Маги воздуха
Осколки неба и сладость момента
Южный храм воздуха встретил их торжественным безмолвием, которое, впрочем, продлилось ровно до того момента, пока дети не спрыгнули со спины Аппы. Величественные пагоды и мосты, парящие над бездной, наполнились топотом маленьких ног и восторженными криками. Юми, стоя на краю посадочной площадки, наблюдала за этим хаосом с легкой, почти незаметной усмешкой.
Аанг метался между колоннами, пытаясь поймать то младшую Мию, решившую проверить на прочность древние гобелены, то Теку и Суюна, которые уже вовсю соревновались, кто выше подпрыгнет на воздушном шаре.
– Постойте! Осторожнее с этой статуей, ей почти тысяча лет! – взывал Аанг, но его голос тонул в детском смехе.
Юми, прислонившись к стене, не спешила на помощь. Она наслаждалась зрелищем: великий Аватар, спаситель мира, выглядел совершенно беспомощным перед лицом пяти энергичных детей.
Настал момент прощания. Зуко и Катара уже стояли у седла Аппы. Дела Народа Огня требовали присутствия Хозяина Огня, и Катара, как его верная спутница и советница, не могла оставить его одного в вихре политических интриг.
– Удачи тебе, Аанг, – Зуко крепко пожал другу руку. – Я верю, что ты справишься. И... спасибо тебе за то, что ты делаешь для своего народа.
– Береги их, Аанг, – Катара мягко улыбнулась, бросив быстрый взгляд на Юми. – И береги себя.
Сокка, закидывая сумку на плечо, подошел к Аангу последним. На его лице сияла та самая невыносимая ухмылка, которая не предвещала ничего хорошего.
– Ну что, удачи, папаша! – громко хохотнул он, хлопая Аватара по плечу так сильно, что тот едва не пошатнулся. – И мой тебе совет: покори уже свою женщину, пока она не превратила тебя в тренировочный манекен. Она на тебя так смотрит, будто выбирает, в какое место ударить больнее.
– Сокка! – Аанг вспыхнул до самых кончиков ушей, бросая испуганный взгляд на Юми. Та лишь приподняла бровь, выпуская колечко дыма из своей неизменной трубки.
– Если что-то случится — зови, – коротко бросила Тоф, уже стоя на земле. – Моя школа в Царстве Земли никуда не денется, а любимый подождет... хотя он и так ждет меня вечно.
Команда Аватара покинула храм, и внезапно наступившая тишина показалась Аангу оглушительной. Он сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он остался один. С пятью детьми. И с Юми.
– Ну что, «папаша», – протянула Юми, медленно подходя к нему. Её голубые глаза сверкали озорством, которое явно подпитывалось его смятением. – С чего начнем восстановление нации? С уборки или с того, что ты перестанешь краснеть каждый раз, когда я на тебя смотрю?
Прошли недели, которые незаметно перетекли в месяцы. Жизнь в храме обрела свой ритм. Утро начиналось с медитации, которую проводил Аанг, стараясь привить детям спокойствие и связь с духами. Юми обычно наблюдала за этим со стороны, скептически скрестив руки на груди, а после обеда забирала подопечных на «настоящую тренировку».
Её подход был жестким. Она учила их, что воздух — это не только полет, но и удар.
– Воздух должен быть как сталь! – кричала она, уворачиваясь от робкого потока ветра, выпущенного Джиной. – Если вы будете мягкими, мир раздавит вас!
Аанг поначалу пытался спорить.
– Юми, они же дети! Магия воздуха основана на непричинении вреда, на уклонении...
– Твои монахи уклонялись, Аанг, и где они теперь? – её голос был холодным, как лед на вершинах гор. – Я учу их выживать.
Но постепенно они начали находить баланс. Аанг смягчал её резкость, а Юми добавляла его урокам необходимую долю реализма. Они стали командой. Аанг ловил себя на том, что всё чаще засматривается на неё во время ужина, когда она, расслабленная, рассказывала детям истории о своих предках. Её грубость была лишь броней, под которой билось израненное, но бесконечно преданное сердце.
В один из таких теплых вечеров, когда солнце уже начало клониться к закату, окрашивая стены храма в нежно-розовый цвет, Тека, Суюн и Джина решили, что пришло время для большой шалости. Они стащили с кухни поднос с липкими медовыми пирожными, обильно украшенными кремом из взбитого молока зубра.
Аанг и Юми сидели на ступенях внутреннего двора, обсуждая план занятий на завтра.
– Я думаю, Суюну пора начать учить форму «Бегущего облака», – мягко говорил Аанг. – У него отличный баланс, но не хватает плавности...
Договорить он не успел.
С верхнего яруса, с оглушительным детским гиканьем, обрушился «снаряд». Огромное, липкое пирожное, запущенное точным воздушным ударом Теки, угодило Юми прямо в затылок. Второе, не менее внушительное, приземлилось на плечо Аанга, разлетевшись брызгами крема по его лицу и одежде.
На секунду воцарилась мертвая тишина. Дети, осознав масштаб содеянного, замерли наверху, едва дыша.
Юми медленно подняла руку и коснулась своих волос. Между пальцев просочился густой, сладкий крем. Она медленно обернулась.
– КТО?! – её крик, усиленный магией воздуха, заставил колокола храма жалобно звякнуть.
Аанг, вытирая крем с глаз, вдруг не выдержал. Он посмотрел на Юми — грозную воительницу, у которой с кончика носа капала розовая глазурь, а в волосах застрял кусок бисквита — и расхохотался.
– Ха-ха! Да ладно тебе, Юми! – он согнулся пополам от смеха, вытирая слезы. – По-моему, это просто... это невероятно смешно!
– Смешно?! – прохрипела она, пытаясь очистить прядь волос, но только сильнее размазывая сладость. – Я вся липкая! Я пахну как кондитерская лавка в Ба-Синг-Се!
Она выглядела такой возмущенной и одновременно беззащитной в своем гневе, что сердце Аанга пропустило удар. Озорство, жившее в нем с детства, вспыхнуло с новой силой. Он поднялся и сделал шаг к ней.
– Позволь мне помочь, – сказал он, и в его серых глазах загорелись огоньки, которые Юми видела редко.
Он взял её за руку. Его движения были уверенными, лишенными привычной робости. Юми замерла, её гнев внезапно испарился, сменившись странным трепетом в груди.
Аанг поднес её пальцы, испачканные в креме, к своим губам. Он медленно, не сводя с нее взгляда, слизнул сладкую массу. Юми вздрогнула, по её телу пробежала волна жара.
– Аанг... что ты... – прошептала она, но слова застряли в горле.
Он не ответил. Вместо этого он начал покрывать её руку мягкими, невесомыми поцелуями, поднимаясь всё выше, к запястью, к локтю. Другой рукой он осторожно, но крепко обхватил её за талию, притягивая к себе. Юми была такой миниатюрной в его руках, такой хрупкой, несмотря на всю свою внутреннюю силу.
– А... Аанг... – её голос сорвался.
Он поднялся к её губам. Его горячее дыхание опалило её кожу, заставляя Юми закрыть глаза. Весь мир вокруг — храм, дети, притаившиеся наверху, шум ветра — всё перестало существовать. Был только он.
– Знаешь те слова, что ты сказала тогда, в Восточном храме? – прошептал он ей прямо в губы. Его голос был низким и полным такой нежности, что у Юми подкосились колени. – О том, чтобы воплотить всё в реальность... О будущем нашего народа...
Он на секунду отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза.
– Ты стала для меня всем, Юми. Моей жизнью, моей душой. Ты и эти дети — вы всё для меня. Я больше не последний маг воздуха, потому что у меня есть ты.
И он поцеловал её.
Это не был поцелуй из сказок. В нем была сладость крема, терпкость горного воздуха и горечь долгих лет одиночества, которые они оба пережили. Юми ответила на поцелуй с той же яростной страстью, с которой она сражалась, запуская пальцы в его волосы и прижимаясь к нему так близко, будто хотела срастись в одно целое.
Где-то наверху Мия громко прошептала:
– Смотрите! Учитель Юми больше не сердится! Она ест Аватара!
– Тише ты! – шикнул на неё Кай.
Но Аанг и Юми их не слышали. Среди древних камней Южного храма, под присмотром духов прошлого, рождалось нечто новое. Сила и нежность, сталь и ветер наконец-то нашли друг друга, обещая миру, что небо больше никогда не будет пустым.