← Назад к обзору

Маги семьи Поттеров

Суд истинного короля

– Артурия… – прошептал Сириус, и этот шепот прозвучал громче любого погребального набата.

Блэк не просто попятился — его ноги подкосились, словно древний гранит ступеней внезапно обратился в зыбучую трясину. Пальцы мародера, сжимавшие палочку из терновника, судорожно разжались. Дерево со стуком упало на серый пепел, устилавший плиты, но Сириус даже не посмотрел вниз. Его расширенные, побелевшие от ужаса зрачки были прикованы к тонкой, сияющей фигуре за спиной его крестника.

В роду Блэков не верили в сказки. В подземельях площади Гриммо, в запечатанных свинцом манускриптах, переживших саксонское нашествие, хранились истинные летописи Британии. Те самые хроники, где Король Былого и Грядущего не был благообразным стариком из маггловских книжек, а представал воплощением первозданного дракона Альбиона — свирепым, непостижимым владыкой, чье дыхание сжигало легионы, а кровь несла в себе саму концепцию суверенитета этой земли.

И сейчас это дыхание, этот невыносимый золотисто-лазурный свет, пахнущий грозой и тысячелетней сталью, стоял перед ними во плоти.

– Сириус, что на тебя нашло?! – в бешенстве рявкнул Джеймс Поттер, грубо дергая друга за плечо. – Подними палочку! Ты ведешь себя как трусливый слизеринец! Это всего лишь иллюзия! Какой-то дешевый фокус наемников Башни, чтобы напугать нас!

– Заткнись, Джеймс… ради всего святого, заткнись… – пересохшими губами выдавил Блэк, и по его впалым щекам покатился крупный, холодный пот. – Ты ничего не понимаешь… Ты слеп, как крот… Это не морок.

– Довольно, – мягкий, тягучий, словно патока, голос Альбуса Дамблдора рассек морозный воздух.

Директор Хогвартса сделал плавный шаг вперед. Полы его лиловой мантии всколыхнулись, а кончик легендарной Бузинной палочки описал в воздухе ленивую дугу. Голубые глаза старца за стеклами очков-половинок лучились бесконечной скорбью и доброжелательностью — той самой безупречной маской всепрощающего дедушки, перед которой десятилетиями склонялись министры, авроры и строптивые аристократы.

– Здравствуй, Гарри, – негромко произнес старик, и в его голосе зазвучали тончайшие ноты легилименции, мягко обволакивающие разум, внушающие непреодолимое желание покаяться и сложить оружие. – Твой отец резок, но в его сердце говорит лишь любовь и тревога. Мы проделали огромный путь, мальчик мой. Твоя тетя совершила ужасную ошибку, вырвав тебя из тепла родного очага и бросив в этот темный, жестокий омут чужих войн. Но свет никогда не отворачивается от заблудших душ. Опусти оружие. Пойдем с нами. Твой брат Годрик ждет тебя, и вместе, как единая семья, мы исцелим раны прошлого ради Высшего Блага.

Тончайшая серебристая игла ментального зонда метнулась от острия палочки Дамблдора прямо в переносицу юноши, нацелившись на зрительный нерв, чтобы пробить поверхностную защиту и взломать пласты детских воспоминаний.

Дамблдор ожидал натолкнуться на примитивную окклюменцию или хаотичное сопротивление испуганного подростка.

Вместо этого он со всего размаха врезался в монолитную стену из тридцати восьми активированных Магических цепей высшей пробы, раскаленных до состояния белого золота.

*ХРУСТ.*

Звук был неслышим для обычного уха, но для опытного легилимента он прогремел ударом колокола. Ментальный зонд директора не просто отскочил — он рассыпался в пыль, а встречная волна чистейшей, дисциплинированной праны ударила обратно по каналу связи.

Дамблдор пошатнулся. Его благостная улыбка мгновенно сползла с лица, а из левой ноздри великого светлого мага выкатилась тонкая алая капля. Старец судорожно моргнул, прижимая палец к переносице, и в глубине его зрачков на долю секунды мелькнул неподдельный, ошеломленный шок.

– Не пытайся лезть мне в голову, Альбус, – голос Гарри прозвучал так спокойно и буднично, словно он делал замечание шумному первокурснику в библиотеке Часовой башни. – Мой окклюментный барьер ставила лично Аодзаки Токо. Для твоих доморощенных ментальных фокусов он слишком ядовит. В следующий раз я не стану просто сбрасывать контакт — я выжгу твои височные доли встречным импульсом.

– Ах ты щенок! – взревел Джеймс, видя, как покачнулся его кумир.

Вся чистокровная спесь, все годы поклонения фальшивой славе «Мальчика, Который Выжил» вскипели в лорде Поттере ядовитой лавой. Он вскинул палочку из красного дерева, целясь прямо в лицо своему первенцу:

– *Инкарцеро! Экспеллиармус!*

Два луча — канатный вихрь и алая вспышка обезоруживающего заклятия — сорвались с кончика древка. Для британских дуэлянтов это была образцовая связка: быстро, чисто, эффективно.

Гарри даже не поднял руки.

Он не стал призывать щит Протего. Не стал уклоняться.

– Хм! Какое убожество! – раздался звонкий, насмешливый голос Кэнсин.

Слуга Рулер сделала едва уловимое движение кистью. Длинное копье в ее руках описало короткую полудугу.

Морозный вихрь абсолютного нуля сорвался с серебряного наконечника. Заклятия Джеймса даже не долетели до лестницы — они просто остекленели прямо в воздухе. Светящиеся сгустки магии покрылись толстой коркой инея, замерли на мгновение двумя ледяными сосульками и с сухим хрустом рухнули на каменные плиты, разлетевшись на тысячи бесцветных осколков.

– Магия, лишенная веса клинка — все равно что треп пьяного крестьянина на ярмарке! – расхохоталась воительница, взмахнув белым плащом. Ее золотые глаза сверкали чистым, хищным азартом. – Мастер, позволь мне срезать этот фазаний хохолок с его макушки! Один взмах, и этот крикливый павлин больше никогда не побеспокоит твой покой!

– Спокойно, Кэнсин, – не оборачиваясь, произнес Гарри.

Позади него стояла Базетт, засунув руки в карманы окровавленного пиджака и с брезгливой жалостью разглядывая новоприбывших волшебников. Рядом с ней Кухулин лениво покачивал алое копье на плече, сплевывая на мох:

– И ради этих слабаков мы отвлеклись от зачистки? Пацан, дай мне три секунды. Я продену их всех на одно древко и поставлю сушиться у подножия холма, как пойманных угрей.

– Не вмешивайтесь, – чеканно отрезал юноша.

Джеймс тяжело дышал, глядя на ледяную крошку у своих ног. Его разум отказывался принимать увиденное. Заклинания… его идеальные, родовые заклятия были уничтожены физическим взмахом копья?! Без палочки?! Без единого латинского слова?!

– Это темная магия… – прошептал лорд Поттер, и его голос сорвался на визгливый фальцет. – Альбус, ты видел?! Это демоны! Она призвала демонов! Лили, держись позади меня! Гарри… одумайся! Ты наш сын! Ты носишь кровь Поттеров!

– Кровь Поттеров? – Гарри медленно спустился еще на две ступени вниз.

Его тяжелые ботинки с глухим звуком ударили о камень. Он неторопливо расстегнул верхнюю пуговицу пальто, потянул манжет левого рукава вверх и выставил предплечье вперед.

Кожа юноши была чистой, бледной и твердой. Но прямо под ней, сплетаясь в сложнейший анатомический узор, пульсировал серебристо-голубой свет. Тридцать восемь Магических цепей высшей категории горели ровным, безжалостным неоновым пламенем, а в центре запястья переливался древний контур — истинный герб дома Поттеров, возвращенный Джессикой из глубин веков.

– Ты говоришь о крови, Джеймс? – голос Гарри резал тишину, как скальпель хирурга. – О той крови, которую ты и твои дружки сочли «мусором» тринадцать лет назад? Ты назвал меня сквибом. Ты стоял в детской, над телами бабушки Дореи и дедушки Чарлуса, и слушал сказки этого старого манипулятора. Вы бросили меня. Вы хотели вышвырнуть четырехлетнего ребенка к Дурслям — людям, которые держали бы меня в чулане под лестницей и морили голодом просто за то, что я родился на свет!

– Мы хотели защитить тебя! – зарыдала Лили, вырываясь из-за спины мужа.

Она сделала несколько шагов к лестнице, протягивая к нему дрожащие руки. Ее красивое лицо было искажено гримасой невыносимого материнского горя.

– Гарри, сынок, умоляю тебя! Ты не понимаешь! Пожиратели смерти рыскали по всей стране! Темный Лорд мог вернуться в любую секунду! Годрику нужно было все наше внимание, ему нужно было тренироваться, чтобы спасти мир! Мы думали… мы искренне верили, что среди магглов, вдали от этой страшной славы, ты будешь в безопасности! Петунья… она моя сестра! Она не могла…

– Она ненавидела тебя каждой клеткой своего убогого тела, Лили, – холодно, без малейшей тени сочувствия оборвал ее Гарри. – И она выместила бы эту ненависть на мне. Если бы не тетя Джессика, разбившая челюсть твоему драгоценному Вернону и забравшая меня силой, я стал бы забитым, сломанным калекой, готовым лизать сапоги любому, кто бросит мне корку хлеба. И именно этого хотел Дамблдор.

Юноша перевел тяжелый лазурный взгляд на директора Хогвартса.

– Ему не нужен был старший сын Поттеров. Ему нужна была послушная, запуганная жертва. Разменная монета, которую можно было бы швырнуть под «Аваду» в нужный момент, чтобы ослабить Волан-де-Морта перед триумфом его ручного золотого мальчика — Годрика.

Дамблдор слегка прищурился. Ни один мускул не дрогнул на лице великого светлого чародея, но пальцы, сжимавшие Бузинную палочку, побелели.

– Ты глубоко заблуждаешься, дитя мое, – мягко произнес Альбус, но в этой мягкости сквозила смертоносная стужа. – Твоя тетя отравила твое сердце ядом гордыни и ненависти. Она воспитала из тебя убийцу. Посмотри на себя: огнестрельное оружие, кровь на одежде, общество опаснейших наемников и темных духов! Ты осквернил свою человеческую природу. Но даже сейчас еще не поздно. Мы можем очистить твой разум в Мунго. Мы снимем эти проклятые чары с твоих рук. Ты вернешься в Хогвартс, наденешь мантию и займешь свое законное место рядом с братом.

– Очистить разум? – раздался тихий, сухой смешок Базетт.

Ирландка шагнула вперед, скрестив руки на груди и сплюнув окурок под ноги аврору Кингсли:

– Вы слышали этого маразматика? «Очистить разум». Старик, ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? Перед тобой силовик Часовой башни с рангом гордости. Человек, переживший чистку мертвых апостолов и тренировки Кирицуги Эмии. Ты пытаешься угрожать магу Ассоциации на территории, находящейся под юрисдикцией надзора Святого Грааля?

– Ассоциация магов не имеет власти над подданными британской короны! – надменно выкрикнул Джеймс. – Гарри — волшебник Британии! Он обязан подчиняться решениям Визенгамота!

– Британии?.. – раздался новый голос.

Этот голос не был громким. Но когда он зазвучал, кроны вековых сосен перестали качаться на ветру. Ночной туман застыл, обращаясь в золотистую дымку. Воздух наполнился таким сокрушительным, царственным величием, что Кингсли Бруствер инстинктивно опустил палочку, а Сириус Блэк окончательно упал на колени, закрыв голову руками.

Сейбер сделала шаг вперед.

Она обошла Гарри, встав на одну ступень выше него. Невидимый Воздух с тихим шипением растаял.

Перед взорами оцепеневших волшебников предстал золотой клинок Экскалибура — безупречный, сияющий первозданным светом священного источника, не знающий ни пятен ржавчины, ни компромиссов. Ее изумрудные глаза, холодные и чистые, как северное море, вперились в Джеймса Поттера.

– Ты смеешь говорить о Британии, червь? – произнесла Король Рыцарей.

Слова падали, словно удары меча о плаху. Каждое слово несло в себе тяжесть законов, выкованных в пламени Камелота за тысячу лет до того, как первый предок Поттеров научился держать в руках деревянную палочку.

– Ты хвалишься кровью древнего рода, но отрекся от собственного первенца ради трусливого покоя и сладкой лжи. Ты носишь герб благородного дома, но склоняешь колени перед фальшивым старцем, чье сердце полно гнили и предательства. Ты называешь себя лордом Альбиона?

Артурия медленно подняла Экскалибур обеими руками, уперев острие в гранитную плиту. Золотая вспышка озарила склон горы, выжигая остатки тьмы храма Рюдо.

– Я — Артурия Пендрагон. Король Былого и Грядущего. Владычица Круглого Стола и законная правительница этих земель. И я свидетельствую перед небесами: этот юноша, Гаррисон Поттер, испил из чаши истинного долга. Десять лет назад он принял мою кровь и мою клятву. Он — Хранитель Престола Альбиона. Его верность оплачена не министерскими бумажками, а сталью и честью.

Она повернула голову, смерив оцепеневшего Дамблдора леденящим взглядом:

– Твое так называемое «Министерство» — лишь пыль на сапогах моих рыцарей. Твой Визенгамот — сборище торговцев, забывших заветы предков. Если хоть один из вас посмеет протянуть свои грязные руки к моему Хранителю… я рассеку вашу плоть и ваши души так же, как рассекала саксонских захватчиков на Бадонском холме. Склонитесь, самозванцы. Или сгиньте.

Давление драконьего ядра Сейбер обрушилось на поляну с мощью падающей горы.

Кингсли Бруствер не выдержал первым. Элитный аврор, прошедший десятки рейдов, рухнул на одно колено, судорожно хватая ртом воздух, не в силах поднять голову под гнетом духовной массы героической души высшего ранга. Его амулеты защиты на груди лопнули один за другим, не выдержав чистоты божественной праны.

– Альбус… – прохрипел Кингсли, упираясь ладонью в морозную землю. – Уходим… Это не люди… Мы не сможем…

– Нет! – взвизгнул Джеймс. Его рассудок окончательно помутился.

Видеть, как его сын — презираемый, забытый сквиб — возвышается над ним в сиянии легенды, перед которой трепетала вся история магии, было невыносимо. Это разрушало весь его уютный, выстроенный на лжи мирок, где он был великим отцом Избранного, уважаемым лордом и героем Света.

– Это обман! Грязная трансфигурация! Ты не король! Ты тварь из преисподней! *АВАДА КЕДАВРА!*

Зеленый луч смерти разорвал сумерки.

Невербально. Без раздумий. В припадке чистейшего, слепого безумия Джеймс Поттер нажал на спусковой крючок непростительного проклятия, целясь прямо в золотые волосы древнего монарха.

– ДЖЕЙМС, НЕТ! – истошно закричала Лили, бросаясь к мужу, но было поздно.

Смертоносный изумрудный сгусток понесся вверх по ступеням.

В глазах Артурии не дрогнул ни один нерв. Она даже не шевельнула Экскалибуром. Концептуальное сопротивление магии класса Сейбер ранга «А» просто сожрало бы это проклятие, словно мошку, залетевшую в сопло реактивного двигателя.

Но Гарри не позволил проклятию коснуться своего Слуги.

Он двигался со скоростью, непостижимой для палочковых волшебников.

Его тело, усиленное тридцатью восемью цепями до предела человеческой биомеханики, смазалось в воздухе. В долю секунды юноша сместился вперед, вскинув левую руку.

Пальцы сложились в безупречную форму ствола.

– Гандр.

Чернильно-черная игла концентрированного скандинавского проклятия сорвалась с указательного пальца Гарри с сухим хлопком, преодолевая звуковой барьер.

Два луча столкнулись в воздухе ровно посередине лестницы.

Обычно «Авада Кедавра» пробивает любые щиты и рассекает встречные чары. Но магия палочкового волшебника — это формула, наложенная на тонкую пленку рассеянной праны. А «Гандр» Гарри, выкованный годами тренировок под надзором Джессики и Базетт, нес в себе плотность танкового бронебойного снаряда.

Произошел взрыв.

Зеленая и черная энергии сдетонировали, осыпав гранитные ступени фонтаном едких искр. Ударная волна разорвала туман в клочья.

И прежде чем дым рассеялся, Гарри уже был внизу.

Джеймс не успел даже моргнуть. В его поле зрения возникло бледное, смертоносно спокойное лицо сына.

*ХРУСТ.*

Гарри не использовал магию. Он применил технику ближнего боя, вбитую в его рефлексы Базетт Фрагой.

Короткий, выверенный удар ребром ладони в правое запястье лорда Поттера сломал лучевую кость с четким металлическим щелчком. Палочка из красного дерева вылетела из онемевших пальцев Джеймса. Гарри перехватил ее на лету свободной рукой, даже не глядя на артефакт.

В следующее мгновение колено юноши врезалось Джеймсу в солнечное сплетение.

Лорд благородного и древнейшего рода Поттеров согнулся пополам, из его легких со свистом вырвался весь воздух, а изо рта брызнула слюна. Он рухнул на колени прямо в серый пепел у ног своего сына, судорожно хватая ртом морозный воздух и баюкая сломанную руку.

– Ты поднял смертельное проклятие в моем присутствии, – голос Гарри звучал глухо, тяжело, словно могильная плита, опускающаяся на гроб. – На территории, где действует кодекс боевых операций Башни.

Юноша посмотрел на палочку отца в своей руке.

Его пальцы, усиленные праной, сжались. Древнее красное дерево с жалобным треском раскололось пополам. Сердцевина из жилы дракона вспыхнула короткой алой искрой и погасла, превратившись в серый пепел. Гарри разжал пальцы, и обломки посыпались прямо на растрепанные волосы коленопреклоненного Джеймса.

– Твое оружие мертво, – произнес Гарри. – Твой статус главы рода — фикция. Ты пуст, Джеймс. Ты всегда был пустым сосудом, раздутым от чужой лести.

– Гарри… умоляю… пощади его! – Лили упала на колени рядом с мужем, закрывая его своим телом, захлебываясь слезами. Ее изумрудная мантия испачкалась в дорожной грязи и пепле. – Он твой отец! Мы виноваты… я виновата! Убей меня, если хочешь, но не трогай его!

Гарри посмотрел на рыдающую женщину сверху вниз.

В его лазурных глазах не было ненависти. Не было торжества. Не было даже презрения.

Там царила абсолютная, космическая пустота.

– Я не стану убивать вас, Лили, – тихо сказал он. – Смерть — слишком легкая плата за предательство. Вы вернетесь в свой маленький, уютный замок. Вы вернетесь к своему избалованному Годрику. И вы будете каждый день, каждую секунду своей никчемной жизни помнить этот рассвет. Вы будете знать, что в тот день, когда Тьма вернется в ваш мир… никто не придет вам на помощь.

Он повернулся и посмотрел прямо в лицо Альбусу Дамблдору.

Директор стоял неподвижно. Его глаза больше не лучились добротой. В них застыл холодный, беспощадный расчет великого стратега, осознавшего, что его партия проиграна в пух и прах.

– Ты совершаешь чудовищную ошибку, Гаррисон, – медленно, отчетливо произнес старец. – Мир волшебников не простит тебе этого отступничества. Когда придет час, Международная Конфедерация…

– Международная Конфедерация даже не узнает, где закопаны ваши трупы, старик, – перебила его Базетт, подходя к Гарри и щелкая зажигалкой. Ее кулаки, обмотанные зачарованной кожей, все еще слабо мерцали багровыми рунами. – Вы находитесь в особой зоне ритуала Святого Грааля. Здесь действуют законы Часовой башни и Святой Церкви. Наше соглашение с правительством Японии дает нам право уничтожать любых незарегистрированных чужаков на месте без суда и следствия.

– И я с превеликим удовольствием исполню это предписание! – Кэнсин спрыгнула с парапета, приземлившись прямо перед Дамблдором. Ее катана была обнажена на треть, и морозный узор уже пополз по полам его лиловой мантии. – Старый паук, плетущий сети из детских слез… Твоя шея так и просит благословения Бисямонтэна! Сделай еще одно движение своей палочкой, и я проверю, насколько быстро твоя бородатая голова катится по ступенькам!

Кухулин за ее спиной оскалился, крутанув Гаэ Болг:

– Я насажу его первым, девчонка. Не жадничай.

Дамблдор медленно опустил Бузинную палочку и убрал ее в рукав.

Он был умен. Он умел признавать поражение там, где дальнейшее упорство означало мгновенную и бесславную гибель. Силы были несопоставимы. Женщина в доспехах эпохи богов, кельтский герой, дух восточного полководца и двое первоклассных боевиков Башни… Против них у троих испуганных волшебников и одного раненого аврора не было ни единого шанса.

– Мы уходим, – ровным, лишенным всяких эмоций голосом произнес директор.

Он наклонился, помог подняться бледной, непрерывно плачущей Лили и подхватил под мышки стонущего от боли Джеймса. Сириус поднялся сам, не смея поднять глаз на крестника, его трясло крупной дрожью.

– Но помни, Гарри, – Дамблдор обернулся перед тем, как активировать порт-ключ. – Кровь не смыть сталью. Судьба найдет тебя, где бы ты ни прятался.

– Я не прячусь, Альбус, – Гарри развернулся к ним спиной, медленно поднимаясь по ступеням обратно к святилищу. – Это вы прячетесь от правды за своими деревянными палочками и сказками о Высшем Благе. Убирайтесь из моего города. Если я увижу хоть одного из вас в Фуюки после полудня… я лично снаряжу пули Истока и приду за вашими головами.

Кингсли Бруствер активировал аварийный министерский артефакт.

Серебряный вихрь с гулом втянулся в пространство, закручивая четверых волшебников в пространственную воронку. С тихим хлопком воздух схлопнулся, оставив на лесной дороге лишь пятна крови Джеймса, обломки палочки из красного дерева и стылый, серый пепел.

Наступила оглушительная, кристальная тишина.

Тосака Рин, до сих пор стоявшая на верхней террасе с широко распахнутыми глазами, шумно выдохнула воздух:

– Мерлин и все святые… Гарри… это… это и были твои родители?

– У меня нет родителей, Рин, – спокойно ответил юноша, застегивая пальто и поправляя очки на переносице. Золотые кольца в его зрачках окончательно угасли, уступая место чистой, холодной лазури. – У меня есть тетя Джессика. И есть те, ради кого я держу это оружие.

– Истинные слова благородного мужа! – Кэнсин с громким щелчком вогнала катану в ножны и подошла к нему, широко улыбаясь. – Какая жалкая семейка! Тот крикун со сломанной лапой не выдержал бы и дня в моем гарнизоне! Но твой удар рукой… Гарри, мой полководец, это было великолепно! Четко, сухо, без капли лишней жалости!

Сейбер подошла к юноше с другой стороны. Ее золотой клинок снова растворился в невидимом воздухе. Король Рыцарей положила закованную в сталь ладонь на плечо Гарри, слегка сжав его:

– Ты поступил правильно, Хранитель. Пощада к тем, кто предал свой долг — слабость. Но ты не запятнал свои руки их кровью. Твое сердце чисто.

– Спасибо, Ваше Величество, – Гарри слабо улыбнулся Артурии, и в этой улыбке впервые за утро промелькнуло тепло.

– Ладно, семейные драмы окончены, – прервала их Базетт, затягивая свежие бинты на сбитых пальцах. – Храм Рюдо нейтрализован. Кастер мертва. Но у нас остался главный нарыв.

Она повернулась в сторону южной части города, где над серыми кварталами Синто вздымался холм с готическим собором.

– Кирей знает, что Кастер пала. Он почувствовал высвобождение двух душ Слуг. И он знает, что мы идем за ним.

– Пусть знает, – Гарри снял дробовик с плеча, загнал в патронная коробка три свежих зачарованных патрона и посмотрел на предрассветное небо, где сквозь свинцовые тучи пробивались первые холодные лучи зимнего солнца. – Берсеркер уже выдвинулся из леса Айнцбернов. Илия ждет нас у моста через залив. Наш альянс готов.

Юноша повернулся к своим спутникам.

Перед ним стояли четверо величайших героев человеческой истории: Король Рыцарей, бог войны Бисямонтэн, пес Ольстера и неукротимый греческий полубог, чьи шаги уже сотрясали долину на западе. Рядом были лучшие практики современного Лунного мира.

– Сегодня мы закончим Четвертую Войну, – произнес Гаррисон Поттер, и в его голосе звенела сталь Альбиона. – Мы вырвем золотого царя из его фальшивого трона, сломаем хребет лжепастырю и сотрем оскверненную чашу в порошок. Кэнсин! Заводи коня.

– ЕСТЬ, МОЙ ПОЛКОВОДЕЦ! – победный клич Рулера разорвал тишину горного массива Энзо.

Черный «Кавасаки» взревел, выбрасывая из выхлопной трубы снопы синего пламени. Впереди лежал залитый предрассветным туманом Синто. Впереди лежала последняя битва за спасение этого мира.