← Назад к обзору

маг огня

Белое пламя прошлого

Лагерь команды Аватара расположился в уютной лощине, скрытой от посторонних глаз густыми зарослями плакучих ив. После сырости и вони подземелий «Независимых» это место казалось настоящим раем. Аппа, огромный летающий зубр, мирно жевал сочную траву, изредка похлопывая хвостом, а Момо кружил над костром, надеясь стащить кусочек вяленого мяса из сумки Сокки.

Юми шла за ребятами, едва переставляя ноги. Адреналин окончательно выветрился, оставив после себя свинцовую тяжесть в мышцах и тупую боль в плече. Катара, заметив, как девушка пошатнулась, тут же оказалась рядом.

– Тебе нужно переодеться, Юми. Твоя одежда вся в крови и пыли, да и порвана в нескольких местах, – мягко произнесла она, копаясь в своем дорожном узле. – У меня есть запасной комплект. Он немного простоват, но чистый и удобный.

– Спасибо, – коротко ответила Юми, принимая из рук мага воды сложенную стопку синей ткани. Это была традиционная одежда племени Воды: легкая туника и штаны, отороченные мехом.

Юми отошла чуть в сторону от костра, к густой тени ив, но не стала прятаться за деревьями. Она чувствовала себя среди этих людей странно — вроде бы чужая, но какая-то невидимая нить, тянувшаяся к Аангу, заставляла её оставаться в кругу их света.

– Эй, мы не смотрим! – крикнул Сокка, демонстративно отворачиваясь к огню и начиная усердно помешивать в котелке.

Юми лишь фыркнула. Она не была из робкого десятка. Уверенным движением она стянула через голову остатки своей черной футболки.

В этот момент в лагере повисла тишина. Даже Аанг, который пытался помочь Зуко разжечь костер посильнее, замер с поднятыми руками.

Свет пламени, пляшущий на стенах лощины, упал на обнаженную спину Юми. На бледной, словно фарфоровой коже, ярким пятном выделялась массивная татуировка. Чернильный дракон, выполненный в сложной, почти забытой технике, обвивал её лопатки, его чешуйчатый хвост спускался вдоль позвоночника, а пасть, извергающая нарисованное пламя, замирала у самого плеча.

Но не татуировка заставила друзей ахнуть. Прямо поверх изящного рисунка, перечеркивая спину от левого плеча до самой талии, тянулся ужасный шрам. Это не был след от меча или стрелы. Кожа в этом месте была неровной, бугристой, белесой — след от мощного термического ожога, который явно пытались лечить, но который навсегда оставил свой уродливый отпечаток.

– Ого… – выдохнул Сокка, забыв о своем обещании не смотреть. – Юми, это что… это кто тебя так?

Аанг почувствовал, как внутри него всё сжалось. Этот шрам выглядел болезненно даже спустя годы. Он видел много ран за время войны, но этот след на спине девушки казался ему личным оскорблением самой жизни.

Юми замерла на секунду, почувствовав на себе их взгляды. Она не обернулась, лишь её плечи слегка напряглись. Спокойно, без лишней суеты, она натянула синюю тунику Катары, и только после этого повернулась к компании. Её лицо было непроницаемым, а голубые глаза смотрели холодно.

– Подарок от отца, – бросила она, затягивая пояс на штанах. – Больше не спрашивайте. Это старая история, и в ней нет ничего героического.

Зуко, который сидел ближе всех, невольно коснулся шрама на своем лице. Он понимал этот тон. Он понимал эту закрытость. В Народе Огня шрамы редко были случайностью — чаще всего они были клеймом или уроком, преподанным слишком жестоким учителем.

– Твой отец был магом огня? – тихо спросил Зуко.

– Мой отец был чудовищем, которое считало, что огонь нужно закалять болью, – Юми подошла к костру и села на бревно, протягивая руки к теплу. – Он хотел, чтобы я стала идеальным оружием. Что ж, в чем-то он преуспел.

– Мне жаль, – Аанг присел рядом с ней, стараясь не нарушать её личное пространство, но его голос дрожал от сочувствия. – Никто не заслуживает такого. Особенно от близких.

Юми посмотрела на него, и в её взгляде на мгновение промелькнуло что-то похожее на печаль, но она тут же скрыла это за привычной усмешкой.

– Не жалей меня, Аватар. Этот шрам напоминает мне о том, что я выжила. И о том, что я больше никогда и никому не позволю решать за меня, кем мне быть.

Катара хотела подойти и предложить еще раз осмотреть старую рану мазией, но Тоф, сидевшая на земле, едва заметно качнула головой. Слепая девочка «видела» через вибрации земли, как бешено колотится сердце Юми, несмотря на её внешнее спокойствие. Юми была на пределе.

– Хватит драм, – подала голос Тоф, пытаясь разрядить обстановку. – У нас тут целый котел похлебки Сокки, которая пахнет так, будто в ней сварили старый сапог, но на вкус, надеюсь, будет лучше. Садись есть, Молния. Тебе нужны силы.

Юми благодарно кивнула Тоф. Ей нравилась прямолинейность этой девчонки.

Ужин прошел в относительной тишине. Сокка, обычно не умолкающий ни на минуту, на этот раз лишь изредка перекидывался парой фраз с Суюки. Все украдкой поглядывали на Юми. Она ела медленно, глядя в огонь, и казалось, что её мысли витают где-то очень далеко.

Когда с едой было покончено, усталость навалилась на девушку с новой силой. Её веки тяжелели, а звуки ночного леса становились приглушенными.

– Я… я прилягу, – пробормотала она, поднимаясь.

Она не пошла к спальным мешкам, которые Катара уже расстелила у костра. Вместо этого Юми направилась к Аппе. Огромный зубр, почувствовав её приближение, приоткрыл один глаз и издал низкое, вибрирующее урчание. Юми осторожно прикоснулась к его мягкой белой шерсти.

– Ты не против, большой парень? – прошептала она.

Аппа в ответ лишь глубже зарылся мордой в траву, словно приглашая её. Юми устроилась у его теплого бока, прислонив голову к густому меху. Запах зубра — сено, ветер и чистое небо — подействовал на неё умиротворяюще. Спустя минуту её дыхание выровнялось, и она провалилась в глубокий сон без сновидений.

Аанг стоял у костра, наблюдая за ней.

– Она очень сильная, Аанг, – Катара подошла к нему, кутаясь в накидку. – Но внутри она вся изранена. Не только физически.

– Я знаю, – Аанг не сводил глаз с мирно спящей девушки. – Когда я коснулся её руки там, в пещере… я почувствовал не только её силу. Я почувствовал одиночество. Как будто она шла по миру одна очень долгое время.

– Ты ведь понимаешь, что это значит? – Зуко подошел к ним, складывая руки на груди. – Если предсказание гадалки Ву правда, то её появление здесь — не случайность. Мир меняется, Аанг. И, возможно, тебе нужен кто-то, кто знает изнанку этого мира лучше, чем мы.

– Я просто хочу, чтобы она была в безопасности, – ответил Аанг, и в его голосе прозвучала решимость, которой раньше не было, когда речь заходила о чувствах. – Она спасла меня дважды. Теперь моя очередь позаботиться о ней.

Тоф, лежавшая неподалеку, ухмыльнулась, не открывая глаз.

– Ой, ну всё, началось. Аватар влюбился, Хозяин Огня умничает, Катара сопереживает. Пойду-ка я посплю, пока вы тут не начали стихами говорить.

Ребята постепенно разошлись по своим местам. Костер догорал, превращаясь в кучку мерцающих углей. Аанг еще долго сидел в одиночестве, глядя на звезды. Он думал о том, как странно устроена судьба. Он провел сто лет в айсберге, чтобы проснуться в мире, измученном войной. Он победил Озая, чтобы принести мир. И теперь, когда казалось, что всё самое сложное позади, он встретил её — девушку с клыками хищника и глазами ангела, которая не верила в героев, но сама была готова броситься в бой ради незнакомца.

Он тихо встал и на цыпочках подошел к Аппе. Юми спала, подложив руку под щеку. В лунном свете её кожа казалась еще белее, а черные волосы рассыпались по белому меху зубра, словно чернила на снегу. Аанг осторожно снял свой плащ и накрыл её плечи.

Юми что-то пробормотала во сне, её пальцы на мгновение сжали край плаща, но она не проснулась. На её губах застыло едва заметное, умиротворенное выражение.

– Спи, Юми, – прошептал Аанг, касаясь кончиками пальцев воздуха над её головой, словно благословляя её сон. – Завтра будет новый день. И мы пройдем его вместе.

Он устроился неподалеку, прямо на траве, решив, что этой ночью будет охранять её покой. И впервые за долгое время Аватару не снились кошмары о прошлом. Ему снилось синее небо, в котором два дракона — один из чистого света, а другой из живого огня — танцевали среди облаков, создавая музыку, которой еще не слышал этот мир.

А где-то в глубине души Юми, даже сквозь сон, чувствовала это тепло. Оно не обжигало, как огонь её отца. Оно согревало, как первые лучи солнца после долгой, бесконечной зимы. И шрам на её спине, казалось, перестал ныть, подчиняясь этой тихой, спокойной силе, что теперь была рядом.