← Назад к обзору

Маленький мальчик

Горькая помощь и сердце хена

Утро в доме Кимов не принесло облегчения. Чимин, который еще вчера казался идущим на поправку, внезапно проснулся от того, что его тело пронзила острая, режущая боль. Это не было похоже на обычную слабость или озноб. На этот раз боль сосредоточилась в животе, распирая его изнутри, словно там завязался тугой, раскаленный узел.

– Сокджин-хен... – Чимин попытался позвать старшего, но вместо голоса из горла вырвался лишь хриплый кашель, который отозвался новой вспышкой боли в животе.

Он лежал, свернувшись калачиком, и его лицо было серым от мучений. Лоб покрыла испарина, а светлые волосы прилипли к вискам. Чимин чувствовал себя так, будто его тело предало его окончательно: голова раскалывалась, горло саднило, но хуже всего был живот — тяжелый, твердый и совершенно непослушный.

Сокджин вошел в комнату через несколько минут, неся стакан воды, но, увидев состояние младшего, едва не выронил его.

– Малыш! Что случилось? Где болит? – Джин мгновенно оказался рядом, отставляя стакан и прикладывая ладонь к пылающему лбу Чимина.

– Живот... хен, он сейчас лопнет... – всхлипнул Чимин, впиваясь пальцами в руку Джина. – Пожалуйста, сделайте что-нибудь... мне так плохо.

Джин нежно погладил его по голове, шепча успокаивающие слова, но внутри него нарастала паника. Он видел, что Чимину действительно очень плохо. Чимин не ходил в туалет уже несколько дней, и теперь последствия стали критическими.

Вскоре в комнату вошел Намджун. Его лицо было серьезным, когда он подошел к кровати и начал осмотр. Как только его пальцы коснулись живота Чимина, тот вскрикнул и попытался отстраниться. Живот был вздутым и каменным.

Намджун выпрямился и тяжело вздохнул, поправляя очки. Он посмотрел на Сокджина, и тот всё понял без слов.

– Запор, – коротко констатировал Намджун. – Причем в очень запущенной форме. Интоксикация уже началась, отсюда и кашель, и головная боль. Организм отравляет сам себя.

– Что нужно делать? – Джин сжал руку Чимина сильнее.

– Клизма. И на этот раз – большая. Обычные микроклизмы тут не помогут. Нам нужно промыть кишечник полностью. И делать это придется два-три раза в день, пока всё не выйдет.

Чимин, услышав это, распахнул глаза, полные ужаса.

– Нет... нет! – закричал он, срываясь на плач. – Намджун-хен, пожалуйста, не надо! Я не хочу этой гадости! Это больно и... и стыдно! Сокджин-хен, скажите ему!

– Чимин-а, послушай, – Джин прижал его голову к своей груди, укачивая. – Это необходимо. Если мы этого не сделаем, тебе станет совсем плохо. Ты же хочешь, чтобы живот перестал болеть?

– Не такой ценой! – Чимин проявил неожиданную силу, вырвавшись из объятий Джина. – Я не буду этого делать! Уходите все!

Он попытался встать, но слабость и резкая боль в животе заставили его пошатнуться. Тем не менее, страх был сильнее боли. Чимин буквально сполз с кровати и, пошатываясь, бросился к двери.

– Чимин, стой! – крикнул Намджун.

В дверях Чимин столкнулся с Хосоком и Тэхеном. Хосок попытался поймать его, мягко улыбаясь:

– Эй, наш маленький прыгун, куда это ты собрался в таком виде?

– Пустите меня! – Чимин рыдал, пытаясь проскользнуть мимо них. – Вы все злые! Вы только и хотите, что мучить меня!

Тэхен посмотрел на него с глубоким сочувствием, но преградил путь. В этот момент в коридоре появился Чонгук. Его массивная фигура заполнила пространство, и Чимин понял, что бежать некуда.

– Что за истерика? – холодным тоном спросил Чонгук. – Чимин, живо в кровать.

– Не пойду! – Чимин отступил назад, прижимаясь спиной к стене. Его трясло. – Я ненавижу вас! Ненавижу эту вашу помощь!

Он рванулся в сторону лестницы, но Джин, который бежал следом, перехватил его у самого края. Чимин в отчаянии начал бить Джина кулачками по плечам и груди.

– Пусти! Пусти меня, злой хен! – кричал он, захлебываясь слезами.

Джин не отвечал. Он просто крепко держал его, позволяя Чимину выплеснуть гнев, пока тот не обмяк в его руках. Боль в животе скрутила парня так сильно, что он просто не смог больше сопротивляться. Силы покинули его тело, и он уткнулся лицом в изгиб шеи Джина, горько плача.

– Всё, всё... – шептал Джин, поднимая его на руки. – Я здесь. Я не дам тебя в обиду, но мы должны это сделать.

Джин принес его обратно в комнату и осторожно уложил на кровать. Чимин лежал, тяжело дыша, и вдруг выдал фразу, от которой все присутствующие замерли:

– Я не хочу делать эту хуйню! Почему вы заставляете меня?!

В комнате воцарилась гробовая тишина. Чимин никогда не позволял себе материться, особенно в присутствии старших. Намджун и Чонгук одновременно нахмурились, их лица стали суровыми.

– Что ты сказал? – Чонгук сделал шаг вперед, его голос звучал угрожающе. – Повтори, что ты сейчас вякнул?

Намджун тоже открыл рот, собираясь отчитать младшего за неподобающее поведение, но Чимин в этот момент так сильно сжал живот и так жалобно застонал, что Джин не дал им вставить ни слова.

– Замолчите оба! – рявкнул Сокджин на Намджуна и Чонгука. – Не видите, в каком он состоянии? Ему больно, он напуган, он не соображает, что говорит! Намджун, делай, что должен, быстро!

Джин помог Чимину перевернуться на живот, подложив подушку под таз.

– Пожалуйста, Чимин-а, потерпи ради меня, – прошептал Джин, беря его за руку. – Я буду держать тебя.

Намджун, подавив раздражение, подошел с подготовленной клизмой. Он обильно смазал наконечник вазелином, а затем осторожно коснулся Чимина.

– Расслабься, – негромко произнес врач.

Чимин вскрикнул и судорожно дернулся, когда почувствовал вторжение. Его пальцы до белизны костяшек впились в ладонь Сокджина.

– Больно! Хен, вытащите! – рыдал он в подушку.

– Тсс, дыши, малыш, – Джин гладил его по спине другой рукой. – Еще чуть-чуть.

Когда Намджун начал вводить жидкость, Чимин начал извиваться, пытаясь сбросить с себя руки хенов. Чонгук подошел и мягко, но уверенно прижал его плечи к матрасу, не давая двигаться.

– Потерпи, мелкий, – пробасил Чонгук, и в его голосе уже не было злости, только странная, скрытая нежность. – Скоро станет легче.

Жидкость входила медленно, вызывая у Чимина жуткие спазмы. Ему казалось, что его внутренности выворачивают наизнанку. Он метался головой по подушке, кусая губы, чтобы не закричать снова.

Когда Намджун закончил и извлек наконечник, Чимин обессиленно уткнулся лицом в кровать.

– Всё, всё закончилось, – Джин вытирал слезы с его щек. – Теперь нужно немного подождать.

Все прошло успешно. Через некоторое время Чимину стало значительно лучше. Тяжесть, мучившая его столько дней, наконец отступила. Джин сам помог ему помыться, смывая пот и слезы теплой водой. Он бережно вытер его мягким полотенцем и принес чистую одежду.

На этот раз Джин решил не мучить его лишними деталями гардероба. Он надел на Чимина только свою большую белую майку, которая доходила парню почти до колен, и не стал надевать даже трусики, чтобы ничего не давило на чувствительный живот.

Чимин выглядел таким маленьким и беззащитным в этой огромной майке, со своими худыми бледными ногами, что у Джина защемило сердце.

– Хен... – прошептал Чимин, когда Джин уложил его в свежую постель. – Полежите со мной. Пока я не усну. Пожалуйста.

– Конечно, солнце, – Джин прилег рядом, притягивая Чимина к себе.

Чимин мгновенно уткнулся носом в его плечо, чувствуя родной запах домашнего уюта и спокойствия. Через несколько минут его дыхание стало ровным — он уснул крепким, целительным сном.

Сокджин подождал еще немного, убеждаясь, что младший не проснется, осторожно выбрался из кровати и вышел в коридор. Его лицо, только что бывшее нежным, мгновенно превратилось в маску ярости.

Намджун и Чонгук стояли в гостиной, обсуждая дальнейший план лечения.

– Я считаю, нам нужно серьезно поговорить с ним, когда он проснется, – говорил Намджун. – Такое поведение и слова... он слишком балуется. Джин ему всё прощает, вот он и садится на шею.

– Согласен, – кивнул Чонгук. – Распустили мы его.

– Ах вы, значит, так?! – Голос Сокджина прозвучал как гром среди ясного неба.

Братья обернулись. Джин стоял перед ними, сжав кулаки.

– Вы двое... вы хоть понимаете, что вы несете? – Джин подошел к Намджуну вплотную. – Вы видели его глаза? Вы видели, как он мучился? Ему девятнадцать лет, он весит меньше подростка, его организм на грани истощения, а вы собираетесь ругать его за одно слово, сказанное в агонии?!

– Джин, дисциплина должна быть... – начал было Намджун.

Звонкая пощечина прервала его на полуслове. Намджун замер, приложив руку к щеке. Чонгук в шоке уставился на старшего брата. Джин никогда никого не бил.

– Еще одно слово о «баловстве» или «дисциплине», пока он так болен, и вы оба вылетите из этого дома, понятно вам? – прошипел Джин. – Чимин для меня дороже всего. Он — наш младший, он — особенный. И если вы не можете проявить к нему сострадание, то грош цена вашим медицинским дипломам и вашей силе.

Намджун опустил голову, чувствуя, как щека горит не столько от удара, сколько от стыда. Чонгук тоже отвел взгляд.

– Прости, хен, – тихо сказал Намджун. – Мы... мы перегнули. Ты прав.

– Идите к себе, – бросил Джин и вернулся в комнату к Чимину.

Через пару часов Чимин проснулся. В комнате было тихо, горел только ночник. Джин сидел рядом, перебирая его светлые волосы.

– Проснулся, маленький? – улыбнулся Джин.

– Хен... – Чимин сел на кровати, чувствуя себя гораздо лучше. – Простите меня.

– За что, малыш?

– За то, что я сказал... то слово. Я не хотел. Мне просто было так страшно и больно.

Джин притянул его к себе, крепко обнимая.

– Я знаю, Чимин-а. Я знаю. Но обещай мне, что больше не будешь так выражаться. Это некрасиво и не идет такому чудесному мальчику, как ты. Мы все расстроились, особенно Намджун-хен.

– Я извинюсь перед ними, – пообещал Чимин, шмыгнув носом. – Но вы ведь не дадите им снова делать ту... процедуру?

Джин вздохнул, целуя его в макушку.

– Мы сделаем всё, чтобы этого не повторилось. Будем кушать овощи и пить много воды, хорошо?

– Хорошо, – Чимин обнял Джина за шею, прижимаясь всем телом. – Я люблю вас, хен. Вы самый лучший на свете.

– И я тебя люблю, мой маленький упрямец. Спи. Теперь всё точно будет хорошо.

В эту ночь в доме Кимов наконец воцарился настоящий покой. Намджун и Чонгук больше не спорили о дисциплине, а Чимин спал без кошмаров, зная, что за его спиной стоит самый сильный и добрый защитник в мире.