← Назад к обзору

Мафия

Шепот колыбели в тени пламени

Стеклянные стены небоскреба «Мортэ-Арджин» отражали закатное солнце, окрашивая кабинет в цвета запекшейся крови и расплавленного золота. Юки сидел за массивным столом из черного дерева, его пальцы в мерцании мониторов казались почти прозрачными. Два года в статусе официального супруга Сон Джинву и главы объединенного синдиката изменили его, но не стерли ту острую, хищную ауру, что всегда его окружала.

Он коротко подстригся. Теперь его иссиня-черные волосы были уложены в дерзкий «вульфкат» с выбритыми висками, что подчеркивало идеальную линию челюсти и высокие скулы. Эта прическа делала его лицо более открытым, почти беззащитным в своей красоте, если бы не холодный, пронзительный взгляд небесно-голубых глаз. Белая рубашка с расстегнутым воротом открывала вид на тонкую цепочку и край татуировки, уходящей на грудь.

Джинву вошел без стука. За эти годы он научился двигаться так, что даже тени не всегда поспевали за ним. Он замер у двери, любуясь своим мужем. Юки выглядел уставшим, но чертовски сексуальным в этом рабочем беспорядке.

– Ты снова забыл про ужин, – негромко произнес Джинву, подходя к столу.

Юки вздрогнул, вырванный из лабиринта цифр и отчетов, и поднял взгляд. На его губах заиграла та самая мягкая улыбка, которая предназначалась только одному человеку в мире.

– Джинву... – Он откинулся на спинку кресла, потирая переносицу. – Эти семьи из Европы никак не успокоятся. Пытаются демпинговать через порты Пусана. Приходится лично проверять каждую накладную.

Джинву обошел стол и положил руки на плечи Юки, начиная медленно разминать затекшие мышцы. Юки прикрыл глаза, издавая тихий вздох облегчения.

– Оставь это Иль-Хвану, – посоветовал Джинву, наклоняясь и целуя Юки в висок. – Отец обожает возиться с логистикой. А у нас сегодня годовщина, если ты не забыл. Два года с того дня, как я буквально затащил тебя в загс под прицелом твоих же телохранителей.

Юки тихо рассмеялся, вспоминая тот день. Джинву тогда был непреклонен: либо они подписывают бумаги прямо сейчас, либо он призывает всю свою теневую армию и устраивает в Сеуле самый грандиозный затор в истории, пока Юки не скажет «да».

– Я не забыл, – Юки перехватил руку мужа и прижал её к своей щеке. – Просто... иногда мне кажется, что если я остановлюсь хоть на миг, этот карточный домик рухнет.

Джинву замолчал, продолжая поглаживать большим пальцем шею Юки. Была тема, которую они оба обходили стороной последние полгода. Тема, которая витала в воздухе каждый раз, когда они навещали Джи-А или видели, как госпожа Пак нянчится с детьми из их подшефного приюта.

– Юки, – Джинву опустился на край стола, заставляя мужа посмотреть ему в глаза. – Посмотри на меня.

Юки послушно поднял взгляд. В его глазах Джинву прочитал то, что скрывалось за усталостью — затаенную тоску и страх, который Юки не позволял себе признать.

– Мы построили империю, – продолжал Джинву, его голос стал серьезным и глубоким. – Мы обезопасили город. Мы вылечили твою семью и мою. Но для кого всё это?

Юки отвел взгляд, его пальцы судорожно сжали край стола.

– Ты хочешь поговорить о наследниках, – это был не вопрос, а констатация факта.

– Я хочу поговорить о детях, – поправил его Джинву. – Не о «наследниках синдиката», не о «продолжателях рода Мортэ». О маленьком человеке, который будет бегать по этому дому и не будет знать, что такое запах пороха или вкус предательства.

Юки резко встал и подошел к панорамному окну. За стеклом расстилался ночной Сеул, мерцающий миллионами огней.

– Ты знаешь, кто я, Джинву, – Юки обхватил себя руками, словно ему стало холодно. – В моих венах течет черное пламя. Мой дед был монстром, мой отец был сломлен. Каким родителем могу быть я? Я умею только разрушать и восстанавливать из пепла.

Джинву подошел сзади и обнял его, прижимаясь грудью к его спине.

– Ты спас мою сестру. Ты вылечил мою мать. Ты дал моему отцу смысл жизни. Ты пробудил белое пламя, чтобы спасти тех детей в доках, хотя это едва не стоило тебе жизни. Юки, ты самый созидательный человек из всех, кого я знаю.

Юки развернулся в его объятиях, его глаза лихорадочно блестели.

– А если они унаследуют нашу силу? Если тени придут к ним в колыбель? Если черное пламя начнет жечь их изнутри раньше, чем они научатся говорить? Я не вынесу, если причиню им боль.

Джинву взял его лицо в свои ладони, заставляя сфокусироваться на себе.

– Тогда мы будем рядом. Я научу их контролировать тени, а ты покажешь им свет своего белого пламени. Мы — не наши предки, Юки. Мы — это мы. И наша любовь сильнее любого проклятия крови.

Юки прижался лбом к плечу Джинву, его плечи мелко дрожали. Он так долго подавлял в себе это желание — простое, человеческое желание стать отцом. Он видел, как Джинву смотрит на младенцев, видел, как он сам замирает перед витринами с детскими игрушками, прежде чем нацепить маску холодного босса.

– Я боюсь, Джинву, – прошептал Юки в ткань его пиджака. – Впервые в жизни мне по-настоящему страшно.

– Это нормально, – Джинву гладил его по волосам, целуя в макушку. – Бояться за тех, кого любишь — это то, что делает нас людьми. Это то, что делает тебя лучшим кандидатом в отцы.

Юки отстранился, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Он глубоко вздохнул, и его взгляд снова стал ясным, но теперь в нем появилась новая, теплая искорка.

– У нас есть лаборатория в клинике Иль-Хвана, – начал он деловым тоном, хотя голос всё еще немного подрагивал. – Они занимаются вопросами генетики и суррогатного материнства. Если мы используем наши биоматериалы...

Джинву улыбнулся, прерывая его поток слов коротким, но нежным поцелуем.

– Тебе не обязательно составлять бизнес-план, Юки. Нам просто нужно решиться.

– Я решился, – Юки обхватил шею мужа руками, притягивая его ближе. – Я хочу этого. Хочу увидеть, как ты будешь учить нашего сына или дочь призывать тени, чтобы достать печенье с верхней полки.

Джинву рассмеялся, подхватывая Юки на руки.

– Обещаю, это будет самое защищенное печенье в мире.

Они стояли в тишине кабинета, окруженные роскошью и мощью своей империи, но сейчас всё это казалось лишь декорацией. Главное было здесь, в этом тихом согласии, в готовности шагнуть в неизвестность не ради мести или власти, а ради новой жизни.

– Юки, – позвал Джинву, когда они уже собирались уходить.

– Да?

– Спасибо. За то, что не побоялся открыться.

Юки посмотрел на него, и в свете луны его новая прическа придавала ему вид юного, дерзкого бога.

– Не благодари. Ты ведь всё равно бы меня заставил, – он лукаво прищурился. – Затащил бы в клинику так же, как в загс.

– Возможно, – согласился Джинву, открывая перед ним дверь. – Но я рад, что в этот раз ты пришел сам.

Они вышли из офиса, провожаемые почтительными поклонами охраны. На улице их ждал черный бронированный лимузин, но сегодня Юки попросил водителя выйти.

– Я сам поведу, – сказал он, садясь за руль. – Хочу почувствовать скорость.

Джинву сел на пассажирское сиденье, наблюдая за тем, как Юки уверенно ведет машину сквозь ночной город. В этом человеке сочеталось несочетаемое: ледяная ярость Мортэ и безграничная нежность Арджин. И теперь, когда они приняли это решение, Джинву чувствовал, что их связь стала окончательно неразрушимой.

Через неделю они сидели в кабинете Иль-Хвана. Отец Джинву выглядел непривычно серьезным, изучая медицинские карты.

– Вы понимаете, что это будет непросто? – Иль-Хван поднял глаза на сына и зятя. – Ваша мана, ваши способности... они могут повлиять на развитие плода. Нам придется постоянно мониторить состояние суррогатной матери.

– Мы обеспечим ей лучшую защиту, – твердо сказал Юки. – Я выделю отряд «Вендетта» для круглосуточной охраны. Она будет жить в нашем загородном поместье.

Иль-Хван улыбнулся, и в его глазах вспыхнуло теплое золотое пламя.

– Я не сомневался в твоем подходе, Юки. Пак Кён-Хе уже начала вязать крошечные пинетки, как только Джинву намекнул ей о ваших планах. Кажется, она знала об этом раньше вас самих.

Юки неловко кашлянул, скрывая смущение.

– Значит, мы начинаем? – спросил Джинву, сжимая руку Юки под столом.

– Начинаем, – кивнул Иль-Хван. – Через девять месяцев этот дом наполнится совсем другими звуками.

Прошло несколько месяцев. Живот молодой женщины, выбранной для этой миссии, начал округляться. Юки лично навещал её каждый день, привозя лучшие фрукты и следя за тем, чтобы она ни в чем не нуждалась. Он часто замирал рядом, боясь прикоснуться, словно внутри неё находилось нечто настолько хрупкое, что его черное пламя могло нечаянно его повредить.

– Попробуй, – однажды сказал Джинву, мягко направляя руку Юки к животу женщины. – Почувствуй.

Юки затаил дыхание. Под его ладонью произошло едва заметное движение — легкий, почти невесомый толчок. Глаза Юки расширились, и в них отразился целый мир — мир, в котором больше не было места войне.

– Он... он живой, – прошептал Юки, и по его щеке скатилась одинокая слеза.

– Они, Юки, – поправил его Иль-Хван, заходя в комнату с результатами УЗИ. – У вас будут близнецы. Мальчик и девочка.

Юки замер, не в силах вымолвить ни слова. Джинву обнял его со спины, поддерживая.

– Двое... – Юки наконец обрел голос. – Двое маленьких Мортэ-Арджин.

– Двое маленьких Сонов, – улыбнулся Джинву. – Наша Тень и наше Пламя.

Вечером того же дня они сидели на террасе своего дома. Юки курил, но теперь он делал это в стороне, чтобы дым не долетал до комнат. Он смотрел на свои руки, которые за эти годы лишили жизни стольких людей, и не мог поверить, что скоро эти же руки будут держать младенцев.

– О чем ты думаешь? – спросил Джинву, подходя к нему с двумя бокалами сока.

– О именах, – признался Юки. – Я хочу, чтобы их имена не были связаны с историей мафии. Никаких Окумура, никаких титулов. Пусть они будут просто Сон.

– Согласен, – Джинву прислонился к перилам. – Пусть они сами выберут свой путь. Если захотят — станут художниками или врачами. Мы защитим их выбор.

Юки затушил сигарету и подошел к мужу.

– Джинву, спасибо, что затащил меня в тот загс. И спасибо, что не побоялся заговорить о детях. Без тебя я бы так и остался ледяной статуей на троне.

– Ты никогда не был статуей, Юки, – Джинву притянул его к себе для поцелуя. – Ты всегда был огнем. Просто иногда огню нужно было место, которое он мог бы назвать домом.

Сеул под ними продолжал жить своей бурной жизнью. Где-то в портах всё еще назревали конфликты, где-то предатели шептались в тени, но здесь, на этой террасе, время замерло. Двое самых могущественных людей города готовились к своей самой важной битве — битве за право быть просто родителями.

И в эту ночь черное пламя Мортэ горело ровно и спокойно, а тени Арджин ласково укрывали дом, охраняя сон тех, кто еще не родился, но уже изменил этот мир навсегда.

– Мы справимся, – прошептал Юки, засыпая на плече мужа.

– Обязательно, – ответил Джинву, глядя на звезды. – Ведь у нас есть то, чего нет ни у одной семьи в мире. У нас есть мы.

Через полгода в главном госпитале семьи Арджин раздался первый крик. А через минуту — второй. Юки стоял в коридоре, прислонившись лбом к холодной стене, и его руки дрожали так, как не дрожали ни в одном бою.

Когда Джинву вышел к нему, неся на руках два свертка — один в голубом одеяльце, другой в розовом, Юки почувствовал, как внутри него что-то окончательно и бесповоротно изменилось.

– Познакомься, босс, – прошептал Джинву, сияя от счастья. – Это Сон Ха-Джин и Сон Ми-Ю. Твои дети.

Юки осторожно взял на руки маленькую девочку. Она открыла глаза — такие же небесно-голубые, как у него, но в них светилось любопытство, а не холод. Малышка схватила его за палец, и Юки почувствовал, как его белое пламя непроизвольно отозвалось, окутывая ребенка нежным, защитным сиянием.

– Привет, маленькая Ми-Ю, – прошептал Юки, целуя крошечный лоб. – Добро пожаловать домой. Обещаю, этот мир будет принадлежать тебе. Но ты никогда не узнаешь, какой ценой мы его для тебя купили.

Джинву стоял рядом, прижимая к себе сына, который уже вовсю пытался ухватить прядь его черных волос. Тень Джинву ласково щекотала пяточки младенца, вызывая у того беззубую улыбку.

В тот день в Сеуле не было мафии. Не было кланов и синдикатов. Была только семья. Семья, которая прошла через ад, чтобы подарить своим детям рай. И глядя на Юки, который с такой нежностью баюкал дочь, Джинву понимал: их история только начинается. И эта глава будет самой прекрасной из всех.