Маги С ранга
Педагогика по-Годжо
Потрясение, оставшееся после демонстрации двойного «Расширения Территории», было почти осязаемым. Оно висело в воздухе плотной, звенящей пеленой, заставляя даже Джирайю и Обито сидеть с неестественно серьезными лицами. Минато, Четвертый Хокаге, чувствовал, как его мир, построенный на логике ниндзюцу, чакры и стратегии, трещит по швам. Его сын был не просто сильным. Он был явлением природы, играющим с законами вселенной, как с детскими кубиками.
– Минато… – Кушина наконец нарушила тишину. Ее голос был тихим, лишенным обычной огненной силы. Она смотрела на потухший шар. – Что нам делать?
– Я… я не знаю, – честно признался Минато, проводя рукой по волосам. – Мы не можем его остановить. Мы не можем его контролировать. Мы даже не можем понять…
– Но мы должны попытаться! – Он поднял голову и посмотрел на флешку, все еще торчащую из ноутбука. – Там… там было что-то еще? Может, мы что-то упустили?
Это была слабая надежда, соломинка, за которую хватался утопающий разум. Не желая больше смотреть в бездну силы своего сына, они решили вернуться к более приземленному и понятному безумию. Минато снова открыл содержимое флешки. Кроме уже просмотренного файла «Медсправка», там оказалась папка с названием «Архив_Вербовка». Внутри был один видеофайл: «Знакомство_с_детьми.mov».
– Вербовка? – нахмурился Шисуи. – Он их вербовал?
– Он их спиздил, – мрачно поправила Цунаде. – Давайте посмотрим, как это было.
Минато кликнул по файлу.
Изображение, снятое на трясущуюся камеру телефона, который, очевидно, держал сам Сатору, показало спины Тодзи и Сукуны. Они расслабленно шли по одной из улиц Конохи.
– …так что я говорю, если и ставить на кон, то не меньше миллиона, – лениво тянул Тодзи.
Внезапно в кадр влезла ухмыляющаяся рожа Сукуны.
– Годжо, ты же там что-то говорил про наследников, преемников твоей великой силы и прочую херню. Нашел уже кого-нибудь?
– Да, – ответил голос Сатору из-за камеры. – Веду переговоры. Процесс деликатный.
Видео резко оборвалось и тут же включилось снова. Теперь камера была статичной, установленной где-то в кустах. В кадре был задний двор детского дома. У забора стояли трое маленьких детей: Юджи, Нобара и Мегуми. Напротив них, заложив руки в карманы, стоял Сатору.
– Ну что, ребятня, – начал он. – Я тут подумал…
– Ты конфеты принёс? – перебил его Мегуми с совершенно недетской серьезностью.
– Конфеты? Зачем вам конфеты? – удивился Сатору. – Я предлагаю вам большее. Становитесь моими учениками. Я научу вас всему. Вы вообще знаете, как устроен наш взрослый мир? Даёшь деньги — и тебе все виды услуг. Начиная от массажа, заканчивая… минетом.
Тишина за столом взорвалась.
– МИНЕТОМ?! – взревела Кушина, ее лицо мгновенно стало пунцовым. – ЭТИ ДЕТИ ЗНАЮТ ЭТО СЛОВО?! ОТКУДА?! И ЧТО МОЙ СЫН ИМ ВООБЩЕ НЕСЕТ?!
– Это основы рыночной экономики, Кушина-сан, – с абсолютно серьезным видом заявил Орочимару, делая пометку в своем воображаемом блокноте. – Он объясняет им принцип товарно-денежных отношений на доступных примерах.
– Доступных?! – Цунаде побагровела не хуже Кушины. – Да он развращает малолетних!
Джирайя и Обито, в свою очередь, уже сползали под стол, давясь от смеха.
– Он… он им бизнес-план предлагает! – прохрипел Джирайя.
На экране Мегуми не впечатлился.
– Я в последний раз спрашиваю: конфеты принёс?
– Пиздец, – вздохнул Сатору.
В этот момент вперед вышел маленький Юджи.
– А ты знаешь, как устроен наш, детский мир? – с вызовом спросил он.
– И как же? – с любопытством поинтересовался Сатору.
Вперед вышла Нобара, уперев руки в бока.
– Ты даёшь конфеты, – отчеканила она, – и тебе все виды услуг. От массажа ног до вылизывания жопы. И минета.
Сатору на экране замер. Его лицо, снятое сбоку, было идеальным воплощением слова «охуеть». Он моргнул. Потом еще раз.
– Чё, блять? – единственное, что он смог выдавить.
Реакция взрослых была еще более бурной.
– ОНИ ЕГО СДЕЛАли! – вопил Обито, катаясь по полу. – Маленькие дети развели сильнейшего мага!
– Шантаж! Чистой воды шантаж! – Минато схватился за голову. – Дети шантажируют моего сына услугами сексуального характера в обмен на сладости! Где мы свернули не туда?!
– Это не мы! Это он! – прорычала Кушина, указывая на экран. – Он нашел родственные души! Таких же маленьких извращенцев!
Итачи, до этого сохранявший стоическое спокойствие, позволил себе тихий смешок.
– Они нашли его слабое место, – констатировал он. – Сладости.
На экране лицо Сатору медленно преобразилось. Шок сменился пониманием, а затем — чистым, незамутненным восторгом.
– Ну, тогда… – он просиял, как рождественская елка, и с этими словами вытащил из-за спины огромный, просто гигантский пакет, набитый всевозможными конфетами, шоколадками и леденцами. – Считайте, что вы стали моими учениками. Навсегда!
Дети с радостными воплями набросились на пакет.
В этот самый момент из дверей детдома выбежала разъяренная воспитательница.
– А НУ ОТОЙДИ, ПЕДОФИЛ, ОТ ДЕТЕЙ! – закричала она, размахивая скалкой.
Сатору среагировал мгновенно. Он подхватил всех троих детей под мышки, как охапку дров.
– Быстрые ноги пиздюлей не боятся! – заорал он и с невероятной скоростью рванул к забору, перемахнул через него и побежал по крышам, унося свою новую «семью» в закат.
Видео закончилось.
– «Быстрые ноги пиздюлей не боятся»… – повторил Джирайя, вытирая слезы смеха. – Запишу. Это гениально.
– Моего сына… назвали педофилом, – прошептал Минато. – Публично. И он… сбежал с детьми. Он подтвердил их худшие опасения.
– Он не педофил, – процедила Кушина. – Он похититель, извращенец, матерщинник, хулиган и богохульник! Я его сама накажу!
В этот момент шар на столе снова ярко засветился.
– Зарядился, – с довольной улыбкой объявил Орочимару. – Посмотрим, чему наш «педагог» учит свою паству прямо сейчас.
Изображение прояснилось, и перед ними предстала новая сцена абсурда.
Они увидели одну из комнат на базе, но полностью преображенную. Она была обставлена как школьный класс: три парты в ряд, перед ними учительский стол и большая зеленая доска для мела. За партами, в идеальных позах прилежных учеников, сидели Юджи, Нобара и Мегуми.
А за учительским столом, в большом кресле, в позе лотоса восседал Сатору. Но его обычный черный костюм исчез. Вместо него на нем было длинное шелковое кимоно, как у древнего китайского философа, на голове — широкополая соломенная шляпа, как у монаха, а к подбородку была приклеена длинная, тонкая седая бородка. Неизменной оставалась лишь черная повязка на глазах. Одной рукой он элегантно держал маленькую пиалу с чаем.
– Какой… нарядный, – пробормотала Рин.
– Он в роль вошел, – хмыкнул Какаши. – Актер погорелого театра.
Сатору на экране сделал маленький глоток чая.
– Давайте начнём урок, дети мои, – произнес он спокойным, полным напускной мудрости голосом. – Сегодняшняя тема: моя мудрость и обозначение людей.
Мегуми скептически хмыкнул.
– И в чём твоя мудрость, ушлёпок?
– О, ты не видел мою мудрость? – невозмутимо ответил Сатору. Он указал пальцем на Нобару. – Встань.
Нобара встала. Сатору обвел ее взглядом.
– Вот видишь, она подобрала в весе.
– Ну и скажите, великий мудрец, зачем мне худеть? – с вызовом спросила Нобара.
Сатору сделал еще глоток чая.
– Пчела не объясняет мухе, почему мёд лучше говна.
Комната Намикадзе взорвалась негодованием.
– ЧТО?! – хором взревели Кушина и Цунаде. – Он только что назвал девочку мухой, которая ест говно?! – Цунаде вскочила, сжав кулаки. – Да я из него самого это говно выбью!
– Какая грубая, но эффективная аналогия, – задумчиво протянул Орочимару. – Он мгновенно поставил ее на место, не вступая в дискуссию.
Сатору на экране указал на Мегуми.
– Встань.
Мегуми встал.
– Видишь дырку у тебя в штанах на кармане? Ты её зашил?
– Ну да, – буркнул Мегуми.
Сатору сделал еще один грациозный глоток.
– Когда глупый мужчина видит дырку в кармане, он её зашивает. Умный мужчина чешет через неё свои яйца.
Джирайя грохнул кулаком по столу и восторженно заорал:
– МУДРО! ПРАКТИЧНО! ГЕНИАЛЬНО!
– ЗАТКНИСЬ, ИЗВРАЩЕНЕЦ! – рявкнула на него Кушина, швырнув в него салфеткой. – Чему он их учит?!
Минато просто сидел, закрыв лицо руками и качая головой.
Мегуми на экране с каменным лицом сел обратно за парту. Тут сам вскочил Юджи.
– Сенсей! Скажите, почему в мире так много одиноких девушек, и ни одна из них не добрая? Я вот жену скорее хочу!
Сатору вздохнул, отпил чаю.
– Хороших девушек можно встретить на каждом уголке Земли. Но, к сожалению, Земля круглая.
– Это… это даже как-то грустно, – тихо сказала Рин.
– И цинично, – добавил Итачи с тенью улыбки.
Сатору на экране повысил голос.
– Дети мои, слушайте внимательно. Эта цитата поможет вам и в бою, и в жизни. – Он выдержал драматическую паузу. – Когда комар садится тебе на яйцо, ты понимаешь, что в некоторых ситуациях точность важнее силы.
Все мужчины за столом — Минато, Джирайя, Какаши, Обито, Итачи, Шисуи и даже Менма — не сговариваясь, съежились и скрестили ноги.
– Ой… – пискнул Обито. – Аж почувствовал.
– Глубоко, – кивнул Джирайя с видом знатока. – Очень глубоко.
Юджи и Нобара переглянулись.
– О, великий мудрец, – спросила Нобара. – Скажите, как течёт жизнь?
Сатору надолго задумался, осушил пиалу и поставил ее на стол.
– Жизнь — как пенис, – торжественно изрек он. – Иногда она идёт вверх, иногда вниз. Она не может быть напряжённой всегда. И ещё… она очень короткая.
На этот раз не выдержал никто. Комната потонула в хаосе. Кушина издала звук, похожий на вой сирены. Цунаде материлась так, что покраснели бы и портовые грузчики. Минато выглядел так, будто проглотил лимон целиком. Орочимару быстро-быстро что-то строчил в невидимом блокноте, его губы растянулись в самой жуткой из его улыбок.
– КАКАЯ ВУЛЬГАРНАЯ, НО ИДЕАЛЬНО ТОЧНАЯ МЕТАФОРА! – восхищенно прошипел он. – Этот мальчик — философ нашего времени!
В этот момент в класс на экране вошел Тодзи.
– Эй, Годжо, хватит детям мозги пудрить. Ну-ка, мудрец, и мне цитату дай. Вот, допустим… почему мужчины смотрят так много порно?
Сатору даже не повернулся.
– Чем больше ты потеешь на тренировке, тем легче в бою.
Тодзи замер на секунду, переваривая. Затем махнул рукой.
– А, ну нахуй, – сказал он и вышел.
– Запоминайте мою мудрость, дети мои! – провозгласил Сатору. – А теперь — главная мудрость, которую вы должны вбить себе молотками в голову: маленький пенис — это не проблема. Но желательно, чтобы у девушки его вообще не было.
– ВАУ! – воскликнул Юджи.
– Хоть что-то адекватное… почти, – проворчала Цунаде, отпивая саке прямо из бутылки.
– А теперь, – Сатору хлопнул в ладоши. – Тест!
Он нажал кнопку на пульте, и на доске с помощью проектора появилось изображение. Это была фотография Цунаде в полный рост. Под ней вопрос: «Кто это такая?» и четыре варианта ответа: 1. Хуй пойми кто 2. Я чё, ебу? 3. Шлюха дешёвая 4. Шлюха под прикрытием (втайне бабка)
Цунаде застыла. Ее лицо из гневного стало белым от ярости. Она медленно повернула голову к Джирайе, который уже забился в угол, пытаясь стать невидимым.
– Джирайя… – прошипела она. – Это ты ему мои фотографии давал?
– Н-нет! Клянусь! – заверещал он.
– ШЛЮХА?! БАБКА?! – взревела Цунаде, вскакивая и опрокидывая стол. – ДА Я ЕГО В ПОРОШОК СОТРУ! Я ИЗ ЕГО КОСТЕЙ СДЕЛАЮ СЕБЕ МАДЖОНГ! Я ЕМУ ЭТОТ ПРОЕКТОР В ОДНО МЕСТО ЗАСУНУ!
На экране дети начали думать. Мегуми поднял руку.
– Я думаю, это четвертый вариант.
– Обоснуй, – потребовал Сатору-философ.
– Вы нас учили, – ответил Мегуми с каменным лицом, – всегда определять возраст девушек не по лицу и телу, а по пизде.
Цунаде замерла на полушаге. Ее ярость сменилась ступором.
– Что… он… сказал?
Сатору на экране одобрительно кивнул, сделав большой глоток чая.
– Правильно говоришь, ученик мой! Ей на самом деле дохуя лет. Никто не знает, сколько. Может, уже тысяча. И хуй знает, с кем она ебалась за это время. Да она, блять, старше Волан-де-Морта! Она, сука, отдельный астероид в галактике, который так хотел попасть на Землю, что его в пути трахали все, кто попадался! Поэтому, когда пойдёте в бордель, смотрите на пизду, а не на лицо!
– АСТЕРОИД?! – Цунаде снова обрела дар речи. Ее голос достиг ультразвуковых частот. – ТРАХАЛИ В ПУТИ?! Я ЕМУ ЭТОТ АСТЕРОİД ПОКАЖУ! ЛИЧНО!
Тут Юджи поднял руку.
– Сенсей, а разве её саму изнасиловать нельзя?
Сатору поперхнулся чаем.
– Хлебнул чаю… Да нет, скорее всего, она тебя сама отпиздит.
На доске появился новый слайд. Фотография Джирайи. Вопрос тот же. Варианты: 1. Гей 2. Уебан 3. Безопасный насильник 4. Зоофил
– БЕЗОПАСНЫЙ НАСИЛЬНИК?! – взвыл Джирайя, на этот раз искренне оскорбленный. – Да это клевета! Я опасный! Очень опасный! И член у меня не маленький!
Цунаде громко фыркнула.
Нобара тут же ответила:
– Третий вариант! Безопасный насильник!
– Верно! – кивнул Сатору. – Потому что член маленький. Нобара, запомни, если хочешь много денег, просто дай ему за деньги себя изнасиловать. Он всё равно хуй чё сделает.
– Он… он использует меня как учебное пособие по проституции! – прошептал Джирайя. В его глазах смешались ужас и какая-то извращенная гордость. – Моя слава работает на меня, даже когда меня нет рядом!
Следующий слайд. Фотография Орочимару. Вопрос тот же, но под ним был лишь один вариант ответа, который представлял собой бесконечный список: «Пидор, педофил, уебан, гандон, змееёб, некрофил, извращенец…»
Все за столом обернулись к Орочимару. А тот… он не был зол. Он был в восторге. Его змеиные глаза горели, а губы растянулись в широчайшей улыбке.
– Ку-ку-ку… Какой обширный и точный список. Он так много думает обо мне.
Трое учеников на экране хором выбрали единственный вариант.
– Верно! – сказал Сатору. – Запомните, дети. К этому пидору не приближаться ближе чем на сто метров. Этот извращенец любит детей. Особенно тех, кто владеет тем, что ему неизвестно. А вы как раз подходите под эту категорию. Хотите, расскажу историю про моего бывшего ученика, который поздоровался с ним?
– ДА! – хором ответили дети.
– Так вот, – начал Сатору. – Как-то раз мой ученик ослушался меня, великого и мудрого. Он подошел к этому… существу… и сказал: «Привет». Этот пидор повернулся к нему. Медленно, с хрустом шеи. Тело осталось на месте, а голова повернулась на 180 градусов. Вместо лица — черные глаза и огромный, тяжелый змеиный язык, как мой член. Он схватил ученика за горло, потащил в свою черную пещеру. Там он посрал, у него кончилась туалетная бумага, и он решил, что не зря он лучший пидор этого мира. Он использовал моего ученика как анальную пробку и туалетную бумагу одновременно, засунув его себе в анус. И тот до сих пор сидит в его жопе и жрет его говно, потому что вылезти не может.
Комнату накрыла гробовая тишина. Рин позеленела. Обито выглядел так, будто его сейчас стошнит.
– Какая… отвратительная, но завораживающая история, – прошептал Орочимару, облизываясь. – Использовать как анальную пробку… какая фантазия! Этот мальчик видит мою истинную, многогранную сущность!
Мегуми на экране поднял руку.
– Сенсей, а если ты сильнейший, почему ты не вытащил своего ученика?
– Послушай, мальчик мой, – ответил Сатору. – Не пизди тут. Сильнейший не тот, кто решает проблемы других, а тот, у кого лучше условия жизни. Мне и так хорошо.
– Абсолютно верно! – воскликнул Орочимару. – Он понимает саму суть бытия! Комфорт превыше всего!
Наконец, последний слайд. На нем была ужасно отфотошопленная, изуродованная фотография Менмы. Вопрос тот же. Варианты: 1. Гей и пидарас 2. Любитель монет от быка 3. Любитель пробок для ануса 4. Пиздильщик сладкого
Менма, который до этого сидел красный от злости, вскочил.
– ЧТО?! ЭТО ЧТО ЗА ФОТО?! ГЕЙ?! ПИДАРАС?! ДА ЭТО ОН САМ В ПЛАТЬЕ БЕГАЕТ! ПАПА, ТЫ СЛЫШИШЬ?!
Трое детей, не сговариваясь, ответили:
– Все варианты верные!
– Потому что вы, учитель, рассказывали, какой ваш брат пидар и развратник! – добавил Юджи. – Как он взял ваши конфеты! Вы понимаете, что в детском мире за это можно и смертную казнь получить?
– И мы, как ваши лучшие ученики, – гордо заявила Нобара, – настроили против него весь детский сад! Ему теперь каждый день в пах пробивают!
– Так вот почему тот мелкий урод пнул меня на прошлой неделе! – взревел Менма, указывая пальцем на экран. – Это все они!
Сатору на экране громко расхохотался.
– Ну нихуя себе! Я бы хотел увидеть бой между армией пятилеток и моим братцем! – Затем он посмотрел в потолок. – Хотя, если ты меня слышишь, Менма, прости за это. Но это не я. И мне как-то похуй. Вмешиваться не буду. – Он добавил тише: – Может, так до него дойдёт, что пиздить мои священные сладости — это грех.
– ОН ЕЩЕ И ИЗДЕВАЕТСЯ! – Менма был в ярости. – «Прости, но мне похуй»?! Я ЕГО УНИЧТОЖУ! И ЕГО МАЛОЛЕТНИХ УБЛЮДКОВ ТОЖЕ!
Сатору на экране встал из-за стола, спрыгнул с кресла и потянулся.
– Ладно, я домой. Меня, наверное, на ужин заждались. А вы хорошо себя ведите. Гето, расскажешь им сказку. Будут хорошо себя вести — мороженое куплю.
Изображение в шаре погасло.
В комнате воцарился хаос. Менма яростно что-то доказывал Минато. Джирайя пытался успокоить Цунаде, которая искала что-нибудь тяжелое. Орочимару блаженно улыбался.
И посреди этого бедлама встала Кушина. Ее лицо было спокойно, но в глазах горел ледяной огонь. Рядом с ней встали Цунаде и Шисуи.
– Всё, – отчеканила Кушина. – С меня хватит.
– Этот дурдом должен закончиться, – кивнула Цунаде, хрустнув костяшками пальцев.
– Мы должны вмешаться, – закончил Шисуи, его взгляд был тверд. – Мы его перевоспитаем.
Они втроем посмотрели друг на друга, и в их взглядах была несокрушимая решимость. Они собирались объявить войну педагогической системе Сатору Годжо. И они еще не знали, насколько сильно обречены на провал.