← Назад к обзору

Мафия

Пламя, кровь и лепестки вишни

Прошел месяц с того дня, как зал «Великого Круга» был залит кровью семьи Кавада. Для мира обычных людей ничего не изменилось: студенты всё так же спешили на пары, маслкары ревели на ночных трассах, а в кофейнях пахло корицей. Но в тени, там, где правили тени Сон Джинву и черное пламя Окумуры Юки, тектонические плиты власти сдвинулись навсегда.

Сухо стоял на балконе роскошного частного поместья, сжимая в руке бокал с ледяной водой. Он всё еще не привык к алкоголю, хотя на таких приемах он лился рекой. Сегодня здесь собрались те, кто выжил и присягнул на верность новому порядку. Семья Мортэ официально восстала из пепла, и союзники, старые и новые, спешили засвидетельствовать свое почтение Десятому Боссу.

– Пап, мир мафии и вправду так жесток? – тихо спросил Сухо, не оборачиваясь.

Сон Джинву, стоявший чуть позади в безупречном темно-синем костюме, подошел к перилам. Его присутствие ощущалось как тяжелая, прохладная волна спокойствия.

– Он не жесток и не добр, Сухо, – ответил Джинву, глядя на залитый огнями сад. – Он просто честен в своей беспощадности. Здесь нет законов, которые можно обойти с помощью адвоката. Здесь есть только слово, сила и последствия. Ты видел, как Юки вычистил гниль. Это была хирургическая операция. Больно, кроваво, но необходимо, чтобы организм выжил.

Сухо перевел взгляд в центр зала, где среди гостей возвышался Юки.

Сегодня Юки выглядел иначе. На нем не было формального костюма-тройки; он предпочел более свободный, но не менее властный образ. Черная шелковая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами обнажала цепочку с кулоном и край татуировки на ключице. Куртка, расшитая серебряными нитями, была небрежно накинута на плечи. Он держал в руке бокал красного вина, но его внимание было приковано к девушке, стоявшей напротив него.

Она была миниатюрной, с копной каштановых волос и глазами, в которых, казалось, плясали искры настоящего, живого огня. Савада Тсунаеши, Десятый Босс Вонголы — самой могущественной итальянской семьи.

– Юки-кун, ты всегда любил драматичные выходы, – голос Тсунаеши звучал мягко, но в нем чувствовалась сталь, закаленная в бесчисленных битвах. – Но отрубленная голова на столе? Даже Занзас счел бы это излишеством.

Юки рассмеялся, и этот смех, легкий и искренний, на мгновение заставил окружающих забыть, что перед ними стоит человек, уничтоживший два клана за одну ночь.

– Тсуна, дорогая, ты же знаешь — в этой стране не понимают намеков, – Юки сделал глоток вина, не сводя с нее пронзительного взгляда голубых глаз. – Если бы я просто прислал им письмо с угрозами, они бы решили, что Мортэ просят о милосердии. Мне нужно было вернуть страх. Только страх держит этих гиен в узде, пока они не привыкнут к уважению.

– И как успехи? – Тсунаеши чуть склонила голову набок, и на её лбу на мгновение вспыхнуло оранжевое пламя Посмертной Воли, реагируя на ауру Юки. – Я слышала, ты передал управление активами Джинву-сану. Смелый шаг. Многие боссы Вонголы сочли бы это слабостью.

Юки подошел к ней чуть ближе, так что их ауры — черная, как бездна, и оранжевая, как закатное солнце — соприкоснулись, высекая невидимые искры.

– Я не «многие боссы», Тсуна, – прошептал он, и его улыбка стала хищной. – Мне не нужны цифры в банковских счетах. Мне нужна стабильность, чтобы я мог спокойно заниматься тем, что люблю. Например, готовить лучший рамен в этом полушарии и гонять по ночному Сеулу. А Джинву-сан... он единственный, кому я доверяю прикрывать мою спину, пока я занят чисткой улиц.

Тсунаеши улыбнулась в ответ, и её взгляд смягчился.

– Мы, Десятые, всегда несем на плечах слишком много, не так ли? – она протянула руку и слегка коснулась его предплечья, там, где черные узоры татуировок уходили под рукав. – Вонгола подтверждает свой союз с Мортэ. Если кто-то из выживших крыс решит, что Италия далеко — напомни им, что пламя Посмертной Воли достигает любой точки мира.

– Ценю это, – Юки приложился губами к её руке, соблюдая старинный этикет, но делая это с такой дерзостью, что несколько старейшин клана Вонгола, стоящих поодаль, недовольно нахмурились.

Сухо, наблюдавший за этой сценой с балкона, покачал головой.

– Они выглядят как обычные подростки, если не знать, кто они, – заметил он.

– В этом их сила, – отозвался Джинву. – Юки и Тсунаеши — новое поколение. Они не хотят просто править. Они хотят изменить правила игры. Но посмотри внимательнее, Сухо. Видишь тех двоих у колонны?

Сухо присмотрелся. В тени колонны стояли двое мужчин. Один — высокий, с серебристыми волосами и холодным взглядом, другой — пониже, с постоянно работающей челюстью, словно он жевал жвачку. Это были Хаято Гокудера и Такэши Ямамото, хранители Вонголы. Их руки всегда находились в опасной близости к оружию.

– Мир мафии — это не только боссы, – продолжал Джинву. – Это преданность, которая граничит с безумием. Юки сейчас кажется расслабленным, но его тени... я чувствую их. Они пропитали весь этот зал. Если сейчас кто-то уронит вилку слишком громко, здесь начнется бойня, в которой не выживет никто, кроме них.

Юки, словно услышав слова Джинву, поднял голову и посмотрел прямо на балкон. Он подмигнул Сухо и жестом позвал его вниз.

– Кажется, босс требует твоего присутствия, – усмехнулся Джинву. – Иди. Тебе пора познакомиться с итальянской «семьей». Это будет полезнее любого учебника по политологии.

Сухо глубоко вздохнул, поправил пиджак и начал спускаться по широкой мраморной лестнице. Каждый его шаг отдавался гулким эхом. Он чувствовал на себе взгляды — оценивающие, холодные, жадные. Для этих людей он был сыном Теневого Монарха, потенциальным наследником огромной империи.

Когда он подошел к Юки и Тсунаеши, атмосфера вокруг них была почти осязаемо плотной от избытка маны и пламени.

– Сухо! – Юки по-дружески хлопнул его по плечу, и Сухо почувствовал, как по его телу прошла легкая вибрация черного пламени. – Познакомься, это Тсуна. Она управляет самой большой мафиозной семьей в Европе, но при этом всё еще умудряется переживать из-за оценок в университете.

– Юки-кун! – вспыхнула Тсунаеши, шутливо толкнув его в бок. – Я уже закончила учебу, в отличие от некоторых!

– Приятно познакомиться, Савада-сан, – Сухо вежливо поклонился, чувствуя себя немного неловко.

– Можно просто Тсуна, – она тепло улыбнулась, и Сухо вдруг понял, почему Юки так легко нашел с ней общий язык. В её глазах была та же глубинная печаль и ответственность, что и у Юки. – Твой отец — легенда, Сухо-кун. Но Юки говорит, что ты — сердце их нынешней компании. Это редкое качество в нашем мире.

– Я всё еще пытаюсь понять, как рамен и отрубленные головы уживаются в одном человеке, – честно признался Сухо.

Юки на мгновение посерьезнел. Он поставил бокал на поднос проходящего мимо официанта и посмотрел на свои руки, украшенные кольцами.

– Это просто инструменты, Сухо, – тихо сказал он. – Рамен — чтобы согреть тех, кто дорог. Голова — чтобы остудить пыл тех, кто опасен. Мафия Мортэ всегда была такой. Мы не были тиранами, мы были весами. Когда порядок нарушался, мы возвращали его. Пять лет назад весы сломали. Я просто чиню их.

Внезапно в зале стало тише. Двери распахнулись, и вошел человек в сером костюме. Его лицо было бледным, а движения — дергаными. Он был посланником одной из семей, которая еще не дала окончательного ответа на ультиматум Юки.

– Окумура-сан... – пролепетал он, не смея поднять глаз. – Семья Моретти... они... они отказываются передать портовые терминалы. Они говорят, что Мортэ — это призрак прошлого, и у призраков нет прав на землю.

Юки не изменился в лице. Он лишь медленно достал из кармана пачку сигарет и щелкнул зажигалкой. Черный огонь на мгновение осветил его лицо, превращая его в маску древнего божества.

– Призраки, значит? – Юки выпустил струю дыма прямо в лицо посланнику. – Что ж, призраки имеют одно неприятное свойство. Они могут приходить по ночам.

Тсунаеши вздохнула и посмотрела на свои часы.

– Юки-кун, у нас через час запланирован ужин в ресторане моего друга. Ты успеешь разобраться с «призраками»?

Юки улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого.

– Тсуна, для семьи Моретти мне не нужно даже выходить из этого здания.

Он закрыл глаза, и по полу зала поползли черные тени. Они не были похожи на тени Джинву — те были воинами, солдатами. Тени Юки были живым пламенем, которое не светило, а поглощало свет. Они скользнули к выходу, просачиваясь сквозь щели в дверях.

– Через десять минут их босс позвонит тебе лично, – сказал Юки, открывая глаза. Его голубая радужка теперь светилась ярким неоном. – И он будет очень, очень вежливым.

Посланник, дрожа всем телом, попятился и буквально выбежал из зала.

– Вот видишь, Сухо? – Юки снова стал прежним, расслабленным парнем. – Жестокость — это не всегда кровь. Иногда это просто демонстрация того, что ты можешь дотянуться до врага, где бы он ни прятался.

– Но ты ведь не убьешь их всех? – спросил Сухо, чувствуя, как холод пробегает по спине.

– Только тех, кто не умеет слушать, – Юки подмигнул ему. – Ну что, Тсуна, пойдем? Я слышал, в Сеуле открыли новое место с потрясающим тартаром. Сухо, ты с нами. Это не обсуждается. Тебе нужно привыкать к обществу боссов, если хочешь понимать, о чем мы молчим за ужином.

Они направились к выходу. Джинву, наблюдавший за ними сверху, лишь слегка кивнул. Он знал, что этот месяц был только началом. Мир мафии принял своего короля, но корона всё еще была раскалена докрасна.

Когда они вышли на улицу, ночной воздух встретил их ревом моторов. У входа стояли машины: матово-черный маслкар Юки и элегантный итальянский спорткар Тсунаеши.

– Наперегонки до ресторана? – предложила Тсуна, садясь за руль. Её глаза азартно блеснули.

– Проигравший платит за всё вино, – отозвался Юки, прыгая в свое кресло. – Сухо, пристегнись. Сейчас ты увидишь, почему меня называют Боссом не только в залах собраний, но и на асфальте.

Двигатели взревели, разрывая ночную тишину Сеула. Две машины сорвались с места, оставляя за собой лишь запах жженой резины и легкий след черного и оранжевого пламени.

Сухо вжался в сиденье, глядя на сосредоточенное лицо Юки. В этот момент он понял: мир мафии действительно жесток, но пока у руля стоят такие люди, как Юки и Тсунаеши, в этом мире есть место не только для смерти, но и для жизни, дружбы и даже для гонок по ночному городу.

– Юки! – крикнул Сухо сквозь шум ветра. – А если тот босс не позвонит через десять минут?

Юки, переключая передачу, бросил на него быстрый взгляд и усмехнулся:

– Позвонит, Сухо. Мои тени уже начали пересчитывать его зубы. А я очень не люблю, когда меня заставляют ждать ужина.

Черный маслкар вошел в крутой поворот, пролетая в миллиметрах от ограждения. Сухо закрыл глаза, наконец-то понимая одну простую истину: быть другом Десятого Босса Мортэ — это самое опасное и самое захватывающее приключение, которое только можно представить. И он не променял бы его ни на что на свете.