← Назад к обзору

Маленький мальчик

Прозрачные слезы и шепот прощения

Осень в этом году выдалась особенно суровой — ледяные дожди сменялись пронизывающим ветром, и для хрупкого здоровья Чимина это стало роковым испытанием. Прошло совсем немного времени с его последнего выздоровления, как болезнь нанесла новый, еще более тяжелый удар. Высокая температура не сбивалась часами, а сухой, лающий кашель заставлял его маленькое тело содрогаться от боли.

В комнате пахло эвкалиптом и лекарствами. На тумбочке гудел ингалятор, выпуская струйки холодного пара. Чимин, бледный, с покрасневшим носом и тяжелыми веками, послушно сидел в кровати, прижимая к лицу маску. Его светлые волосы растрепались, а большие глаза слезились от усталости. Несмотря на слабость, он пытался играть с маленьким игрушечным тигренком, которого ему подарил Тэхен, но ладошки заметно дрожали.

– Еще пять минут, Чимини, – мягко сказал Сокджин, поглаживая мальчика по спине. – Пар поможет тебе дышать легче.

Мальчик кивнул, издав под маской глухой звук, похожий на вздох. Он знал, что ингаляция — это только начало. В дверях уже показался Намджун, и в его руках был поднос, накрытый стерильной салфеткой. Чимин сразу узнал этот характерный звон стекла. Его сердце пропустило удар.

– Так, мой хороший, пора делать укол, – голос Намджуна звучал спокойно, но в нем чувствовалась сосредоточенность.

Чимин вздрогнул. Страх перед иглами был у него в крови, патологический и непреодолимый. Он отложил маску ингалятора и испуганно посмотрел на Сокджина.

– Хен... уже? – прошептал он, и его губы задрожали. – Может, попозже? Я еще не отдохнул от пара.

– Малыш, мы же договорились, – Джин присел на край кровати и осторожно помог Чимину перевернуться на живот. – Чонгук, помоги нам.

Чонгук, который всё это время стоял в тени у окна, подошел к кровати. Его присутствие всегда действовало на Чимина двояко: с одной стороны, он чувствовал себя в безопасности, с другой — понимал, что сопротивление бесполезно. Крупные ладони Чонгука мягко, но надежно легли на плечи и поясницу мальчика, фиксируя его на матрасе.

– Я буду очень быстро, Чимини, – пообещал Намджун, протирая кожу спиртом.

Чимин зажмурился, вцепившись пальцами в подушку. Укол действительно прошел быстро — короткая вспышка боли, и лекарство уже внутри. Мальчик издал лишь тихий всхлип, пряча лицо в изгибе локтя.

– Вот и всё, герой, – Чонгук легонько похлопал его по плечу. – Самое страшное позади?

Чимин хотел было кивнуть и расслабиться, но он увидел, что Намджун не уходит. Вместо этого хен достал из сумки большую клизму с длинным наконечником. У Чимина перехватило дыхание. В прошлый раз эта процедура оставила в его памяти лишь вспышки невыносимой боли и унижения.

– Нет... – Чимин попытался отползти к изголовью кровати, но руки Чонгука не дали ему сдвинуться ни на сантиметр. – Намджун-хен, пожалуйста! Только не это! Она слишком большая! Пожалуйста, я буду пить любые горькие таблетки, я обещаю!

– Чимин-а, у тебя сильная интоксикация, кишечник должен очиститься, иначе лекарства не подействуют, – Намджун старался говорить убедительно, хотя его сердце разрывалось от вида напуганного ребенка. – Я буду очень осторожен. Сокджин-хен будет держать тебя за руку.

– Не надо! Уходите! – Чимин начал паниковать, его дыхание стало прерывистым.

Джин перехватил его ладошку, переплетая свои пальцы с его тонкими пальчиками.

– Я здесь, малыш. Я никуда не уйду. Просто дыши.

Намджун обильно смазал наконечник гелем и попытался ввести его. Чимин вскрикнул, его мышцы мгновенно сжались в защитном рефлексе.

– Ой! Больно! Хен, больно! – закричал он, пытаясь вырваться.

Наконечник вышел, едва коснувшись кожи. Намджун вздохнул и попробовал снова. Но ситуация повторилась: как только головка клизмы оказывалась внутри хотя бы на пару миллиметров, тело Чимина выталкивало её с невероятной силой.

– Чимин, ты должен расслабиться, иначе мы никогда не закончим! – Намджун начал терять терпение от собственного бессилия.

– Она не лезет! Она слишком большая! – рыдал Чимин, его лицо покраснело от слез и натуги.

В третий раз Намджуну удалось ввести наконечник почти наполовину. Чимин замер, из его горла вырывались только хриплые, рваные звуки. Но когда Намджун попытался продвинуть инструмент глубже, чтобы начать вливание, Чимин издал пронзительный, полный боли крик. В порыве отчаяния и невыносимого дискомфорта он резко дернулся, буквально выталкивая клизму из себя. Инструмент отлетел в сторону, ударившись о стену с глухим звуком.

– Ненавижу! – закричал Чимин, хватаясь руками за свою маленькую, горящую от боли попку.

Прежде чем кто-то успел среагировать, он скатился с кровати. На нем не было нижнего белья — только тонкая ночная рубашка, которая едва прикрывала бедра. Его босые ножки быстро застучали по паркету.

– Чимин! Стой! – воскликнул Джин, бросаясь вслед за ним.

Мальчик выбежал в коридор, его хрупкая фигурка металась от стены к стене. Он был в состоянии аффекта, страх и физическая боль лишили его способности рассуждать. Он хотел только одного — спрятаться там, где его не достанут эти ужасные инструменты.

– Уходи! Не трогай меня! – кричал он, когда Джин почти настиг его у лестницы.

Сокджин, несмотря на свой страх за хрупкое состояние брата, проявил удивительную ловкость. Он перехватил Чимина за талию и рывком поднял на руки. Мальчик сначала пытался брыкаться, его кулачки бессильно стучали по плечам старшего, но силы быстро оставили его. Он обмяк, утыкаясь лицом в изгиб шеи Джина, и разрыдался — горько, безутешно, как обиженный ребенок.

– Больно... хен, так болит... – шептал он сквозь рыдания, содрогаясь всем телом. – Пожалуйста, скажите ему, чтобы он перестал... я больше не могу.

Джин прижал его к себе так крепко, как только мог, чувствуя, как горячие слезы Чимина пропитывают его домашнюю футболку. Его собственное сердце обливалось кровью. Он вошел обратно в комнату, где Намджун в растерянности стоял у стола, а Чонгук поднимал с пола злополучную клизму.

– Всё, хватит, – твердо сказал Сокджин, садясь в кресло и не выпуская Чимина из объятий. – Намджун, убери это. Никаких клизм. Больше ни одной.

– Хен, ты не понимаешь, – Намджун попытался возразить, потирая переносицу. – Если мы не очистим организм, его состояние ухудшится. Интоксикация даст осложнение на почки или сердце. Мы не можем рисковать.

– Я сказал — нет! – голос Джина зазвенел от стали. – Посмотри на него. Он в ужасе. Ты хочешь вылечить его тело, разрушив его психику? Ищи другой способ. Сейчас же.

Чимин, услышав защиту старшего, чуть сильнее сжал пальцы на его плече. Он всё еще всхлипывал, его обнаженные ягодицы и бедра были прикрыты только краем футболки Джина, и он чувствовал себя бесконечно маленьким и уязвимым.

Намджун долго молчал, глядя на дрожащего брата. Наконец он тяжело вздохнул и подошел к своему медицинскому чемоданчику. Порывшись в нем, он извлек небольшую коробочку.

– Хорошо, – сдался Намджун. – Есть альтернатива. Это специальная ректальная спираль с лекарственным составом. Она совсем крошечная, тоньше мизинца. Она не требует вливания большого объема воды, просто вводится и постепенно растворяется, снимая спазм и выводя токсины.

Чимин напрягся, услышав медицинские термины, но Джин погладил его по голове.

– Слышишь, малыш? Это совсем маленькая штучка. Как свечка, помнишь? Тебе не будет больно.

– Правда? – Чимин поднял на Намджуна заплаканные глаза. – Обещаете, что не будет как в тот раз?

– Обещаю, Чимини, – Намджун подошел ближе. – Я даже не буду просить тебя ложиться на живот. Просто расслабься на коленях у Джин-хена.

Сокджин поудобнее устроил мальчика у себя на коленях, слегка раздвинув его ноги и прикрыв его спину одеялом, чтобы никто из присутствующих — даже Чонгук, который тактично отвернулся — не видел наготы ребенка.

– Тише, мой золотой, – шептал Джин, пока Намджун осторожно проводил манипуляцию.

В этот раз Чимин только вздрогнул. Ощущение было непривычным, немного колючим, но той раздирающей боли, которой он так боялся, не последовало. Спираль вошла легко и почти незаметно.

– Вот и всё, – Намджун убрал руки и ласково потрепал Чимина по коленке. – Видишь, я же обещал. Скоро тебе станет намного легче.

Чимин не ответил. Он чувствовал себя полностью опустошенным. Он продолжал сидеть на коленях у Сокджина, спрятав лицо у него на груди. Джин накрыл его пушистым шерстяным одеялом с головой, создавая для него маленький, безопасный кокон, куда не было доступа ни болезням, ни иглам, ни страхам.

– Всё еще болит? – тихо спросил Джин, мерно покачиваясь в кресле.

– Немного... – признался Чимин. – Хен, простите, что я убежал. Я просто... я очень испугался.

– Тебе не за что просить прощения, маленький. Мы всегда будем рядом. Теперь спи.

Чимин закрыл глаза. В тепле рук Сокджина, под защитой его голоса и любви, болезнь начала отступать. Он знал, что завтра снова будут лекарства, возможно, даже уколы, но теперь он был уверен: его хен не даст его в обиду. И в этой уверенности была самая главная сила, способная исцелить любое хрустальное сердце.