Марионетка семьи Мато
Ярость леди Гринграсс и тепло забытых клятв
Утренний туман над Фуюки еще не успел рассеяться, цепляясь влажными клочьями за черепичные крыши особняка Эмия, когда охранные руны внешнего контура отозвались мягким, но отчетливым перезвоном.
Это не было вторжением. В барьер не ломились с грубой силой, как три дня назад бестолковые британские гости; вибрация праны скорее напоминала вежливый, но властный стук тяжелого дверного молотка в парадные двери.
– Кого там еще принесло в такую рань? – проворчала Рин Тосака, выходя на крыльцо с чашкой крепкого кофе в руках. На ней были надеты домашние шорты и безразмерный свитер Широ. – Если это снова посыльные из ассоциации с запросами по инциденту на холме, я спущу на них Лансера.
– Это не Ассоциация, Тосака, – раздался с ветки старой сосны насмешливый голос Кухулина.
Кельтский герой сидел, свесив одну ногу в джинсах, и лениво щурился в сторону ворот:
– Там дамочка. Очень злая, очень породистая и одетая так, будто собралась на похороны своего худшего врага. А с ней три девчонки. Две мелкие, одна постарше. Оружия не обнажают, палочки спрятаны в рукавах.
Гарри вышел следом за Рин. На нем было темное домашнее кимоно, полы которого скрывали искусственные рунические сочленения на предплечьях. Боль в груди сегодня была терпимой – очередная порция настойки Токо и утренняя порция каши, которую в него насильно впихнула Лизритт, сделали свое дело.
Рядом с Гарри немедленно возникли две тени. Тайра-но Кагэкиё материализовалась по левую руку, ее алые глаза хищно сверкнули из-под челки, а рука легла на эфес катаны. Справа неслышно встала Медуза, ее повязка была аккуратно поправлена, скрывая взгляд Горгоны, но поза выражала абсолютную боевую готовность.
– Я открою, – тихо сказал Гарри.
– Я пойду с тобой, они-сан, – Широ появился в дверях кухни, вытирая руки полотенцем. На поясе мечника привычно висели ножны.
Ворота поместья медленно распахнулись.
На вымощенной камнем подъездной дорожке стояла женщина. Высокая, статная, с точеными аристократическими чертами лица и ледяными голубыми глазами, в которых сейчас бушевал настоящий шторм. Ее темные волосы были уложены в сложную, строгую прическу, а изумрудно-зеленая дорожная мантия из тяжелого шелка была подбита мехом серебристой лисицы. В руках она сжимала трость с навершием из черного оникса.
За ее спиной жались три девочки-подростка. Две из них были поразительно похожи на женщину: старшая, с идеальной осанкой, светлыми золотистыми волосами и маской надменного ледяного спокойствия на лице; младшая – хрупкая, с большими серыми глазами, кутавшаяся в теплый шарф; и третья – темноволосая, с озорными карими глазами и россыпью веснушек на круглом личике, которая с нескрываемым восторгом и любопытством вертела головой по сторонам.
Женщина сделала шаг вперед. Ее взгляд упал на Гарри.
Ее идеальная, вымученная поколениями чистокровных предков осанка на мгновение дрогнула. Трость стукнула о гравий.
– Гарри?.. – выдохнула она. Ее голос, изначально приготовленный для холодного светского раунда, надломился, обнажив сырую, кровоточащую боль.
Гарри нахмурился, вглядываясь в черты ее лица. В тумане затертых детских воспоминаний, похороненных под кошмаром чулана Дурслей и червивой ямы Зокена, вспыхнула слабая, крошечная искра. Запах лаванды. Мягкие шелковые перчатки. Женщина, которая держала его на руках в день его первого дня рождения, пока Джеймс и Сириус пьяно орали тосты за «Мальчика-Который-Выжил» в соседней комнате.
– Леди Гринграсс? – неуверенно произнес он.
– Роксана, мерлиновы кости, зови меня просто Роксана! – вскрикнула женщина и, совершенно наплевав на этикет, на подозрительно оскалившуюся Кагэкиё и на зависшее в воздухе напряжение, бросилась вперед.
Она не стала соблюдать дистанцию. Она просто упала перед ним на колени прямо в дорожную пыль и прижала его к себе.
Ее объятия были отчаянными, почти судорожными. Она пахла дорогой пудрой, вереском и острой, горькой яростью. Ее руки, затянутые в тонкую лайковую кожу, дрожали, когда она гладила его по спине, словно проверяя, настоящий ли он, целый ли, не растает ли призраком утреннего тумана.
– Живой… Пресветлая Моргана, ты живой… – шептала она ему в шею, и Гарри почувствовал, как горячие капли слез падают на ворот его кимоно. – Мальчик мой… Мой бедный, брошенный мальчик… Что они с тобой сделали?..
Кагэкиё медленно убрала пальцы с рукояти меча. Эвенджер склонила голову набок, уловив в душе этой чужачки не яд предательства, а чистейшую, выжженную скорбь матери, потерявшей дитя.
– Леди… Роксана, – мягко проговорил Гарри, осторожно коснувшись ее плеча своими новыми марионеточными пальцами. – Всё хорошо. Пожалуйста, встаньте. Здесь холодно.
Роксана отстранилась, судорожно втянув воздух, и ее взгляд скользнул по его шее, где из-под ткани выглядывали синюшные рубцы от гребневых червей, переплетенные с серебряными нитями Токо. Ее зрачки расширились от немого ужаса. Тонкие аристократические пальцы потянулись к шрамам, но замерли в воздухе, боясь причинить боль.
– Это правда… – прошептала она, белея как полотно. – То, что Бруствер кричал в атриуме… Это чистая правда. Черви. Они грызли тебя заживо…
– Мама, – тихо позвала старшая из девочек, сделав шаг вперед. Ее холодное лицо треснуло, обнажив искреннее потрясение. – Поднимись, пожалуйста. На нас смотрят.
Роксана глубоко вздохнула, вытерла уголки глаз кружевным платком и поднялась на ноги. В одно мгновение убитая горем женщина исчезла, уступив место разъяренной матриарху одного из самых влиятельных родов магической Британии.
– Прости меня, Гарри, – произнесла она твердым, звенящим сталью голосом. – И вы… простите за вторжение, хозяева этого дома. Я – Роксана Гринграсс, урожденная Блэк по боковой линии, глава дома Гринграсс. И крестная мать этого ребенка. Мать, которая слишком поздно узнала, в какой ад превратили его жизнь те, кто клялся защищать его.
– Проходите в дом, – спокойно произнес Широ, распахивая двери шире. Взгляд мечника смягчился. – Завтрак еще теплый. Мы нальем вам чаю.
***
В большой гостиной дома Эмия воцарилась непривычная тишина, разбавляемая лишь стуком фарфоровых чашек.
Гости сидели на татами. Дафна Гринграсс – та самая светлая девочка – сидела с безупречно прямой спиной, но ее глаза то и дело испуганно косились на Артурию, которая с невозмутимым видом уплетала четвертую тарелку риса, и на Лизритт, которая стояла позади дивана Гарри, положив тяжелые руки ему на плечи и сверля англичанок немигающим янтарным взглядом.
Младшая, Астория, сжалась рядом с матерью, с любопытством и легкой грустью разглядывая руки Гарри. А вот третья девочка – Трейси Дэвис – уже успела освоиться. Она вовсю стреляла глазками в сторону Кухулина, который с ухмылкой крутил в пальцах яблоко, прислонившись к дверному косяку.
– С ума сойти, – шепотом выдала Трейси, толкнув Дафну локтем. – Даф, ты видела его копье? Настоящее копье! А парень с рыжими волосами на кухне… он что, готовит сам? Без домовиков? Чистокровный маг у плиты?!
– Заткнись, Трейси, веди себя прилично, – сквозь зубы процедила Дафна, хотя сама едва сдерживала дрожь.
Она чувствовала плотность праны в этой комнате. Для девочки, выросшей в стерильном мирке Хогвартса, где самым страшным считались отработки у Снейпа, присутствие здесь нескольких Героических Душ давило на сознание многотонной гранитной плитой.
Токо Аодзаки сидела в своем кресле, лениво выпуская дым в приоткрытое окно. Рядом с ней устроилась Ольга Мария, одетая в парадную мантию Анимусфир. Наследница Башни смотрела на миссис Гринграсс с легким прищуром, оценивая статус и намерения незваных гостей.
– Итак, леди Гринграсс, – начала Рин, подавая гостье пиалу с зеленым чаем. – Лорд Эл-Меллой передал нам, что в Лондоне произошел… определенный скандал. Но он не вдавался в подробности. Что произошло после того, как Джеймс Поттер вылетел из наших ворот?
На губах Роксаны Гринграсс появилась улыбка. Хищная, безжалостная, наполненная чистейшим ядом.
– Скандал? – переспросила она, и фарфор в ее руке едва слышно звякнул. – О нет, мисс Тосака. Это был не скандал. Это была публичная казнь его чести.
Она повернулась к Гарри, и в ее глазах снова вспыхнула смесь нежности и слепой ярости:
– Когда эти трое идиотов вернулись через аварийный портал в атриум Министерства Магии, Джеймс начал вопить на весь зал. Он орал, что ты связался с восточными темными магами, что ты проклят, что ты – неблагодарный выродок, посмевший поднять руку на собственного отца. Вокруг собралась толпа. Чиновники, мракоборцы, репортеры «Пророка»… И тут Кингсли Бруствер, да благословит его Моргана за остатки совести, бросил свою служебную мантию Джеймсу под ноги.
Роксана сделала глоток чая, ее пальцы сжались на чашке так, что побелели костяшки:
– Кингсли во всеуслышание рассказал всё. Каждое слово. Про маггловский чулан. Про то, что Дурсли продали пятилетнего ребенка старику-ритуалисту. Про червей, которые выжгли твое тело дотла. И про то, что Джеймс явился к тебе не за тем, чтобы спасти, а чтобы забрать родовую силу для своего драгоценного Годрика.
– И что сделал Джеймс? – тихо спросил Широ, оперевшись о кухонную стойку.
– Он попытался заставить Бруствера замолчать, – усмехнулась Роксана. – Начал кричать, что это государственная тайна, что Дамблдор все объяснит… Я была в атриуме, Гарри. Я пришла туда по делам попечительского совета. И когда я услышала это… когда я осознала, ЧТО они с тобой сотворили… во мне проснулась кровь моих предков-Блэков.
– Мама буквально сорвала с петель барьер безопасности, – подала голос Астория, ее тонкий голосок дрожал от воспоминаний. – Она выхватила палочку…
– Я не стала тратить время на дуэльный этикет, – отрезала Роксана. – Я подошла к Джеймсу Поттеру и сломала ему нос основанием моей трости. А когда он упал, я применила к нему древнее проклятие разрыва клятв. Как твоя крестная мать, я связала свою магию с твоей при твоем рождении. И этой же связью я ударила его по остаткам магического ядра.
Ольга Мария не сдержала восхищенного цоканья языком:
– Симпатическая магия возмездия по линии крови. Жестоко. И очень эффективно.
– Это было только начало, – с мстительным удовлетворением продолжила леди Гринграсс. – Я использовала старое школьное заклинание Инкарцеро вперемешку с левитационными чарами. Я привязала его за лодыжки и… за его собственные шелковые подштанники, сорвав с него мантию лорда. И вздернула под самый купол атриума, прямо на острие трезубца статуи Магического Братства.
Трейси Дэвис тихо фыркнула в кулак, пытаясь сдержать дикий хохот. Дафна лишь тяжело вздохнула, прикрыв глаза ладонью.
– Он висел там два часа, – звенел голос Роксаны. – На глазах у сотен магов, журналистов и министра Фаджа, который от ужаса боялся выйти из лифта. Джеймс выл, умолял снять его, орал про честь рода… А я стояла внизу и перед всей толпой объявила его клятвопреступником. Магом, лишенным чести, продавшим собственную плоть и кровь ради сиюминутной славы. Я официально аннулировала союз между родами Гринграсс и Поттер и наложила кровную пеню на их сейфы в Гринготтсе.
– Вот это женщина! – громко заржал Кухулин, одобрительно хлопнув себя по бедру. – Слышишь, Базетт? Вот как надо разбираться с должниками! А ты всё протоколы составляешь!
– Лансер, помолчи, – бросила Базетт, но уголки ее губ дрогнули в редкой улыбке.
– А потом? – спросил Гарри. В его изумрудных глазах не было злорадства. Лишь спокойное, бесстрастное любопытство.
– А потом явился Дамблдор, – лицо Роксаны потемнело. – Старик пытался замять всё. Пел свои обычные песни о «высшем благе», о «досадном недоразумении», о том, что Гарри в надежных руках и что нельзя разрушать надежду Британии перед лицом возрождающейся тьмы. Но было поздно. «Ежедневный пророк» вышел с экстренным выпуском. На первой полосе – висящий под потолком Джеймс в одних трусах и заголовок на полстраницы: «Цена победы: Мальчик-Который-Выжил куплен ценой жизни собственного брата».
– Лили… видела это? – тихо задал вопрос Гарри.
Роксана помолчала, ее взгляд потеплел, но остался жестким:
– Видела. Она примчалась в Министерство, когда Джеймса наконец сняли. Гарри… она не знала. Я презираю ее за слепоту, за то, что она безропотно подчинилась воле Дамблдора и заперлась в мэноре, нянча Годрика. Но она действительно думала, что ты живешь в безопасности у магглов под защитой древних чар крови. Когда она узнала правду… она не стала защищать мужа. Она влепила ему две пощечины, прямо там, перед репортерами, и заявила, что подает на раздельное проживание. Сейчас Лили заперлась в доме в Годриковой Лощине. Она в истерике. Пытается пробиться через камин к французским связным, чтобы добраться до тебя.
– Пусть не утруждает себя, – холодно произнесла Кагэкиё. Дух мщения сделала шаг вперед, ее латы глухо звякнули. – Если та женщина явится сюда с запоздалыми слезами, я сниму с нее скальп быстрее, чем она успеет произнести имя моего господина. Где были ее слезы, когда черви высасывали его костный мозг?
Дафна и Астория вздрогнули от звука голоса Эвенджера. В нем звучала такая неприкрытая, первобытная жажда крови, что воздух в комнате словно сгустился.
– Тише, Кагэкиё, – Гарри накрыл руку духа своей ладонью.
Прикосновение подействовало мгновенно: ярость слуги растаяла, сменившись покорным теплом, и она опустилась на колено у его ног, прижавшись лбом к его колену.
Гарри посмотрел прямо в глаза крестной:
– Почему ты не пришла раньше, Роксана? Десять лет. Ни одного письма. Ни одного визита.
Леди Гринграсс опустила голову. Ее плечи мелко задрожали, маска холодной аристократки окончательно осыпалась пеплом.
– Я пыталась, Гарри, – прошептала она, и в ее голосе звенело отчаяние. – Клянусь всей магией моего рода, я пыталась! На следующий же день после той ночи в Годриковой Лощине, когда стало известно, что тебя отдали Дурслям, я подала официальный запрос в Визенгамот на оформление единоличной опеки. Я – твоя крестная мать! Древнее право стояло за мной!
Она сжала кулаки до белизны костяшек:
– Но Дамблдор… Этот старый паук лично заблокировал прошение. Он заявил на закрытом заседании, что род Гринграсс «слишком серый», что в нас течет кровь Блэков, и что ты должен расти в изоляции от магического мира, в абсолютной безопасности под защитой кровных уз твоей тетки. Фадж тогда только метил в кресло министра и заглядывал старику в рот. Мои запросы отклоняли шесть раз! Я нанимала частных детективов, чтобы найти тебя в графстве Суррей, но адрес был скрыт Фиделиусом высшего круга, наложенным самим Дамблдором! Ни один сыщик не мог даже ступить на Тисовую улицу!
– Замкнутый контур скрытия, – кивнула Токо, выпуская дым. – Классический прием изоляции объекта. Мальчика намеренно прятали от любых влиятельных покровителей. Чтобы к одиннадцати годам получить абсолютно чистого, сломленного и благодарного слугу, готового умереть по первому слову великого наставника. Старик просчитался только в одном: магглы оказались куда более гнилыми тварями, чем он рассчитывал.
– Они продали его за маггловские бумажки… – всхлипнула Астория, пряча лицо в плече старшей сестры. Дафна крепко обняла ее, ее собственные глаза были подозрительно влажными.
Гарри молчал. Он смотрел на Роксану. Он видел потоки ее праны – чистые, искренние, искаженные глубоким чувством вины, которое сжигает человека изнутри быстрее любого яда. Она не лгала. Она действительно боролась за него. В том далеком, чужом мире, где его жизнь была лишь разменной монетой в играх бородатого кукловода.
Гарри поднялся с дивана. Медуза осторожно поддержала его за локоть, но он мягко качнул головой, показывая, что справится сам.
Он подошел к столу, опустился на колени перед Роксаной и взял ее дрожащие руки в свои.
Его пальцы – искусственные, переплетенные тонкими серебряными нитями Токо – были прохладными. Но его прикосновение было живым.
– Я не виню тебя, Роксана, – негромко, но отчетливо произнес Гарри. – Ты сделала всё, что могла. Ты пришла за мной, когда узнала правду. Ты разорвала лицо человеку, предавшему меня. Для меня… этого более чем достаточно.
Роксана судорожно вздохнула, ее губы задрожали, и она снова подалась вперед, уткнувшись лбом в его здоровое плечо.
– Прости меня… Прости, что не сожгла тот чертов дом в Суррее дотла… Прости, что опоздала…
– Ты не опоздала, – Гарри слабо улыбнулся. – Ты здесь. В моем настоящем доме.
***
Напряжение, висевшее в воздухе, начало медленно таять, уступая место осторожному любопытству.
– Так… – протянула Трейси Дэвис, переводя взгляд с одного обитателя особняка на другого. – Если с драмой покончено… Можно задать вопрос, от которого у меня сейчас взорвется мозг?
– Трейси, ради Салазара, помолчи, – предостерегающе шикнула Дафна.
– Нет, серьезно! – темноволосая девочка вскинула руки. – Гарри, кто все эти люди?! Эта прекрасная леди с закрытыми глазами, – она указала на Медузу, – источает столько магии, что у меня кончики волос искрят! А вон та грозная воительница в латах, – взгляд на Кагэкиё, – выглядит так, будто может разрубить здание Министерства пополам! А вон та блондинка с алебардой…
– Лизритт, – представилась гомункул, даже не моргнув. – Лиз охраняет Гарри. И кормит Гарри. Ты слишком громкая. Гарри нужен покой.
– Лиз, она просто любопытная, – мягко остановил ее Гарри, вернувшись на свое место.
– Это Слуги, мисс Дэвис, – взяла слово Ольга Мария, расправив плечи с привычным величием. – Героические Души, призванные из Трона Героев для участия в Войне за Святой Грааль. Концептуальные сущности наивысшего порядка, рядом с которыми ваши британские магические трюки выглядят как возня детей в песочнице.
Дафна замерла, ее серые глаза расширились:
– Героические Души?.. Вы хотите сказать… ожившие легенды? Древние духи из мифов?
– Вроде того, блондиночка, – осклабился Кухулин, крутанув копье в пальцах с глухим свистом. – Кухулин из Ульстера. Сын Луга. Дядюшка этого парня по боевой части. Если твой папаша решит явиться сюда с претензиями, передай ему, чтобы сразу заказывал погребальную ладью.
Дафна побледнела еще сильнее. Кухулин. Пёс Куланна. Герой ирландского эпоса, чье имя изучали на уроках истории магии как древний миф эпохи кельтских королей. И он стоял здесь, в трех метрах от нее, одетый в современные джинсы и ухмыляющийся, как уличный хулиган.
– А вы?.. – Астория робко посмотрела на Артурию, которая как раз аккуратно отставила пустую миску и промокнула губы салфеткой.
– Артурия Пендрагон, – спокойно и с бесконечным достоинством произнесла Сейбер. – Король Рыцарей. Хранительница Британии.
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как на кухне капает вода из крана.
Роксана медленно перевела взгляд с короля на своего крестника, затем на Широ, который как раз наливал Артурии добавку чая.
– Король Артур… – прошептала леди Гринграсс. – Женщина?.. И она… живет в этом доме?
– И ест за троих взрослых мужчин, – не удержалась от шпильки Рин Тосака, заработав сердитый, королевский взгляд от мечницы. – Добро пожаловать в дурдом семьи Эмия, леди Гринграсс. Здесь мифы моют посуду, а древние проклятия лечат травяными отварами.
– Но… Гарри, – подала голос Астория. Девочка подошла ближе к дивану, ее хрупкая фигурка казалась почти невесомой. Она остановилась рядом с юношей, глядя прямо на его изувеченное левое плечо. – Тебе… больно?
Гарри посмотрел на нее. В ее серых глазах не было страха или брезгливости. Там было нечто иное – глубокое, выстраданное понимание.
– Иногда, – честно ответил он. – Когда контуры перегружаются.
Астория протянула тонкую, почти прозрачную ручку и коснулась ткани его кимоно там, где под ней скрывались серебряные шарниры:
– Я знаю, каково это. Когда тело пожирает само себя изнутри. У меня… проклятие крови. Родовое проклятие Гринграссов, которое пропустило Дафну, но досталось мне. Мои клетки медленно угасают. Колдомедики святого Мунго говорят, что я вряд ли доживу до двадцати пяти.
Гарри вздрогнул.
Он посмотрел на Роксану – на лице матери застыла немая, раздирающая душу мука. Посмотрел на Дафну – старшая сестра сжала зубы, ее глаза блестели от сдерживаемых слез.
Две искалеченные судьбы. Мальчик, чью жизнь сожрали черви чужого рода, и девочка, несущая в своей крови яд собственных предков.
– Три года, – негромко произнес Гарри. – Мне осталось от силы три года. Токо и Ольга пытаются продлить этот срок, но… время не обмануть.
– Пять лет, Поттер! – яростно выкрикнула Ольга Мария, вскакивая на ноги. Ее щеки пылали от гнева и боли. – Я сказала – минимум пять! А если расчеты созвездий совпадут с ритуалом Халдеи – все семь! Не смей хоронить себя раньше времени, идиот!
Астория слабо улыбнулась сквозь проступившие слезы:
– Значит, мы с тобой товарищи по несчастью, Гарри. Но ты… ты выглядишь таким сильным. Вокруг тебя столько людей, которые тебя любят.
– Теперь и мы с тобой, – твердо произнесла Дафна, подойдя к сестре и положив руку ей на плечо. Ее маска «Ледяной принцессы Слизерина» окончательно растаяла. – Род Гринграсс не бросает своих. Мы отреклись от Поттеров, но ты – наш крестный брат. Если в библиотеках нашей семьи есть хотя бы строчка о стабилизации ядра души… я перерою все фолианты. Лично.
– Моя дочь говорит правду, – Роксана поднялась на ноги, ее голос звучал торжественно и непоколебимо. – Я привезла с собой не просто сочувствие, Гарри. Я привезла доступ к родовым хранилищам древней магии крови. То, что копилось столетиями.
Она повернулась к Токо Аодзаки и Ольге:
– Леди. Если ваши методики требуют катализаторов высшего порядка, древних артефактов или редчайших реагентов… Золото и влияние дома Гринграсс в вашем распоряжении. Фадж сейчас боится меня больше, чем Темного Лорда. Я вытрясу из британских архивов всё, что вам потребуется.
Токо медленно затянулась сигаретой, выпустила тонкую струйку дыма и приподняла бровь:
– А вот это уже деловой разговор. Магия крови островных чистокровных семейств имеет интересную структуру. В сочетании с моими разработками по кукольным сосудам и астромантией юной мисс Анимусфир… мы действительно можем сотворить маленькое чудо.
– Мы сотворим его, – отрезала Ольга, скрестив руки на груди и бросив собственнический взгляд на Гарри. – Потому что этот болван еще должен мне патент на руническую стабилизацию. Я не выпущу его из этого мира, пока он не расплатится.
***
День плавно перетек в теплый, шумный вечер.
Широ превзошел сам себя. На низком столе в гостиной появились горы еды: запеченная с травами свинина, нежнейший тофу, темпура из свежих креветок, говядина по-сычуаньски и гигантские миски с рисом.
Трейси Дэвис сидела рядом с Сакурой и с восторгом училась держать палочки, периодически роняя кусочки мяса и заливаясь звонким смехом.
– Ой, мамочки, это же в сто раз вкуснее, чем тыквенный пирог в Хогвартсе! – щебетала она, уплетая свинину. – Сакура-сан, вы настоящая волшебница! Без всяких палочек!
Сакура тихо хихикала, подкладывая девочке добавку:
– Спасибо, Трейси-чан. Широ-сан научил меня готовить этот соус. Он всегда говорит, что еда должна приносить радость.
Дафна сидела рядом с Рин и Лувией. Три аристократки быстро нашли общий язык, обсуждая тонкости управления семейными активами и политику европейских магических анклавов. Лувия, грациозно обмахиваясь веером, уже планировала совместную финансовую операцию по выдавливанию британских монополий из Швейцарии, а Дафна, слушая ее, с каждым глотком дорогого вина понимала, насколько убогим и тесным был мирок ее родной школы.
Астория сидела на диване рядом с Гарри. Девочка пила сладкий чай с жасмином, а Лизритт, устроившись с другой стороны, аккуратно очищала для нее мандарин, разделяя его на дольки.
– Вот, – прогудела гомункул, протягивая фрукт Астории. – Ешь. Витамины нужны слабым телам. Селла говорит, цитрусовые разгоняют застойную кровь.
– Спасибо, Лизритт, – смущенно улыбнулась девочка, принимая угощение.
– Гарри, – тихо позвала Роксана, сидевшая напротив. Ее взгляд был задумчивым. – Ты знаешь, что происходит в Хогвартсе прямо сейчас?
– Турнир Трех Волшебников, – ответил он, делая глоток чая. – Флэт рассказывал.
– Именно, – нахмурилась леди Гринграсс. – Вчера состоялся выбор чемпионов. Кубок Огня выбросил имена. Чемпионом Дурмстранга стал Виктор Крам. От Шармбатона – Флёр Делакур. От Хогвартса выбрали Седрика Диггори из Хаффлпаффа… Но затем Кубок вспыхнул снова. И выбросил четвертое имя.
– Годрик? – спокойно спросил Гарри.
– Да, – кивнула Роксана. – Дамблдор утверждает, что это происки темных сил, желающих погубить «надежду нации». Но школа раскололась. Половина учеников носит значки «Поттер – вор и обманщик». А после вчерашней статьи о Джеймсе и о том, как они обошлись с тобой… Годрик стал всеобщим посмешищем. Он больше не сияющий герой. Он – избалованный мальчишка, который прячется за спинами родителей и украл чужую славу.
– Первый тур через пять дней, – добавила Дафна, оторвавшись от разговора с Лувией. – Драконы, Гарри. Им привезли настоящих боевых драконов. Годрик на тренировках не может удержать даже щитовые чары. Без родовой мантии Поттеров, которую семейная магия отказывается активировать без твоего благословения, он… он просто мишень.
Гарри молчал, глядя в темнеющее окно сада.
– Ты не хочешь помочь ему? – осторожно спросила Роксана. В ее голосе не было упрека, только материнское желание понять. – Один росчерк пера. Отказ от наследия в пользу брата вернул бы родовую защиту их мэнора.
– Нет, – твердо и спокойно ответил Гарри.
Кагэкиё, сидевшая позади него в тени, одобрительно хмыкнула. Медуза, стоявшая у стены, тихо переплела пальцы, ее лицо оставалось безмятежным.
– Годрик вырос в шелках, – произнес Гарри, глядя на свои руки. – Ему рукоплескали