← Назад к обзору

Любящая старшая сестра

Гроза над саванной и сердце сестры

Прошло несколько недель с того неприятного случая с Тифу и Зури. Кайон заметно подрос: его лапы стали крепче, а голос — чуть звонче, хотя «малышовый» акцент всё еще превращал его речь в забавный набор звуков, понятный только самым близким. Киара, верная своей клятве, не отходила от брата ни на шаг. Она была его наставницей, его личным стражем и лучшим товарищем по играм.

Утро выдалось необычайно тихим и душным. Воздух замер, предвещая скорую грозу, но солнце всё еще палило, заставляя обитателей земель Прайда искать укрытия в тени.

– Ки-ла, – Кайон ткнулся носом в плечо сестры, которая дремала на выступе Скалы Предков. – Ки-ла, вста-вай! По-сли... гу-лять!

Принцесса приоткрыла один глаз и улыбнулась, глядя на взъерошенного брата.

– Кайон, на улице очень жарко. Может, подождем до вечера?

– Не-ет! – львенок упрямо топнул лапкой. – Там... там цве-тики! И зи-зи! Ситли, я хо-цу ви-деть зи-зи!

Киара рассмеялась. «Зи-зи» на языке Кайона означало птиц, которыми он мог любоваться часами.

– Хорошо, маленький упрямец. Но только до старой акации и обратно. Папа сказал, что скоро будет дождь, и мы должны быть дома.

– Да! До-мой! – радостно закричал Кайон и, кувыркнувшись через голову, помчался к спуску со скалы.

– Эй, полегче! Подожди меня! – Киара вскочила и бросилась следом, внимательно следя, чтобы брат не оступился на крутых камнях.

Они спустились в долину, где высокая трава мягко щекотала животы. Кайон был в восторге. Он прыгал за бабочками, смешно припадая к земле и виляя задом перед каждым «нападением», которое неизменно заканчивалось падением в пыль. Киара шла рядом, наслаждаясь его беззаботным счастьем.

Когда они дошли до раскидистой акации, Киара почувствовала жажду.

– Кайон, посиди здесь, под деревом, в тени. Я сбегаю к ручью, это буквально за тем холмом. Я обернусь за одну минуту, хорошо?

– Хо-ло-со, Ки-ла! Я буду... ге-лой! Я стлаж! – Кайон выпятил грудку и постарался принять максимально грозный вид.

– Мой маленький страж, – Киара ласково лизнула его в ухо. – Никуда не уходи.

Как только рыжий хвост принцессы скрылся за густыми зарослями, тишину под акацией нарушил резкий, неприятный хохот. Кайон вздрогнул и поднял голову. На толстых ветвях дерева, прямо над ним, сидели три старых бабуина. Они были облезлыми, с кривыми зубами и злыми, бегающими глазками. Эти трое славились в саванне своим скверным характером — их давно изгнали из основной стаи за вечные склоки.

– Ой, вы посмотрите, кто это тут у нас? – проскрежетал первый бабуин, свешиваясь с ветки вниз головой. – Неужели это тот самый «великий» принц, о котором все шумят?

Кайон сжался, прижав ушки.

– Я... я Ка-он. Сын Сим-бы.

– Сын Симбы? – второй обезьян противно хихикнул, перебирая пальцами грязную шерсть. – Скорее, недоразумение природы. Посмотрите на эти лапы — они же как у тушканчика! Разве такие львы бывают?

– И говорит-то как, – подхватил третий, корча рожи. – «Я Ка-он». Тьфу! Ты даже рычать не умеешь, мелюзга. Наверное, Рафики ошибся, когда поднимал тебя над скалой. Ты — ошибка круга жизни.

Кайон почувствовал, как в горле встал ком. Слова этих существ были злыми и жалили больнее, чем осы.

– Я... я не о-сиб-ка... – прошептал он, и его нижняя губа начала мелко дрожать.

– Конечно, ошибка! – первый бабуин спрыгнул на нижнюю ветку, оказавшись совсем близко к львенку. – Посмотри на свою сестру. Она — настоящая львица. А ты? Ты просто балласт. Она таскает тебя за собой, потому что ей жалко такого уродца. Ты никогда не станешь королем, никогда не станешь защитником. Ты просто маленькая, бесполезная козявка, которая только и умеет, что путаться под ногами.

– Ухо-дите... – всхлипнул Кайон, закрывая мордочку лапками. – Вы... вы бя-ки!

– О, смотрите, он сейчас заплачет! – бабуины дружно загоготали, улюлюкая и хлопая себя по бокам. – Плакса-принц! Недо-лев! Бесполезный комок шерсти! Тебя даже гиены есть не станут — побрезгуют!

Кайон уже не сдерживался. Крупные слезы катились по его щекам, падая на сухую землю. Он чувствовал себя таким маленьким и одиноким под градом этих жестоких насмешек.

Но он не знал, что Киара уже вернулась. Она стояла в десяти шагах, скрытая высокой травой, и слышала каждое слово. Сначала её охватил шок, а затем — ледяная, первобытная ярость. Она видела, как её брат, её сокровище, сжимается в комок под издевательствами этих никчемных созданий.

Внезапно из травы вылетела золотая молния. Киара не просто вышла — она прыгнула, приземлившись прямо перед Кайоном и закрыв его собой. Её шерсть стояла дыбом, а из горла вырвался такой мощный, вибрирующий рык, что бабуины от неожиданности едва не посыпались с веток.

– А ну замолчали! – выкрикнула она, и в её голосе звенела сталь, которой позавидовал бы сам Симба.

Бабуины на мгновение оцепенели, но, увидев, что перед ними всего лишь молодая львица, попытались вернуть себе наглый вид.

– О-о, принцесса пришла спасать своего недоноска, – осклабился вожак троицы. – А ты знаешь, что твой братец...

Киара не дала ему договорить. Она сделала резкий выпад вперед, клацнув зубами в сантиметре от его лапы. Бабуин с визгом отпрянул назад, едва не свалившись.

– Еще одно слово, – прошипела Киара, и её глаза сузились до щелочек, – и я забуду о том, что принцессам не положено связываться с мусором вроде вас. Вы смеете оскорблять будущего лидера Львиной Охраны? Вы смеете доводить до слез того, кто в тысячу раз благороднее всех вас, вместе взятых?

– Мы просто... мы просто шутили... – пробормотал один из бабуинов, пятясь вглубь кроны.

– Убирайтесь отсюда, – Киара говорила тихо, но от этого голоса у обезьян по спинам пробежал холодок. – Убирайтесь с этих земель. Если я увижу вас хоть в миле от Скалы Предков — пощады не ждите. Я лично прослежу, чтобы мой отец узнал о каждом вашем слове.

Бабуины, поняв, что дело принимает серьезный оборот, не стали испытывать судьбу. С воплями и шумом они перепрыгнули на соседнее дерево и скрылись в густой листве, унося свой яд подальше.

Киара тут же обернулась к брату. Кайон сидел на земле, всё еще всхлипывая и вытирая глазки лапкой.

– Кайон... малыш, иди ко мне, – она притянула его к себе, нежно вылизывая его мордочку.

– Ки-ла... – он уткнулся носом в её шею. – Они... они ска-зали... я у-ло-дец. Я о-сиб-ка... Это пла-вда?

– Нет, мой золотой, нет! – Киара обняла его так крепко, как только могла. – Это ложь. Самая гнусная ложь на свете. Они просто злые и глупые существа, которые завидуют твоей доброте и тому, каким великим ты станешь. Ты — самое прекрасное, что есть в нашем прайде. Ты мой брат. Ты — сердце этих земель. Слышишь меня?

Кайон шмыгнул носом, понемногу успокаиваясь в надежных объятиях сестры.

– Но я... я не у-мею лы-цать...

– И что? – улыбнулась Киара. – Ты еще маленький. Твой рык еще сотрясет небеса, я это знаю. А пока он не вырос — за тебя буду рычать я. Никто, слышишь, никто не имеет права говорить тебе такое.

Она поднялась, помогая брату встать.

– Пойдем. Мы идем к папе.

– К па-пе? – Кайон испуганно округлил глаза. – А он... он не бу-дет лу-гать?

– Он будет очень зол, – серьезно ответила Киара. – Но не на тебя. На них. Папа должен знать, что на наших землях завелись те, кто обижает слабых. Это не просто ссора, Кайон. Это вопрос справедливости.

Когда они подошли к Скале Предков, первые капли дождя упали на пыльную траву. Симба стоял на краю выступа, озабоченно глядя на горизонт. Увидев детей, он поспешил им навстречу.

– Киара, Кайон! Я уже начал волноваться. Дождь начинается... – он осекся, заметив красные глаза сына и необычайно суровое лицо дочери. – Что случилось?

Киара вывела Кайона вперед и положила лапу ему на плечо.

– Папа, сегодня на прогулке произошло кое-что ужасное. Трое бродячих бабуинов напали на Кайона. Не когтями, а словами.

Она подробно, не упуская ни одной детали, пересказала всё, что услышала под акацией. По мере её рассказа Симба менялся в лице. Его золотистые глаза наполнились гневом, а плечи напряглись, словно он готовился к битве. Когда Киара закончила, над саванной прогремел настоящий гром, словно само небо разделяло ярость короля.

– Они сказали, что он ошибка? – голос Симбы был подобен рокоту лавины.

Кайон испуганно прижался к ноге отца. Симба тут же смягчился, наклонился и бережно подхватил сына, прижимая его к своей мощной груди.

– Посмотри на меня, сын, – сказал он, глядя прямо в глаза львенку. – Ты — мой наследник. В твоих жилах течет кровь великих королей прошлого. Каждое твое слово, каждый твой шаг — это гордость для меня и для всей саванны. Те, кто пытался тебя ранить, ничтожны. Они боятся того света, который в тебе есть.

Затем Симба повернулся к Киаре, и в его взгляде вспыхнула безграничная гордость.

– Киара... Ты поступила как истинная королева и как настоящая сестра. Ты не просто прогнала врагов, ты защитила душу своего брата. Я горжусь тобой больше, чем могу выразить словами.

– Я обещала, папа, – тихо ответила она. – В ту самую первую ночь. Я никогда не оставлю его.

– Я знаю, – Симба кивнул. – А теперь идите в пещеру к маме. А мне нужно поговорить с Зазу. Эти бабуины должны навсегда забыть дорогу в земли Прайда. Безнаказанность рождает жестокость, и я этого не допущу.

Вечером, когда гроза вовсю бушевала снаружи, заливая мир потоками воды, в пещере было тепло и уютно. Прайд мирно спал, убаюканный шумом дождя. Киара лежала в самом дальнем углу, а Кайон, свернувшись клубочком, спал прямо у неё под боком, положив голову ей на лапу.

Малыш внезапно вздрогнул во сне и что-то пробормотал. Киара мгновенно проснулась и начала нежно вылизывать его ушки, успокаивая.

– Ки-ла... – Кайон приоткрыл глаза и сонно улыбнулся. – Ты тут?

– Я тут, малыш. Спи.

– Ты... ты са-мая лу-сая, – прошептал он, засыпая снова. – Моя Ки-ла. Не бо-юсь... ни-ко-го.

Киара положила голову рядом с ним, чувствуя, как её сердце переполняется нежностью. В этот день Кайон понял нечто очень важное. Он понял, что в этом огромном, иногда пугающем мире у него есть не просто защитник, а живой щит, созданный из любви и преданности.

Она смотрела на его безмятежное лицо и знала: пройдут годы, он станет могучим львом, его рык действительно будет сотрясать небеса, и он сам будет защищать земли Прайда от врагов. Но для неё он всегда останется тем самым золотистым комочком, который когда-то мяукнул ей «привет».

И пока она дышит, ни один бабуин, ни одна гиена и ни одна тень не посмеют причинить ему боль. Ведь она — его старшая сестра. А это — самое священное звание в мире.

Дождь за стенами пещеры постепенно стихал, уступая место ночной прохладе, а два львенка спали, согревая друг друга своим теплом, связанные обещанием, которое было крепче любого камня и древнее самой Скалы Предков.