Марионетка семьи Мато
Отголоски бури и шёпот звёзд
Запах жжёного озона, серы и раскалённого камня медленно выветривался из двора поместья Эмия, уступая место прохладной вечерней сырости.
Как только деревянные створки ворот окончательно захлопнулись, а барьеры сомкнулись в единый мерцающий купол, напряжение, державшее Гарри на ногах, лопнуло, словно перетянутая струна.
Его колени подкосились.
Серебряные шарниры и нити праны, протянутые под кожей Токо Аодзаки, отозвались резким металлическим скрежетом. Сердце забилось с перебоями, в горле снова заклокотала густая горечь. Черви Зокена давно сгнили в огне, но пустота, которую они оставили в его жизненных каналах, напоминала о себе при каждом резком скачке маны.
– Гарри!
Медуза среагировала первой. Ее сильные руки подхватили его под мышки еще до того, как он коснулся гравия. Прижав юношу к своей груди, Райдер опустилась на колени, позволяя ему опереться на себя.
– Дыши, мой господин, просто дыши, – голос Кагэкиё звенел от подавляемой тревоги.
Эвенджер в одно мгновение оказалась рядом. Она сорвала с рук латные перчатки, бросив их на землю, и прижала горячие ладони к его вискам, посылая тонкие импульсы чистой праны, чтобы стабилизировать дрожащие контуры. Ее алые глаза лихорадочно ощупывали его лицо, ища малейшие признаки агонии.
– Я… в порядке, – с трудом выдохнул Гарри, упираясь ладонью в холодный гравий. – Просто… откат. Руны слишком резко захлопнули пространство.
– Молчи, безмозглый идиот! – раздался с веранды дрожащий, почти истерический крик.
Ольга Мария Анимусфир сбежала по ступеням, путаясь в полах своей мантии, и рухнула на колени прямо в пыль перед ним, не заботясь о чистоте дорогой ткани. Ее пепельные волосы растрепались, а в янтарных глазах стояли злые, невыплаканные слезы.
– Ты активировал Наутиз и Хагалаз одновременно через самодельные контуры! – кричала она, судорожно расстегивая ворот его кимоно, чтобы проверить состояние рунических узлов на ключице. – Ты хоть понимаешь, что гравитационный перепад мог разорвать твои искусственные связки к чертовой матери?! Ты обещал мне, Поттер! Обещал, что не будешь использовать резонанс без моих корректировок!
– Ольга… – Гарри слабо улыбнулся, глядя на ее перекошенное от гнева и паники лицо. – Они ушли. Всё закончилось.
– Плевать я хотела на этих никчемных британцев! – выкрикнула она, и ее голос предательски сорвался на всхлип. Тонкие пальцы вцепились в его плечи, сжимая их с неожиданной силой. – Мне на тебя не плевать, дурак! Если ты сдохнешь раньше времени из-за этих бродячих собак… я лично отправлюсь в Лондон и сожгу их родовое поместье дотла! Слышишь меня?!
Гарри медленно поднял руку с обновленными нервными волокнами и коснулся щеки Ольги. Кожа девушки горела от волнения. Она вздрогнула от этого жеста, замерла, но не отстранилась – лишь зажмурилась, тяжело дыша, и прижалась к его ладони, пряча лицо от чужих взглядов.
– Гарри нужно нести, – раздался глухой, монотонный голос над ними.
Лизритт, не спрашивая разрешения, протиснулась между Кагэкиё и Ольгой. Беловолосый гомункул опустилась на корточки, легко, словно пушинку, подхватила Гарри на руки и прижала к себе в защитном, собственническом объятии. Ее янтарные глаза обвели двор с угрожающей невозмутимостью:
– На улице холодно. Земля сырая. Лиз несет Гарри на кухню. Там тепло и пахнет тушеным мясом.
– Лизритт, аккуратнее с его левой стороной! – строго прикрикнула Селла, спускавшаяся следом за ними и неся теплую накидку. Но в глазах всегда сдержанной горничной читалось то же облегчение.
***
В гостиной поместья Эмия горел мягкий, рассеянный свет.
Пока Лизритт бережно укладывала Гарри на низкий диван, подкладывая ему под спину подушки, остальные собрались вокруг, словно стая волков, оберегающая раненого вожака.
Широ уже суетился на кухне. Звон сковородок и аромат имбиря с соевым соусом служили лучшим доказательством того, что дом вернулся к жизни. Сакура помогала ему, ее движения были быстрыми и точными, но взгляд фиалковых глаз то и дело соскальзывал в сторону дивана, где лежал ее названый брат.
– Ну и цирк, – протянул Кухулин, развалившись на татами у стены и закинув руки за голову. Копье он прислонил к косяку. – Значит, эти сопляки с палочками всерьез думали, что смогут забрать парня силой? Дядюшка Ку в свое время видывал самоубийц, но эти побили все рекорды. Они хоть понимают, против кого вышли?
– В их изолированном мирке нет слуг, Лансер, – спокойно заметила Базетт, сидевшая рядом за столом и проверяя шарниры своей механической руки. – Они замкнулись в своих законах и считают, что пара защитных чар и палочка из вишни делают их владыками мира. Они не сталкивались с концептуальным оружием со времен падения Камелота.
– Идиоты, – резюмировала Токо Аодзаки, выпустив облако дыма к потолку. Она сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и лениво перебирала пальцами серебряный скальпель. – Но меня больше интересует юридическая сторона. Тосака, Эдельфельт, вы закрыли брешь?
– Разумеется, – фыркнула Рин, раздраженно захлопывая толстый фолиант с печатями Ассоциации. – Я связалась с куратором отделения связи. Официально: трое неустановленных магов из Британии незаконно проникли на частную территорию под юрисдикцией Второго Владельца Фуюки и применили незарегистрированные проклятия. Любая нота протеста со стороны их Министерства будет сожжена прямо в приемной лорда Брансисделя.
– Моя семья уже направила соответствующее уведомление в совет лордов, – с царственной улыбкой добавила Лувия, делая глоток черного чая. – Мы уточнили, что дальнейшие попытки вторжения в дела нашего… общего союзника Гарри Поттера будут расцениваться как объявление экономической войны дому Эдельфельт. А британское министерство по уши в долгах перед нашими банками в Цюрихе.
– Ты потрясающая, Лувия, – тихо сказал Гарри с дивана.
Блондинка с изумрудными глазами на мгновение запнулась, ее щеки тронул едва заметный румянец, но она тут же расправила плечи, взмахнув веером:
– Ах, пустяки, дорогой Гарри! Семья Эдельфельт всегда защищает свои инвестиции… И тех, кто дорог нашему сердцу.
– Эй! Не примазывайся к нему, финская лиса! – тут же вскинулась Рин, метнув в нее свирепый взгляд.
– Девочки, суп остынет, – миролюбиво донеслось из кухни.
Широ вошел в комнату, неся на подносе глубокую фарфоровую чашу. Он подошел к Гарри, опустился рядом с диваном на одно колено и поставил поднос на столик.
– Я добавил туда корень женьшеня и немного отвара, который дала Токо, – негромко произнес рыжеволосый мечник. Его рука легла на плечо Гарри, сжав его крепко, по-братски. – Ты в порядке? По-настоящему?
– В порядке, Широ, – Гарри посмотрел в глаза брата. – Спасибо. Если бы ты не держал проекцию наготове у ворот, я бы не рискнул давить на них гравитацией.
– Мы семья, Гарри, – твердо ответил Широ. – Пока я дышу, ни одна душа из твоего прошлого не утащит тебя силой. Мой мрамор реальности существует не только для того, чтобы рубить героев древности. Он существует, чтобы защищать этот дом.
Илия, сидевшая на краю дивана и державшая Гарри за здоровую правую руку, надула губки:
– И я помогу! Если этот противный очкарик еще раз придет, я натравлю на него Берсеркера! Басака оторвет ему ноги и заставит съесть его собственную дурацкую палочку!
– Илия, не говори таких кровожадных вещей за столом, – укоризненно вздохнула Сакура, подходя следом и подавая Гарри ложку. Ее фиалковые глаза были полны тихой, бесконечной нежности. – Ешь, они-сан. Тебе нужно восстановить силы.
Гарри попытался взять ложку, но Лизритт, которая так и не отошла от него ни на шаг, перехватила прибор своими широкими, бледными пальцами.
– Гарри устал, – заявила она с абсолютной невозмутимостью. – Руки Гарри дрожат. Лиз кормит Гарри. Открой рот.
– Лиз, я могу сам… – попытался возразить он, но гомункул уже поднесла ложку с горячим, ароматным бульоном прямо к его губам.
– Открой, – повторила она с детским упрямством.
Медуза, стоявшая у изголовья дивана, тихо рассмеялась, прикрыв губы ладонью:
– Не спорь с ней, Гарри. Лизритт не отступит.
Под насмешливым взглядом Кухулина и одобрительным кивком Артурии, которая уже с упоением уничтожала свою порцию на другом конце стола, Гарри смирился и принял бульон. Тепло разлилось по пищеводу, мягко отзываясь в измученном теле. Лизритт методично, с безмятежным выражением лица кормила его ложка за ложкой, изредка промокая его губы шелковой салфеткой.
Внезапно воздух в центре комнаты замерцал.
Пространство подернулось рябью, и на низком столике рядом с чашками вспыхнул сложный кристаллический криптекс – мистический код дальней связи, принадлежащий отделу Нориджа.
– О, профессор выходит на связь! – радостно воскликнул Флэт, бросая недоеденное яблоко. – Я же говорил, что он почувствует магический резонанс!
Кристалл развернулся, проецируя в воздух полупрозрачное изображение мужчины.
Лорд Эл-Меллой Второй – Вейвер Вельвет – сидел за своим массивным дубовым столом в Лондоне. В пепельнице перед ним дымилась толстая сигара, лицо мага было серым от усталости, а под глазами залегли глубокие темные круги.
– Эскардос, если ты снова взорвал лабораторию Токо… – начал было он усталым, скрипучим голосом, но затем его взгляд зацепился за собравшихся, за бледного Гарри на диване и за Токо, машущую ему рукой с сигаретой. Вейвер тяжело вздохнул, массируя переносицу: – Значит, слухи не врут. Вторжение действительно произошло.
– Профессор! Вы не представляете, как это было круто! – затараторил Флэт. – Гарри размазал их рунической матрицей, Лансер метнул копье со скоростью звука, а директорша…
– Заткнись, Флэт, – отрезал Вейвер, но в его тоне не было злости – лишь колоссальное нервное истощение. Лорд перевел взгляд на Гарри: – Ты цел, парень?
– Жив, лорд Эл-Меллой, – ответил Гарри. – Спасибо вашим предупреждениям.
Вейвер помолчал, затягиваясь сигарой. Его пальцы нервно постукивали по столу.
– Джеймс Поттер и Блэк только что буквально ввалились через камин в кабинет Дамблдора в Хогвартсе, – медленно произнес он. – Мои информаторы в Министерстве сообщают о панике. Старший Поттер нес какую-то чушь про демонов, восточные проклятия и то, что его сын превращен в боевого голема. Его палочка расколота вдоль древка – чистый откат от столкновения с древнегерманской защитой высшего порядка.
– А Сириус Блэк? – неожиданно для самого себя спросил Гарри.
– Блэк… молчит, – нахмурился Вейвер. – По словам очевидцев, он не произнес ни слова с момента возвращения. Просто сидит в углу и смотрит в пространство. Кажется, до него наконец дошло то, что вы пытались до них донести. Но самое интересное началось, когда об этом узнала Лили Поттер.
В комнате повисла тишина. Даже Илия перестала болтать ногами.
– Она была в Министерстве, когда их доставили, – продолжил лорд. – Джеймс пытался скрыть правду, но Кингсли Бруствер – честный служака. Он выложил всё. Про яму. Про гребневых червей. Про проданного за бесценок пятилетнего ребенка, которого они бросили на произвол судьбы. И про то, что тебе осталось жить считанные годы.
Гарри опустил глаза на свои руки, сжатые на коленях.
– И что она?
– Устроила истерику, разгромила приемную министра и едва не прокляла собственного мужа, – сухо констатировал Вейвер. – Теперь она требует немедленного расследования против Дурслей. Но поезд ушел. Дурсли мертвы или сбежали – нам нет до них дела. Дамблдор пытается замять скандал, потому что через неделю начинается Турнир Трех Волшебников. Если пресса узнает, что национальный герой Годрик Поттер и его родители – чудовища, бросившие ребенка в пыточный подвал… авторитет Ордена Феникса и самого Дамблдора рухнет в сточную канаву.
– А Годрик? – с холодной улыбкой спросила Ольга Мария, скрестив руки на груди. – Что говорит наш великий «Мальчик-Который-Выжил»?
Вейвер скривился, словно проглотил лимон:
– Этот сопляк закатил сцену в Большом зале. Кричал, что его брат – предатель крови и темный маг, который завидует его славе. Мол, Гарри специально не хочет передать ему силу рода, чтобы Годрик погиб на турнире. Чистейший нарциссизм, помноженный на абсолютную бездарность. Без семейной магии Поттеров защитные чары замка не примут его на полную мощность. Первый же тур с венгерской хвосторожкой станет для него проверкой на прочность.
– Пусть горит, – бросила Кагэкиё, не скрывая презрения. – Род, предавший своего первенца, заслуживает лишь забвения.
– Согласен с дамой, – вздохнул Вейвер. – В любом случае, Гарри, ты под юрисдикцией Часовой Башни. Я лично передал Дамблдору через нейтралов: если хоть один человек из Ордена Феникса пересечет границу Японии, мы задействуем наемников Ассоциации и похороним их прямо в порту. Живи спокойно. Учи руны. И… береги себя, парень.
Проекция мигнула и погасла.
В комнате снова воцарился покой. Токо затушила сигарету и поднялась:
– Ну, раз дипломатический кризис отменяется, я иду спать. Гарри, завтра в девять утра жду в мастерской. Будем калибровать твои пальцы под тонкую резьбу.
– Спасибо, мисс Токо, – кивнул он.
Один за другим обитатели дома начали расходиться. Базетт и Лансер отправились на вечерний обход периметра; Рин и Лувия, устав препираться, ушли в восточное крыло; Широ с Артурией и Сакурой принялись за уборку кухни.
В гостиной остались только они четверо. Те, чьи жизни сплелись с угасающей искрой Гарри в неразрывный, тугой узел.
***
Поздняя ночь укутала Фуюки тишиной.
Гарри сидел на открытой веранде, завернувшись в теплое черное кимоно. Ночной ветер шевелил кроны бамбука в саду, бросая причудливые тени на деревянный настил. Боль в груди отступила, сменившись привычной, легкой ноющей пустотой.
Он смотрел на луну. Большую, холодную, сияющую над крышами чужого, но ставшего родным города.
– Ты снова не спишь.
Тихий шелест ткани. Медуза опустилась рядом с ним на колени. Ее длинные фиолетовые волосы рассыпались по деревянному полу. На ней была лишь простая ночная сорочка, а повязка была снята – во тьме ночи ее мистические глаза мерцали мягким, теплым аметистовым светом, глядя прямо в его душу.
– Мысли не отпускают, – признался Гарри, не поворачивая головы.
– О матери? – спросила она бархатным шепотом, придвигаясь ближе. Ее прохладное плечо прижалось к его плечу, принося долгожданное успокоение разгоряченному телу.
– О том, как странно устроена жизнь, – Гарри посмотрел на свои ладони, где под кожей слабо пульсировали серебряные нити. – Лили Поттер плачет обо мне в Лондоне. Она ненавидит мужа, проклинает сестру… Но где она была все эти годы? Почему нужно было увидеть мои шрамы и сломанные кости, чтобы вспомнить, что я существую?
Медуза не ответила словами. Она медленно подняла руки и обняла его со спины, прижавшись подбородком к его плечу. Ее длинные пальцы переплелись с его пальцами.
– Люди слепы, Гарри, – тихо произнесла Горгона, и в ее голосе звенел тысячелетний опыт чудовища, отвергнутого богами и людьми. – Они видят лишь сияние золота и забывают о железе, из которого выкован клинок. Твоя прошлая семья ослепла от славы своего первенца. Но мы видим тебя. Каждую твою рану. Каждый твой вздох. И для меня… для всех нас, ты – единственный.
Гарри прикрыл глаза, откинув голову на ее плечо. Дыхание Медузы пахло дикими травами и ночной прохладой.
Шорох сбоку заставил его открыть глаза.
Тайра-но Кагэкиё вышла из тени сада, ступая бесшумно, как кошка. Дух мщения сняла свои доспехи, оставшись в легком черном одеянии, открывавшем ее изящную шею и сильные плечи. Ее катана покоилась в ножнах на поясе.
Подойдя к веранде, Кагэкиё опустилась на колени перед Гарри, положив руки ему на бедра и заглядывая снизу вверх своими горящими алыми глазами.
– Мой господин, – прошептала она, и в ее голосе не было прежней ярости – лишь бездонная, почти религиозная преданность. – Сегодня ты показал им, кто ты есть. Ты не раб. Не сломанная кукла. Ты – пламя, пережившее погребальный костер.
– Кагэкиё… – Гарри провел рукой по ее шелковистым темным волосам.
Эвенджер сладостно зажмурилась, подаваясь навстречу его ласке:
– Моя месть завершилась в тот день, когда пал род Тайра. Столетиями я была лишь комком ярости в пустоте трона героев. Но когда ты призвал меня… когда твоя боль отозвалась в моем клинке… я обрела новую цель. Я не позволю времени забрать тебя без боя. Даже если боги подземного мира явятся за твоей душой, я изрублю их врата на щепки.
– Две грозные женщины и один хрупкий мальчик. Какая драматичная картина.
Гарри и слуги повернули головы.
В дверях веранды, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, стояла Ольга Мария. Она была одета в простую шелковую пижаму, поверх которой была накинута форменная мантия Анимусфир. В руках девушка сжимала массивный свиток и серебряный звездный хронометр.
– Ольга? Ты почему не спишь? – удивился Гарри.
– А ты думаешь, я могу спать, пока некоторые безответственные субъекты рискуют своими контурами ради дешевых эффектов?! – вспыхнула она с привычным раздражением, но ее голос тут же стих под спокойным взглядом Гарри. Она подошла ближе, кусая губу, и опустилась на настил рядом с ним, демонстративно отвернувшись в сторону сада. – Я… я перепроверила данные.
– Данные? – переспросила Медуза, слегка приподняв бровь.
– Моделирование звездного неба Халдеи, – тихо, почти шепотом заговорила Ольга. Ее пальцы нервно теребили бахрому мантии. – Если… если использовать ритуал синхронизации духовного ядра через внешние катализаторы… можно замедлить распад клеток. Это не вылечит тебя полностью, Поттер. Черви уничтожили саму основу твоей пранической генерации. Но… это может дать тебе не три года. А семь. Может быть, десять.
Гарри замер. Он посмотрел на профиль девушки – бледный в лунном свете, напряженный, с дрожащими ресницами. Он знал, сколько сил требует подобная работа от наследницы великого рода. Она не спала ночами, рылась в запретных архивах, спорила со старейшинами Башни – и всё ради него. Ради мальчика, которому британские волшебники вынесли смертный приговор еще в детстве.
– Ольга, – негромко позвал он.
– Что?! Опять будешь говорить, что я зря трачу время?! Что ты смирился со своей судьбой?! – она резко повернулась к нему, и в ее глазах блеснули настоящие слезы. – Замолчи! Не смей этого говорить! Я – Ольга Мария Анимусфир! Я никогда не проигрываю! И я не позволю смерти забрать того, кто… кто…
Она запнулась, ее лицо мгновенно залилось краской до самых корней волос.
Гарри не дал ей договорить.
Он протянул руку, перехватил ее тонкие пальцы и мягко потянул на себя. Ольга охнула, потеряла равновесие и уткнулась носом в его грудь. Прежде чем она успела возмутиться, Гарри крепко обнял ее за плечи, прижимая к себе.
– Спасибо, – прошептал он ей на ухо. – Спасибо, моя звезда.
Ольга застыла в его объятиях. Ее сердце колотилось, как бешеное. Секунду она пыталась упереться руками в его грудь, сохраняя остатки аристократической гордости, но затем шумно выдохнула, обмякла и судорожно вцепилась пальцами в ткань его кимоно, уткнувшись лицом в изгиб его шеи.
– Дурак… – всхлипнула она, и ее плечи задрожали. – Невыносимый, глупый дурак… Я ненавижу тебя за то, что ты заставляешь меня так бояться.
Кагэкиё наблюдала за ними с легкой, несвойственной духу мщения полуулыбкой. Медуза лишь крепче прижалась к спине Гарри, замыкая их всех в кольцо тепла и защиты.
Дверь сёдзи позади них тихо отъехала в сторону.
– Слишком шумно, – раздался сонный голос.
Лизритт, босая, в просторной белой ночной рубашке, вышла на веранду. Белые волосы стояли торчком, глаза слипались. Она подошла к сплетенным фигурам, оглядела их сонным взглядом и, ни секунды не сомневаясь, просто завалилась сверху, накрыв собой Гарри, Ольгу и частично Кагэкиё.
– Эй! Лизритт! Ты тяжелая, пусти! – приглушенно пискнула Ольга из-под ее бока.
– Лиз спать хочет, – пробормотала гомункул, обхватывая Гарри своими длинными, сильными руками поперек талии и утыкаясь лицом ему в ключицу. – Гарри теплый. Здесь пахнет чаем и ночью. Лиз остается тут.
– Похоже, у нас нет выбора, – тихо рассмеялся Гарри, чувствуя тяжесть и тепло тел, окружавших его со всех сторон.
Ольга поворчала еще немного для порядка, но так и не сделала ни единой попытки выбраться. Напротив, она поудобнее устроила голову на плече Гарри, закрывая глаза. Кагэкиё опустила голову ему на колени, ее длинные волосы накрыли его ноги темным шелком, а Медуза обвила руками их всех со спины, укрывая своими фиолетовыми прядями, словно плащом.
Гарри сидел в центре этого живого, дышащего кокона.
Его тело болело. Магические контуры внутри напоминали треснувшее стекло, склеенное чужой волей и древними рунами. Время неумолимо отсчитывало песчинки его жизни, и этот таймер нельзя было остановить.
Но прямо сейчас, глядя на звезды сквозь листву кленов, Гарри не чувствовал ни страха, ни горечи.
Где-то далеко за океаном, в холодном каменном замке, дрожал от страха Годрик Поттер, не знающий, как выжить в турнире без украденной у брата магии. Где-то там Лили Поттер топила свое запоздалое раскаяние в слезах, а Джеймс сжимал обломки палочки, пытаясь собрать осколки своего разрушенного эго. Они жили в иллюзии силы, окруженные призраками былой славы.
А здесь, на краю земли, в доме бывшего врага, среди героических духов, искусственных людей и гордых магов, брошенный ребенок обрел то, что нельзя купить за все золото Гринготтса.
Он обрел покой. Он обрел любовь, за которую стоило умереть – но ради которой он будет жадно, яростно цепляться за каждый подаренный ему день.
Гарри прикрыл глаза, слушая мерное дыхание Ольги, тихое урчание Лизритт и биение сердец тех, кто стоял на страже его сна.
Ночь над Фуюки была глубокой, чистой и бесконечно живой.