← Назад к обзору

Маленький мальчик

Тень в животе и горькая помощь

Солнечные лучи, которые еще вчера казались Чимину ласковыми, сегодня вызывали лишь глухое раздражение. Свет слепил глаза, а каждый звук в доме отдавался в голове тяжелым молотом. Но хуже всего было тело. Оно больше не принадлежало ему. Ноги казались ватными и тяжелыми, словно на них надели свинцовые оковы, а в животе поселилась тупая, распирающая боль, которая с каждым часом становилась всё невыносимее.

Чимин лежал на боку, свернувшись калачиком, и его лицо было белее простыни. Тонкие пальцы до белизны костяшек впились в край одеяла. Он не ел уже второй день — одна мысль о еде вызывала тошноту, но живот раздулся, став твердым и болезненным при каждом прикосновении.

– Чимин-а, маленький мой, ну съешь хоть ложечку каши, – Сокджин сидел на краю кровати, с тревогой вглядываясь в осунувшееся лицо младшего. – Ты совсем таешь на глазах.

– Хен... больно... – прошептал Чимин, и из его глаз брызнули слезы. – Живот... он как будто сейчас лопнет. Пожалуйста, сделайте что-нибудь, только не уколы.

Сокджин осторожно положил ладонь на живот Чимина, и тот мгновенно вскрикнул, дернувшись от резкой боли. Джин почувствовал, насколько напряжены мышцы и каким твердым стал кишечник младшего. Лицо старшего хена помрачнело. Он понял, что домашние чаи и мягкие поглаживания больше не помогут.

– Намджун! – крикнул Джин, не на шутку напуганный состоянием подопечного. – Намджун, зайди скорее в комнату!

Намджун вошел почти мгновенно, словно стоял за дверью. Его взгляд профессионально скользнул по Чимину, отмечая и нездоровую бледность, и то, как парень судорожно прижимает колени к груди.

– Что случилось? – Намджун подошел к кровати и начал осторожную пальпацию.

– Он жалуется на сильную боль в животе, – дрожащим голосом объяснил Сокджин. – И он... он не ходил в туалет уже четыре дня, Намджун. Я думал, это от лекарств, но теперь ему совсем плохо.

Намджун нахмурился, ощупывая живот Чимина. Тот всхлипывал, пытаясь отстраниться от холодных рук врача. Закончив осмотр, Намджун выпрямился и посмотрел на Джина с пугающей серьезностью.

– Это из-за неправильного питания и общего истощения организма, – констатировал он. – Кишечник просто перестал работать, он забит. Если мы не очистим его сейчас, начнется интоксикация. А при его слабом сердце и иммунитете это смертельно опасно.

– И что нам делать? – Джин сжал ладонь Чимина, чувствуя, как тот задрожал.

– Нужно делать клизму, – отрезал Намджун. – И не один раз. Минимум дважды в день, пока всё не придет в норму.

Услышав это страшное слово, Чимин замер. Его глаза расширились от ужаса, а слезы потекли с новой силой. Даже Сокджин побледнел, представляя, каким унижением и дискомфортом это обернется для их пугливого и стеснительного малыша.

– Нет... Намджун-хен, пожалуйста! – Чимин забился в руках Джина, пытаясь спрятаться под одеялом. – Я не хочу... это страшно! Сокджин-хен, не позволяйте ему! Я выпью любое лекарство, я съем всё, что дадите!

– Лекарства сейчас не подействуют, Чимин, – голос Намджуна был суров, но в нем слышалась скрытая боль. – Твой организм слишком слаб, чтобы справиться самому. Джин, подготовь его. Я пойду за раствором и всем необходимым.

– Намджун, может, есть другой выход? – с надеждой спросил Сокджин, прижимая к себе рыдающего мальчика. – Он же совсем крошечный, он не выдержит такого стресса.

– Другого выхода нет, если ты не хочешь везти его в хирургию, – Намджун вышел из комнаты, оставив после себя тяжелую тишину.

Чимин рыдал навзрыд, вцепившись в кофту Джина. Его маленькие кулачки колотили старшего по плечам, но в этих ударах не было силы — только отчаяние.

– Хен, умоляю вас... вы же всегда меня защищаете... – захлебывался он слезами. – Мне будет так больно... и так стыдно... Пожалуйста, скажите ему, чтобы он ушел!

– Малыш, послушай меня, – Джин гладил его по светлым волосам, стараясь сдержать собственные слезы. – Намджун-хен хочет тебе помочь. Твой животик болит, потому что ему нужна помощь. Это быстро, честное слово. Я буду рядом, я ни на секунду не отпущу твою руку.

В этот момент в комнату вошли Чонгук и Тэхен. Они выглядели серьезными и сосредоточенными. Чонгук нес таз с теплой водой и полотенца, а Тэхен подошел к изголовью кровати, готовый удерживать Чимина.

– Уходите! – закричал Чимин, увидев их. – Не смотрите на меня! Чонгук-хен, уходи!

– Чимин, успокойся, – Чонгук поставил таз на тумбочку. Его голос был холодным, но руки, которыми он коснулся щиколоток Чимина, были удивительно бережными. – Мы здесь, чтобы помочь. Ты слишком слаб, чтобы справиться с этим в одиночку.

Намджун вернулся с резиновой грушей и лотком. Запах антисептика и вазелина мгновенно заполнил комнату, заставляя Чимина содрогнуться от отвращения.

– Джин, помоги мне его перевернуть, – скомандовал Намджун.

– Нет! Нет-нет-нет! – Чимин вцепился в Джина мертвой хваткой. – Пожалуйста!

Но сопротивление девятнадцатилетнего юноши, который весил меньше подростка, было бесполезным. Чонгук и Тэхен мягко, но уверенно перехватили его руки и ноги. Сокджин, шепча слова утешения, помог Намджуну уложить Чимина на левый бок, подтянув его колени к самому подбородку.

– Всё, тише, маленький, – Джин присел перед лицом Чимина, беря его ладони в свои. – Смотри на меня. Только на меня. Дыши глубоко, как мы учились.

Чимин зажмурился, его тело сотрясала крупная дрожь. Когда он почувствовал, как Чонгук осторожно стягивает с него пижамные штаны, он издал звук, похожий на раненого зверька. Ему было невыносимо стыдно перед своими хенами, которых он так уважал.

– Расслабься, Чимин, – негромко произнес Намджун, подготавливая наконечник. – Если будешь зажиматься, будет только больнее. Просто дыши ртом.

Чимин почувствовал прикосновение холодного спирта, а затем — густое тепло вазелина. Он нервно дернулся, но хватка Чонгука на его бедрах была непоколебимой.

– Сейчас будет неприятно, – предупредил Намджун.

Когда пластмассовый кончик коснулся его самого сокровенного и беззащитного места, Чимин вскрикнул. А когда Намджун осторожно, но настойчиво ввел его внутрь, парень зашелся в сухом, надрывном кашле. Боль в животе, и без того сильная, сменилась острым чувством распирания и инородного тела.

– Больно! Хен, вытащите это! – кричал Чимин, зарываясь лицом в ладони Сокджина. – Хватит, пожалуйста, хватит!

– Еще немного, солнышко, – Джин целовал его в мокрый от пота лоб. – Потерпи ради меня. Половина уже позади.

Намджун медленно сжимал грушу, вводя теплую жидкость. Для Чимина каждая секунда казалась вечностью. Живот крутило, спазмы становились всё сильнее, и ему казалось, что он сейчас просто взорвется изнутри.

– Всё, я вынимаю, – Намджун быстро извлек наконечник и прижал к анусу Чимина чистую салфетку. – Теперь нужно потерпеть. Хотя бы пять минут, Чимин-а. Не выпускай воду сразу.

– Я не могу... – простонал Чимин, его лицо исказилось от муки. – Хен, я не выдержу... оно выходит...

– Можешь, – Чонгук прижал его плечо к матрасу. – Ты сильный, Чимин. Дыши со мной. Вдох... выдох...

Эти пять минут стали для Чимина настоящим адом. Он впивался ногтями в руки Сокджина, его тело выгибалось дугой от невыносимых позывов. Хены окружили его плотным кольцом: Тэхен вытирал пот с его шеи, Хосок, стоявший в дверях, тихонько напевал успокаивающую мелодию, а Джин продолжал шептать ласковые слова.

Наконец Намджун кивнул.

– Всё, Чонгук, помоги ему дойти до ванной.

Чонгук подхватил Чимина на руки, словно тот весил не больше пушинки. Парень был настолько измотан, что даже не протестовал. Он только тихо всхлипывал, пряча лицо на плече Чонгука.

Процесс очищения был долгим и мучительным. Сокджин оставался с ним в ванной, поддерживая его за плечи, когда Чимина рвало от слабости и боли. Он не чувствовал ничего, кроме всепоглощающего стыда и физического изнеможения. Когда всё наконец закончилось, и Джин помог ему обмыться и переодеться в чистую, мягкую пижаму, Чимин едва держался на ногах.

Его принесли обратно в комнату и уложили в свежую постель. Живот всё еще ныл, но то страшное, распирающее давление наконец ушло. Чимин лежал неподвижно, глядя в одну точку. Его глаза были пустыми и сухими — слез больше не осталось.

Намджун подошел к нему с чашкой теплой воды.

– Прости меня, малыш, – тихо сказал он, присаживаясь рядом. – Я знаю, как тебе было плохо. Но посмотри, твой живот стал мягче. Ты поправишься, обещаю.

Чимин ничего не ответил. Он просто закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен. Ему было больно не только физически — его маленькое, ранимое сердце было уязвлено этой процедурой.

– Оставьте его, – прошептал Сокджин остальным. – Пусть поспит. Ему нужно восстановить силы.

Хены один за другим покинули комнату. Последним ушел Чонгук, задержав взгляд на бледном лице Чимина. Он поправил одеяло и тихо прикрыл дверь.

Чимин провалился в тяжелый, беспокойный сон почти мгновенно. Ему снилось, что он тонет в холодной воде, а чьи-то руки пытаются вытащить его на берег, но только делают больнее. Он метался на подушке, пока не почувствовал знакомое тепло.

Сокджин не ушел. Он устроился рядом на краю кровати и осторожно гладил Чимина по руке.

– Я здесь, – шептал Джин. – Спи, мой маленький. Завтра будет легче. Я не дам им сделать тебе больно больше, чем это необходимо.

Чимин сквозь сон почувствовал это тепло и немного расслабился. Его дыхание стало ровнее. Несмотря на горькую обиду и перенесенную муку, в глубине души он знал, что эти люди — его единственная опора. И даже если их помощь была болезненной и пугающей, она была единственным, что удерживало его в этом мире.

Впереди был еще один такой же сеанс вечером, и еще несколько дней борьбы за его хрупкое здоровье. Но сейчас, в тишине комнаты, под защитой своего старшего хена, Чимин наконец нашел временный покой. Его тело медленно восстанавливалось, а разум погружался в спасительное забытье, где не было ни врачей, ни стыда, ни боли. Только тихий шепот Сокджина и обещание, что когда-нибудь он снова сможет улыбаться без усилий.