← Назад к обзору

Мафия

Пир во время чумы

Зеркало в моей гардеробной отражало человека, которого я едва узнавал. Дорогой костюм-тройка от итальянского мастера, идеально сидящий на плечах, и тяжелое золотое кольцо на безымянном пальце правой руки. Лилии, выгравированные на нем, казались живыми в приглушенном свете ламп. Я поправил галстук, чувствуя, как во рту пересохло. Сегодня был день банкета в честь годовщины победы над Монархами — величайшего праздника в календаре Охотников. И сегодня был день, когда моя жизнь окончательно превратится в политическую бомбу.

Алекс ждал меня внизу. На нем был черный смокинг, сшитый специально для его тринадцатилетнего, но уже удивительно атлетичного тела. Волосы были зачесаны назад, обнажая высокий лоб и холодный, пронзительный взгляд голубых глаз. Он выглядел не как ребенок, а как юный принц, вернувшийся из изгнания, чтобы забрать свой трон.

– Готов, Ли Вон? – спросил он, не оборачиваясь.

– Насколько можно быть готовым к публичному самоубийству, – ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Алекс подошел ко мне и протянул руку. Его пальцы, холодные и властные, сжали мою ладонь.

– Это не самоубийство. Это коронация. Просто иди за мной и делай свою работу.

Когда наш лимузин остановился перед сияющим зданием Ассоциации, вспышки камер ослепили меня. Красная дорожка, толпы репортеров, элита мира Охотников — все они были здесь. Мы вошли внутрь, и я невольно сглотнул, чувствуя на себе сотни оценивающих взглядов.

В центре зала, под огромными хрустальными люстрами, стояла семья Сон. Джинву, Хэ Ин и Сухо. Они купались в лучах славы, окруженные высокопоставленными чиновниками. Идеальная семья. Светлые герои, спасшие человечество. Они улыбались, принимали поздравления, и со стороны казалось, что в их мире нет места теням.

Но тени были. Одна из них шла рядом со мной, сжимая мою руку.

Как только мы вошли в круг света, разговоры начали стихать. Люди узнавали меня — известного адвоката, и Алекса — «бракованного» сына Монарха. Шепотки поползли по залу, как змеи в траве.

– Смотрите, это же тот младший Сон... – Что он здесь делает с адвокатом Чо? – Неужели слухи о свадьбе — правда? Какое позорище для Джинву...

К нам направилась группа людей. В центре была Охотница ранга А, Ким Со Ён, известная своим вспыльчивым нравом и огромным состоянием, нажитым на сомнительных сделках с недвижимостью. Рядом с ней стояли её прихлебатели — те самые люди, которые еще месяц назад пытались заказать мое убийство из-за того, что я слишком глубоко копал под их активы.

– О боже, Ли Вон! – Со Ён громко рассмеялась, привлекая внимание окружающих. – Я слышала, ты совсем отчаялся, раз решил связаться с этим никчёмным ребенком. Неужели карьера пошла под откос?

Она окинула Алекса презрительным взглядом, даже не скрывая насмешки.

– Малыш, ты хоть знаешь, что такое «брак»? Или ты решил поиграть в семью с этим старым законником, потому что папочка не дает тебе карманных денег? Такой бракованный экземпляр только портит репутацию великого Джинву.

Я почувствовал, как рука Алекса в моей ладони напряглась. Его аура на мгновение дрогнула — ледяная, острая, как бритва. Я нервно сглотнул, ожидая, что сейчас из пола поднимутся тени и разорвут эту женщину на части. Но Алекс оставался спокойным. Только его глаза стали еще светлее, почти прозрачными.

– Госпожа Ким, – произнес он голосом, от которого у меня по спине пробежал мороз. – Держите язык за зубами. Вы разговариваете о моем муже в неподобающем тоне.

Зал ахнул. Слово «муж» прозвучало как пощечина.

– И дам вам совет, – продолжал Алекс, делая шаг вперед и заставляя Охотницу ранга А невольно отступить. – Уходите отсюда прямо сейчас. Иначе вас вынесут отсюда ногами вперед. Причем в самом буквальном смысле.

Лицо Со Ён пошло красными пятнами. Она задохнулась от ярости.

– Ах ты щенок! – взвизгнула она и, прежде чем кто-то успел среагировать, нанесла Алексу резкую, звонкую пощёчину. – Как ты смеешь так со мной разговаривать?! Ты хоть знаешь, кто мы?! Ты — ошибка природы, пустое место!

Голова Алекса дернулась в сторону. В зале воцарилась гробовая тишина. Я видел, как Сон Джинву в другом конце зала замер, его глаза вспыхнули фиолетовым, но он не двинулся с места. Он наблюдал.

Алекс медленно повернул голову обратно. На его бледной щеке расцветал багровый след от удара. Он большим пальцем вытер капельку крови с губы и посмотрел на Охотницу. В его взгляде не было боли. Там было торжество охотника, заманившего зверя в ловушку.

– Знаю ли я, кто вы? – Алекс усмехнулся, обнажая клыки. – О, я знаю о вас всё, Со Ён. Я знаю, что вы — падшая женщина, которая родила от любовника и, чтобы скрыть позор, закопала своего новорожденного ребенка заживо в саду своего загородного поместья.

Женщина побледнела так, что стала серой. Её рот открылся, но не издал ни звука.

– Я знаю, что вы живете в долгах, которые пытаетесь покрыть, продавая информацию черным рынкам. И я знаю, – он понизил голос до шепота, который, тем не менее, услышали все, – что вы спите с собственной дочерью, чтобы манипулировать её наследством. Вы — позор, кричащий о величии.

– Ты... ты врешь... – прохрипела она, хватаясь за воротник платья. – У тебя нет доказательств!

– У меня есть всё, – Алекс холодно улыбнулся. – Свидетельства, записи, ДНК-тесты. И завтра мой дорогой муж уничтожит вашу репутацию, вашу карьеру и вашу жизнь в суде. А после этого... после этого я лично прослежу, чтобы тюрьма стала для вас самым безопасным местом на земле.

Он повернулся ко мне, игнорируя шатающуюся женщину, которую уже подхватили под руки её напуганные спутники.

– Пойдем, Ли Вон. Меня сейчас стошнит от этого запаха дешевых духов и гнилой совести.

Мы двинулись сквозь толпу, которая расступалась перед нами, как перед прокаженными. Я чувствовал, как меня колотит мелкая дрожь.

– Ал... – прошептал я, когда мы отошли на достаточное расстояние. – Она правда... закопала младенца?

– Да, – коротко ответил он. – Но я успел вовремя. Мои люди нашли его. Сейчас девочка в любящей семье, далеко отсюда. Документы я подготовил, Ли Вон. Остальное только за тобой. Уничтожь их так, как ты это умеешь. Сделай так, чтобы закон сожрал их заживо.

Я посмотрел на него. На его красную, горящую щеку. В этот момент он казался мне таким маленьким и в то же время невероятно древним. Не думая о последствиях, я протянул руку и осторожно погладил его по лицу, касаясь места удара.

Алекс вздрогнул. Его плечи на мгновение опустились, а в глазах промелькнуло что-то человеческое, хрупкое. Он замер, глядя на меня снизу вверх, и я понял — он не привык к ласке. В его мире, мире мафии и теней, была только дисциплина, страх и подчинение. Дома он был «бракованным», в тени — «боссом». Никто никогда не гладил его по щеке просто потому, что ему больно.

– Всё будет хорошо, – тихо сказал я. – Я сделаю всё по закону. Они больше не причинят тебе боли.

Он быстро отвел взгляд, восстанавливая свою маску ледяного безразличия, но я успел заметить, как он судорожно сглотнул.

– На нас смотрят, – бросил он, кивая в сторону.

Я обернулся и почувствовал, как внутри всё сжалось от тошноты. К нам направлялась семья Сон.

Джинву шел впереди, его походка была тяжелой, аура подавляла всё вокруг. Хэ Ин шла чуть позади, её лицо было маской скорби и непонимания. Сухо выглядел так, будто готов был взорваться.

– Алекс, – голос Джинву прозвучал как раскат грома в закрытом помещении. – Что это было? Ты понимаешь, какой скандал ты только что устроил?

Алекс выпрямился, убирая мою руку от своего лица. Он снова стал боссом семьи «Мортэ».

– Скандал? – он приподнял бровь. – Нет, отец. Я просто очистил твой праздник от мусора. Разве не этим ты занимаешься в своих вратах?

– Ты обвинил женщину в чудовищных преступлениях на глазах у всей элиты! – воскликнул Сухо, делая шаг к брату. – И этот... этот брак! Алекс, ты сошел с ума? Ты притащил сюда адвоката и называешь его мужем? Ты позоришь фамилию отца!

– Фамилию отца? – Алекс рассмеялся, и в этом смехе было столько горечи, что я почувствовал физическую боль. – Сухо, я уже говорил тебе: я не Сон. Я — Окумура. И моя фамилия не нуждается в защите того, кто даже не помнит, когда у его младшего брата день рождения.

Хэ Ин сделала шаг вперед, её глаза были полны слез.

– Сын, пожалуйста... Ли Вон, как вы могли на это пойти? Вы же взрослый человек, вы должны были остановить его!

Я посмотрел на Хэ Ин, на эту прекрасную женщину, которая жила в золотой клетке своего благополучия. Мне стало тошно от их праведного гнева.

– Остановить его? – я сделал шаг вперед, закрывая Алекса собой. – А где были вы, когда он нуждался в семье? Где был ваш свет, когда он учился выживать в тени? Вы называете его «бракованным», вы игнорируете его существование, а теперь требуете от него соблюдения приличий?

Джинву сузил глаза. Давление его маны стало почти невыносимым, я почувствовал, как мои легкие сжимаются.

– Ли Вон, выбирай слова осторожнее, – предупредил Монарх. – Ты не знаешь, о чем говоришь.

– О, я знаю достаточно, – я не отвел взгляда, хотя пот заливал мне глаза. – Я видел его в деле. Я видел, как он спасает тех, на кого ваша Ассоциация наплевала. Он — единственный в этом зале, кто действительно заслуживает называться героем. А ваш «золотой мальчик» Сухо... он просто ребенок, играющий в солдатики под присмотром папочки.

– Как ты смеешь... – Сухо замахнулся, но Джинву остановил его, положив руку на плечо.

– Хватит, – отрезал Джинву. Его взгляд переместился на Алекса. – Ты действительно хочешь этого, Алекс? Этого пути? Войны с Ассоциацией, жизни в тени?

Алекс вышел из-за моей спины. Он посмотрел на отца — Монарх на Монарха.

– Я не хочу войны, отец. Я просто хочу справедливости. И если для этого мне нужно сжечь ваш фальшивый мир дотла — я это сделаю. Ли Вон — мой законный представитель и мой партнер. Примите это или забудьте о моем существовании окончательно.

Он повернулся ко мне.

– Пойдем, Ли Вон. Нам здесь больше нечего делать. У нас много работы.

Мы пошли к выходу, и на этот раз никто не посмел нас остановить. Даже Джинву стоял неподвижно, глядя в спину своему младшему сыну. Я чувствовал на себе взгляды сотен людей — страх, презрение, любопытство. Но мне было всё равно.

Когда мы вышли на свежий воздух, Алекс глубоко вдохнул.

– Ты молодец, – тихо сказал он. – Не многие могут выстоять под взглядом моего отца.

– Я просто сказал правду, – я открыл дверцу машины. – И я не отступлю, Алекс. Завтра утром я подам иски против Ким Со Ён и начну процедуру вскрытия архивов «Зеро».

Алекс сел в машину и посмотрел на меня. В полумраке салона его глаза светились мягким голубым светом.

– Знаешь, Ли Вон... – он замялся. – То, что ты сделал там... когда погладил меня...

– Тебе было больно, – просто ответил я.

– Мне всегда было больно, – прошептал он, отворачиваясь к окну. – Но это первый раз, когда кто-то это заметил.

Я завел мотор, чувствуя, как тяжесть кольца на моем пальце становится привычной и даже желанной. Впереди была война. Впереди были суды, покушения и хаос. Но, глядя на профиль мальчика, который решил бросить вызов богам, я знал — я на правильной стороне.

Потому что в мире, где свет стал слишком ослепительным, чтобы видеть правду, только в тени можно остаться человеком. И мой господин, мой муж и мой маленький Монарх, научил меня этому лучше любого закона.

– Ли Вон? – позвал он, когда мы проезжали мимо сияющих небоскребов Ассоциации.

– Да, Алекс?

– Уничтожь их. Всех до одного.

– С удовольствием, – ответил я, и на моих губах заиграла такая же холодная усмешка, как у него.

Этой ночью Сеул не спал. Новости о «скандальном браке» и обвинениях в адрес Ким Со Ён распространялись как лесной пожар. Но в тихом особняке семьи «Мортэ» тринадцатилетний босс и его адвокат уже чертили карты будущих сражений. И в этих картах не было места для проигрыша.

Я посмотрел на свою руку на руле. Золото и лилии. Тень и правосудие.

Наш танец только начинался. И пусть весь мир содрогнется, когда мы сделаем следующий шаг.