он запнулся, словно испугавшись того, что хотел сказать. – Я просто не хочу тебя потерять. Ты — единственное светлое, что есть в моей жизни за последние годы. И я сожгу этот город дотла, если кто-то попробует тебя забрать.

Он резко отстранился и завел машину. Весь путь до дома они молчали, но это молчание больше не было холодным. Оно было наэлектризованным, полным невысказанных слов и чувств, которые оба боялись признать.

Когда они зашли в квартиру, Глеб прошел на кухню и достал из пакета, который принес с собой, новый смартфон в запечатанной коробке.

– Держи, – он швырнул коробку на стол. – Твой номер знаю только я. И Макс, на всякий случай. Если выйдешь — телефон всегда с собой. И отвечать на звонки мгновенно.

Саша взяла телефон, чувствуя его тяжесть.

– Глеб... – она подошла к нему сзади, когда он стоял у окна, глядя на город. – Ты правда так сильно ревновал?

Глеб не оборачивался, но она видела, как напряглись его плечи.

– Я не ревную, – буркнул он. – Я просто контролирую ситуацию.

– Да? – Саша осмелела и подошла еще ближе, почти касаясь его спины. – Тогда почему ты так напугал Пашу? Он ведь просто хотел показать, где магазин.

Глеб резко развернулся, и Саша оказалась зажатой между ним и подоконником. Он навис над ней, его лицо было в нескольких сантиметрах от её.

– Потому что я не хочу, чтобы ты смотрела на кого-то другого, – выдохнул он прямо ей в губы. – Я хочу, чтобы ты видела только меня. Поняла?

Саша кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В этот момент она поняла — её жизнь изменилась безвозвратно. Глеб Волков не был просто защитником. Он был её личным штормом, её хозяином и её спасением в одном лице. И, несмотря на его грубость и ревность, она впервые чувствовала себя по-настоящему нужной.

– Иди к себе, – Глеб отстранился, стараясь вернуть лицу привычное безразличие. – Мне нужно позвонить. Вечером закажем пиццу. И... Саша?

Она остановилась в дверях.

– Если еще раз захочешь в кино — скажи мне. Мы пойдем. Но только вместе.

Саша улыбнулась — на этот раз искренне и тепло.

– Хорошо, Глеб. Вместе.

Она ушла в свою комнату, а Глеб остался стоять у окна. Он смотрел на свои руки и понимал, что его хваленая выдержка трещит по швам. Эта девчонка делала его слабым и сильным одновременно. И он знал, что Пашка был лишь первым в длинном списке тех, кому ему придется объяснить: Саша Громова — это территория Волка. А волки не делятся своей добычей. Никогда.