Малышка для мафии
Пепел контроля
Пробуждение было похоже на падение в ледяную воду.
Ари вынырнула из вязкого, тревожного сна от странного чувства пустоты. Пальцы, всё ещё зажатые в кулак, машинально потянулись вправо, ища знакомое обжигающее тепло, но наткнулись лишь на остывшую, гладкую простыню.
Глаза распахнулись мгновенно.
Огромная кровать была пуста. Подушка рядом сохранила лишь неглубокую вмятину от тяжелой головы, но самого Вито не было.
Сердце пропустило глухой, болезненный удар и тут же сорвалось в безумный, панический галоп. В памяти вихрем пронеслись картины минувшей ночи: запах пороховой гари, въевшийся в его кожу, темные пятна чужой крови на водолазке, звонок по защищенной линии, от которого кровь стыла в жилах, и его страшный, пустой взгляд палача.
«Живыми никого не брать».
Неужели телефон зазвонил снова? Неужели он опять ушёл, пока она спала, оставив её одну в этой пустой, глухой крепости из бетона и стекла? А вдруг за ним пришли прямо сюда?
Ледяная волна животного ужаса накрыла с головой. Ари резко подорвалась с постели, запутавшись в простынях, и кубарем скатилась на пол. Дрожащими руками она натянула брошенный на кресло серый кардиган Вито и, не чувствуя под босыми ногами холодного паркета, выскочила из спальни.
– Вито! – крикнула она, и её тонкий голос сорвался, прозвучав надломленно и жалобно.
Тишина пентхауса ответила ей лишь мерным гулом вентиляции.
– Вито, ты где?!
Она влетела в его рабочий кабинет. Массивный стол из темного дуба, мониторы камер наблюдения, запертый сейф — никого. Только запах дорогого табака и кожи.
Ари бросилась обратно в коридор. Дыхание перехватывало, в висках молотом стучала кровь, перед глазами всё плыло от подступающих горячих слёз. Ей казалось, что если она сейчас откроет очередную дверь и увидит пустоту, её сердце просто разорвется от невыносимого напряжения последних суток.
Она распахнула дверь в ванную — никого, полотенца со вчерашней ночи сохли на змеевике. Маленькая гостевая комната — пусто.
– Вито! – уже в слезах, задыхаясь, всхлипнула девушка, выбегая в сторону просторной кухни-гостиной. – Пожалуйста!..
Она завернула за угол и резко замерла, вцепившись пальцами в дверной косяк.
Мужчина был там.
Он стоял спиной к ней возле кухонного островка, опершись мускулистыми руками о мраморную поверхность. Широкая, мощная спина была полностью обнажена — на светлой коже резко выделялись черные крылья татуированного сокола, застарелые полосы боевых шрамов и багровые ссадины, оставшиеся после вчерашней бойни на складах. На нем были только свободные темные штаны.
В воздухе витал густой, горький аромат свежесваренного эспрессо. Утренний свет, пробивавшийся сквозь серые тучи за окном, очерчивал его монументальный силуэт, делая Вито похожим на ожившее античное божество войны. Живое. Целое. Невредимое.
Глухой, рваный всхлип вырвался из груди Ари.
Вито мгновенно среагировал на звук — мышцы его спины натянулись, он резко развернулся, и его стальные глаза на долю секунды блеснули хищной, звериной готовностью защищаться. Но, увидев её, он расслабился. Брови сдвинулись к переносице.
– Ари? Что с то...
Договорить он не успел.
Девушка сорвалась с места и буквально врезалась в него, налетев со всего размаха. Она уткнулась лицом в его обнаженную грудь, с силой обхватив руками за торс, и зарыдала. Её сотрясала крупная, неконтролируемая дрожь, тонкие пальчики судорожно сжимали его кожу, словно пытаясь убедиться, что он из плоти и крови, а не морок, не призрак.
Вито опешил. На мгновение его руки застыли в воздухе, но затем он крепко обнял её, прижимая к себе с такой силой, что её ноги едва касались пола. Он укутал её крошечное тело в свои объятия, пряча нос в густых шоколадных волосах.
– Эй, птичка... ты чего? – его голос звучал непривычно мягко, гулко вибрируя в мощной грудной клетке. – Ну-ка, тихо. Что случилось? Кто тебя напугал?
– Ты! – вскрикнула она в его кожу, колотя маленьким кулачком по его напряженному плечу. – Ты меня напугал, чертов ты придурок!
Вито нахмурился, чуть отстраняя её от себя за плечи, чтобы заглянуть в лицо.
Её темные глаза покраснели от слёз, густые ресницы намокли, а аккуратный носик смешно порозовел. Она тяжело хватала ртом воздух, выглядя такой потерянной и беззащитной в его гигантском сером кардигане, что у молодого дона кольнуло где-то под ребрами.
– Я просто пошел сварить кофе, Ари, – терпеливо, словно несмышленому ребенку, объяснил он, стирая мозолистым большим пальцем дорожку слезы с её щеки. – Ты спала как убитая. Я не хотел тебя будить.
– Я проснулась, а постель холодная! – сорвалась она на крик, и её голос предательски дрожал. – Я звала тебя! Я обошла всю чертову квартиру! Я думала... я думала, они пришли за тобой! Или что тебе снова позвонили, и ты уехал, не сказав мне ни слова, и что тебя опять принесут по кускам!
Лицо Вито мгновенно изменилось. Вся мягкость слетела с него, уступив место привычной, непроницаемой маске сурового авторитета. Его челюсти сжались, резче обозначив жесткие скулы. Он терпеть не мог, когда вокруг него разводили панику. В его мире эмоции были слабостью, а страх — смертным приговором.
– Прекрати эту истерику, – холодно произнес он, опуская руки с её плеч.
Этот жест подействовал на Ари как пощечина. Он не просто отпустил её — он выстроил между ними глухую стену.
– Истерику? – переспросила она, отступая на шаг назад. Её голос понизился, приобретая опасную звонкость. – Ты называешь мой страх за твою жизнь истерикой?
– Я сказал тебе еще ночью: Моретти разбиты. Нападения не будет, – жестко отрезал Вито, разворачиваясь обратно к островку и беря в руки белую керамическую кружку с дымящимся кофе. – Ни одна мразь в этом городе не посмеет сунуться в мой пентхаус. Ты в безопасности. И я в безопасности. Прекрати дрожать из-за каждого шороха. Я босс клана Соколовых, Ари, а не немощный щенок. Не нужно за меня бояться.
Он сделал глоток черного напитка, даже не глядя на неё, словно разговор был окончен. Словно её разорванное в клочья сердце и бессонные ночи были просто досадной помехой в его утреннем распорядке.
Внутри Ари что-то надломилось.
Тот самый страх, который сковывал её последние часы, вдруг переплавился в густую, обжигающую ярость. Вся её природная мягкость, её безобидность и кротость испарились без следа. Наследница дерзкого, гордого характера, который она так долго прятала за нежностью к нему, наконец вырвалась наружу.
– Не нужно за тебя бояться? – тихо, почти шепотом повторила она.
Вито даже не повернул головы, лишь лениво хмыкнул.
– Именно. Заруби это на своем красивом носике, малышка. Мне не нужна нянька. Мне не нужны твои слёзы каждый раз, когда я выхожу за порог. Это моя жизнь. Я контролирую ситуацию. Всегда.
Ари сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она сделала шаг вперед, сокращая расстояние между ними, и вскинула подбородок.
– Контролируешь? Ты ничего не контролируешь, Вито! Ты просто кусок ходячей мишени с пулей во лбу, которая ждет своего часа! – выпалила она, и её карие глаза полыхнули ядовитым огнем. – Ты считаешь себя богом? Думаешь, шрамы на твоей шкуре делают тебя бессмертным? Ты заставляешь меня умирать здесь от ужаса каждую гребаную ночь, а потом являешься, отмываешь чужую кровь в моей раковине и заявляешь: «Не бойся за меня»?!
Вито медленно поставил кружку на мрамор. Звук получился слишком громким. Его широкие плечи напряглись, а серые глаза опасно сощурились.
– Следи за языком, Ари, – предупредил он низким, вибрирующим басом, в котором послышался глухой рокот надвигающейся бури. – Ты забываешься.
– Нет, это ты забываешься! – вскрикнула она, сделав еще шаг и встав прямо перед ним. Разница в габаритах была колоссальной: она едва доставала ему до груди, её хрупкая фигурка утопала в его кардигане, но сейчас в этой маленькой девушке горело пламя, способное испепелить весь его синдикат. – Ты думаешь, раз ты босс, то правила существуют только для остальных? Что тебе позволено уходить во тьму, плевать на чужие чувства, отключать телефон и бросать меня одну в этом стеклянном гробу?
– Я делаю то, что требует долг клана...
– Плевать мне на твой клан! – сорвалась она на крик, и в её голосе зазвенели злые, колючие нотки. – Знаешь что, Вито? Раз тебе плевать на то, что чувствую я... Раз для тебя это норма — исчезать без предупреждения и возвращаться, когда заблагорассудится... Отлично!
Она ядовито, криво усмехнулась, глядя ему прямо в глаза с нескрываемым вызовом.
– С сегодняшнего дня я буду делать абсолютно то же самое.
Воздух на кухне словно превратился в свинец.
Вито замер. Его взгляд стал абсолютно нечитаемым, но по тому, как раздулись крылья его носа и как дернулась вена на мощной шее, можно было понять: фитиль бомбы зажжен.
– Что ты сказала? – переспросил он об