Марионетка семьи Мато
Лазеры, когти и треснувшее величие
День в поместье Эмия начался со странного пространственного возмущения.
Обычно утро в доме на холме Мияма подчинялось строгому, почти медитативному ритму: звон сковородок Широ, шелест шелковых одежд Медузы, монотонное ворчание Селлы и тяжелое дыхание Базетт, завершающей традиционную разминку во дворе. Однако едва солнце коснулось вершин вековых сосен, как воздух в гостиной внезапно зазвенел тысячами крошечных хрустальных колокольчиков.
Тайра-но Кагэкиё материализовалась у футона Гарри еще до того, как перезвон затих. Клинок Эвенджера покинул ножны на треть, алые глаза духа мщения впились в центр комнаты, где ткань реальности начала сворачиваться в спираль, переливающуюся всеми цветами радуги.
– Пространственное смещение высшего порядка, – констатировала Медуза, бесшумно скользнув к Гарри и заслонив его своим телом. Ее рука легла на повязку, закрывающую глаза Горгоны, готовая сорвать ткань при малейшем намеке на угрозу.
– Всем успокоиться, – раздался от двери ленивый, прокуренный голос Токо Аодзаки. Волшебница держала в зубах незажженную ментоловую сигарету и с глубоким, профессиональным отвращением смотрела на радужную воронку. – Это не вражеское нападение. Просто один старый выживший из ума маразматик решил, что ему скучно.
Из центра воронки с тихим хлопком выпал массивный полированный ящик из красного дерева, инкрустированный чистейшим рубином величиной с кулак взрослого мужчины. Следом выпорхнула аккуратная записка, написанная каллиграфическим почерком чернилами цвета ночного неба.
– Кишкур Зелретч Швайнорг, – прочитала Рин Тосака, подойдя ближе и опасливо косясь на ящик. – Великий маршал магии. Мастер Второго Волшебства. И… покровитель нашей дурацкой семейки.
– Что этому древнему чудовищу понадобилось от нас? – нахмурилась Ольга Мария Анимусфир.
Она уже была на ногах, одетая в безупречный дорожный костюм Часовой Башни. Ее пепельные волосы были собраны в привычную строгую прическу, но под глазами все еще виднелись следы усталости после бессонной ночи, проведенной за расчетами для Гарри. Она подошла к юноше, привычным собственническим жестом положив пальцы ему на пульс у основания шеи. Прохладные прикосновения Ольги мгновенно отозвались в теле Гарри мягким успокоением.
– Контуры стабильны, Поттер, – пробормотала она, слегка краснея, но не убирая ладони. – Но если это чудовище с калейдоскопом решило втянуть тебя в очередную авантюру…
– Давайте сначала прочитаем, – спокойно предложил Гарри.
Он сидел на футоне, опираясь на руки. Новые связки, вживленные Токо, больше не болели по утрам, хотя общая слабость в теле никуда не исчезла.
Лизритт, спавшая у него в ногах, подобно гигантской белоснежной кошке, сладко потянулась, задев его голень своей внушительной массой, и перекатилась на спину.
– Лиз хочет есть, – пробормотала она в потолок янтарными глазами. – Рубиновая коробка не похожа на еду. Она твердая.
Рин осторожно развернула свиток и начала читать вслух:
– «Моим дорогим коллегам на Дальнем Востоке. До моих ушей дошли слухи о том, как забавно обошлись с высокомерными островными дикарями у ваших ворот. Британское министерство магии и их драгоценный Хогвартс слишком долго кичились своей исключительностью, прячась за нелепым статутом о секретности и полагая, что пара взмахов деревянной палочкой делает их владыками таинств. Сегодня в их древней школе проходит первый тур некоего "Турнира Трех Волшебников". Они хвастались, что выставили против детей настоящих драконов. Драконов! Жалких чешуйчатых ящериц, выродившихся до уровня домашнего скота эпохи Упадка. Поскольку лорд Джеймс Поттер имел наглость побеспокоить покой юного носителя рунического синтеза, я решил внести… небольшую поправку в регламент соревнований. В коробке находится трансляционный кристалл Калейдоскопа. Подключите его к проектору. Поверьте, это зрелище стоит каждой крупицы затраченной праны. С наилучшими пожеланиями, старик Зелретч».
– О нет, – простонала Токо, прикрыв лицо ладонью. – Только не это. Если старик берется "исправлять регламент", кто-то обязательно лишится рассудка.
– Эй, рыжий! Врубай кристалл! – раздался с веранды веселый крик Кухулина.
Ирландец вошел в комнату, жонглируя тремя персиками:
– Если старый кровосос обещает цирк, дядюшка Ку ни за что его не пропустит! Тащи экран, Эмия!
Широ лишь тяжело вздохнул, но послушно достал из кладовой переносной проектор, настроенный Рин для просмотра магических архивов.
Через пять минут вся гостиная была погружена в полумрак. Рубин в коробке вспыхнул ослепительным карминовым сиянием, и над столом развернулась колоссальная, трехмерная проекция, передающая изображение в безупречном качестве.
В правом углу проекции светился крошечный индикатор: «Канал 0: Прямая трансляция для Коллегии Лордов Часовой Башни и филиалов Ассоциации Магов».
– Святые звезды… – ахнула Ольга Мария, прижав руки к щекам. – Он транслирует это на всю Часовую Башню! Профессор… весь факультет Нориджа сейчас смотрит на это!
– Смотрите все, начинается! – воскликнул Флэт Эскардос, плюхаясь на татами рядом с Сакурой и сжимая в руках миску со сладким попкорном, невесть откуда взявшимся в доме Эмия.
***
Шотландские нагорья встретили зрителей серым, промозглым небом и оглушительным ревом трибун.
Огромная каменная арена, выстроенная у подножия замка Хогвартс, была забита сотнями магов. На парадных местах сидели судьи: Людо Бэгмен в своей нелепой желто-черной мантии, Барти Крауч с каменным лицом, мадам Максим, Игорь Каркаров и Альбус Дамблдор, чья серебряная борода величественно колыхалась на ветру.
Чуть поодаль, в специальной ложе попечителей, сидел Джеймс Поттер. На его лице до сих пор виднелись следы от недавней встречи с тростью Роксаны Гринграсс: сломанный нос был грубо сросшимся и слегка синеватым, а под глазами залегли тени позора. Впрочем, лорд Поттер изо всех сил пытался держать осанку, гордо вздернув подбородок перед объективами колдокамер.
На самой арене уже завершились первые три выступления. Седрик Диггори, превратив камень в собаку, с трудом унес золотое яйцо от шведского тупорылого дракона. Флёр Делакур усыпила валлийского зеленого, едва не сгорев при этом заживо. Виктор Крам ослепил китайского огненного шара заклятием конъюнктивита.
Трибуны замерли в предвкушении.
– А теперь! – прогремел усиленный магией голос Людо Бэгмена, разнесшийся эхом по холмам. – Наш четвертый чемпион! Самый юный участник в истории турнира! Гордость магической Британии, Мальчик-Который-Выжил – Годрик Поттер!
Гром оваций сотряс трибуны гриффиндорцев.
Из темного туннеля на арену вышел юноша. Годрик Поттер выглядел точной копией своего отца в школьные годы, но доведенной до абсолютного гротеска. На нем была парадная мантия из алой драконьей кожи, на груди сверкал золотой герб рода Поттеров, а аккуратно взлохмаченные темные волосы открывали знаменитый шрам в виде молнии. Палочку из остролиста он держал с небрежным изяществом человека, свято убежденного в том, что сама вселенная обязана падать перед ним ниц.
– Какой напыщенный индюк, – процедила Дафна Гринграсс, сидевшая в гостиной Эмия рядом с Лувией.
– Порода видна сразу, – холодно усмехнулась Роксана Гринграсс, элегантно отпивая чай. – Пустота, завернутая в дорогой шелк.
Годрик вышел на середину арены, самодовольно помахал рукой вопящей толпе и повернулся к противоположному концу загона, где за массивной железной решеткой должен был находиться самый свирепый зверь турнира – венгерская хвосторожка.
– Выпускайте ящерицу! – крикнул Годрик, картинно крутанув палочку. – Я покажу миру, как истинный герой Британии справляется с темными тварями!
Джеймс в своей ложе зааплодировал, сияя от гордости.
Однако за решеткой творилось нечто странное.
Вместо грозного рыка дракона из темноты туннеля донеслись звуки, которые повергли в ступор даже Дамблдора.
*– Дори-дори-дори-дори…*
Это было не шипение. И не рычание. Это было ритмичное, механическое, абсолютно безумное бормотание, от которого по коже магов побежали мурашки.
– Что это? – нахмурился Бэгмен, глядя в свои бумаги. – Простите, уважаемые зрители, кажется, хвосторожка… э-э… испытывает некоторые проблемы с пищеварением?
Железная решетка, способная выдержать удар хвоста взрослого дракона, внезапно… исчезла. Не была сломана, не взорвана – она просто схлопнулась в двухмерную картинку, свернулась в трубочку и с громким мультяшным звуком «плюх» растворилась в воздухе.
Из темного туннеля неспешной, шаркающей походкой вышло… существо.
Трибуны Хогвартса онемели.
В гостиной особняка Эмия повисла мертвая тишина, которую первой нарушила Токо Аодзаки. Сигарета выпала из ее приоткрытых губ, прожгла дыру на брюках, но волшебница даже не шелохнулась.
– Твою мать… – шепотом выдавила великая кукольница. – Старик совсем с катушек слетел. Он открыл шлюз в Пародийное Пространство.
Существо ростом едва достигало колена взрослого человека.
Оно выглядело как искаженная, двухмерно-стилизованная карикатура на белую кошку с человеческим лицом, огромными круглыми глазами цвета пустой бездны и короткими, похожими на обрубки ручками и ножками. На ней было надето нелепое платье горничной, на голове торчали треугольные кошачьи ушки, а лицо не выражало абсолютно ничего, кроме тупого, вселенского хаоса.
– Буренью-ю-ю~ – протянуло создание тонким, писклявым голосом, эхом прокатившимся по зачарованным мегафонам арены.
Существо остановилось посреди арены, почесало задней лапой за ухом, достало из складок платья крошечную пачку сигарет, чиркнуло зажигалкой, глубоко затянулось и сплюнуло на священный каменистый грунт Хогвартса.
– Э-э… – Годрик Поттер замер с поднятой палочкой, растерянно моргая. – Это… это шутка? Директор Дамблдор! Что это за мерзкий домашний эльф-мутант?! Где мой дракон?!
– Что это за скверна? – прошипела Кагэкиё в комнате Гарри, ее рука судорожно сжала рукоять катаны. – Это… это не демон. Это даже не дух. В этом создании нет чести, нет гнева… Только чистая, концентрированная бессмыслица!
– Неко-Арк, – прошептал Гарри, чьи глаза расширились. Он читал заметки Токо о пространственных аномалиях Второго Волшебства. – Зелретч заменил хвосторожку абсолютным воплощением энтропии.
– Оно… забавное, – подала голос Лизритт, не отрывая взгляда от проекции. – Лиз хочет погладить круглую кошку.
– Лиз, ради всего святого, не подходи к ней, если увидишь вживую, – дрожащим голосом предупредила Рин, чье лицо приобрело зеленоватый оттенок. – Этот кошмар способен переписать законы физики ради банки консервов.
Тем временем на арене Годрик Поттер оправился от первого шока. Осознание того, что вместо смертоносного дракона ему подсунули какого-то пищащего карлика, вызвало в душе юного чемпиона волну дикого, уязвленного бешенства.
– Ты смеешь насмехаться надо мной?! – заорал Годрик, взмахнув палочкой. – Я – Годрик Поттер! Победитель Волан-де-Морта! Исчезни, мерзкая тварь! *Редукто!*
Мощный синий луч разрушительного проклятия сорвался с кончика остролиста и с грохотом ударил точно в центр крошечного тельца кошкоподобного существа.
Взметнулся столб каменной крошки и серого дыма. Джеймс на трибуне победно вскинул кулак.
– Да! Вот она, истинная мощь рода Поттер! – выкрикнул старший Поттер.
Однако когда дым рассеялся, трибуны ахнули.
Неко-Арк стояла на том же месте. На ее платье не появилось ни единого пятнышка. Единственное изменение заключалось в том, что сигарета в ее крошечном рту оказалась слегка помята.
Существо медленно вынуло окурок изо рта, посмотрело на него, затем подняло свои круглые, мертвые глаза на Годрика.
– Дядя, ты дурак? – произнесла она голосом, в котором сквозило бесконечное разочарование. – Ты испортил мой любимый «Севен Старс». За такое в нормальных районах Фуюки отрывают лицо, нья.
– Что?! – Годрик попятился, его уверенность дала трещину. – *Бомбарда Максима! Конфринго! Инкарцеро!*
Целый каскад заклинаний высшего боевого круга обрушился на карликовое создание. Огонь, взрывы, стальные канаты хлестали по арене, превращая камни в раскаленный шлак.
Неко-Арк даже не сдвинулась с места. Она просто начала совершать нелепые, ломаные движения телом – танцевать джигу под неслышимую музыку, и каждое заклинание пролетало сквозь нее, словно через проекцию, или рикошетило в трибуны, заставляя судей панически ставить защитные купола.
– *Дори-дори-дори-дори!* – заверещала кошка, и ее глаза внезапно вспыхнули зловещим, кроваво-красным неоновым светом.
– Время шоу, ничтожество! – пропищала она.
В следующую секунду законы пространства и времени перестали существовать для Хогвартса.
Неко-Арк исчезла.
Она не побежала, не аппарировала. Она просто переместилась в кадре, словно в дешевом аниме с пропущенными кадрами анимации, и материализовалась прямо перед лицом Годрика.
*БАМ!*
Крошечный, размером с яблоко белый кулак врезался точно в сломанный нос «Мальчика-Который-Выжил». Удар сопровождался оглушительным звуком удара сковороды о чугунную трубу, который эхом разнесся по всей долине.
Годрик взвыл, его палочка вылетела из пальцев, а сам он кубарем покатился по камням, заливая свою роскошную драконью мантию кровью из разбитого носа.
– А-а-а-а! Мое лицо! Моя магия! – завизжал он, хватаясь за голову.
– Буренью-ю-ю! Не плачь, детка, мы только начали комбо! – раздался писк сверху.
Годрик в ужасе поднял глаза.
Неко-Арк висела в воздухе, нарушая гравитацию, ее маленькие ножки были скрещены по-турецки. Внезапно ее голова увеличилась в три раза, а из глазных впадин с жутким гулом вырвались два колоссальных лазерных луча толщиной с вековые дубы.
*БЗЗЗЗЗЗ-ВШШШШШ!*
Чистая тепловая энергия, смешанная с радиоактивным бредом истинного предка, обрушилась на арену. Камни мгновенно превратились в кипящую лаву. Годрик заверещал, как резаный поросенок, судорожно перекатываясь по земле. Лазерные лучи срезали полы его мантии, поджарили его роскошные брюки, превратив их в дымящиеся лохмотья, и опалили его знаменитую шевелюру так, что на голове чемпиона остался лишь жалкий плешивый пух.
– Защитите моего сына! – в истерике завопил Джеймс Поттер, перевешиваясь через перила ложи. – Дамблдор! Остановите это! Это чудовище убьет его!
Дамблдор вскочил, выхватывая Старшую палочку. Глаза великого светлого мага округлились от шока – защитные барьеры арены, напитанные магией самого замка, были заблокированы чужой, непостижимой волей, пахнущей рубинами и бесконечными зеркалами.
– Пространство замкнуто! – крикнул директор, и в его голосе впервые за пятьдесят лет послышалась паника. – Я не могу пробиться сквозь мерцающий контур!
А на арене продолжалось избиение младенца.
Неко-Арк приземлилась Годрику прямо на грудь с весом наковальни, выбив из него остатки духа. Достав из ниоткуда гигантский надувной молот с надписью «100t», кошка начала методично, с ритмичным визгом опускать его на голову поверженного героя:
– Получай! За! Испорченный! Табак! Нью! – каждый удар сопровождался звуком резиновой пищалки, но ударная волна вбивала Годрика в каменную крошку все глубже и глубже. – Сдавайся, малявка! Твой уровень пафоса не дотягивает даже до третьесортного моба из Tsukihime!
– Помогите-е-е! Мама! Папа! – рыдал Годрик, захлебываясь соплями и пылью. Вся спесь, все высокомерие, вся наглая самоуверенность вылетели из него без следа. Перед лицом непостижимой, абсурдной угрозы он превратился в того, кем был на самом деле – в избалованного, трусливого одиннадцатилетнего ребенка, случайно оказавшегося в теле подростка.
Неко-Арк наконец остановилась, оперлась на молот и с презрением оглядела дымящуюся, измазанную в саже тушку чемпиона.
– Скучно, нья, – зевнула она, обнажив острые зубки. – Ни драки, ни нормального лута. Даже кровь на вкус как прокисший тыквенный сок.
Она развернулась спиной к Годрику, нагнулась, демонстративно задрала подол платья, показав трибунам белые панталоны с нарисованным смайликом, и… просто растворилась в воздухе с громким звуком сдувающегося воздушного шарика.
На арене воцарилась тишина.
Абсолютная. Гробовая. Немыслимая.
Посреди дымящегося кратера, в одних обгорелых трусах, без бровей, с разбитым в лепешку носом и обугленными волосами лежал Годрик Поттер – великий Мальчик-Который-Выжил, надежда магического мира, победитель Темных Лордов. Он тихо всхлипывал, свернувшись калачиком в луже собственной растопленной драконьей кожи, и звал маму.
Колдокамеры журналистов «Ежедневного пророка» щелкали без остановки. Вспышки магния освещали его позор со всех мыслимых ракурсов.
***
В гостиной особняка Эмия стояла такая же тишина, но длилась она ровно пять секунд.
Первым не выдержал Кухулин.
Ирландский герой запрокинул голову и заржал так, что задрожали стекла в раздвижных дверях сёдзи. Он упал на татами, колотя кулаком по полу и задыхаясь от безудержного, дикого хохота:
– А-ха-ха-ха-ха-ха! Боги Ульстера, держите меня семеро! Вы видели это?! Вы видели его рожу?! Крошечная кошачья задница уничтожила великого мага Британии! Я… я не могу дышать! Базетт, пристрели меня, иначе я сдохну со смеху прямо на этих коврах!
Базетт сидела, закрыв лицо обеими руками – и настоящей, и марионеточной, – но ее плечи мелко и судорожно подрагивали.
– Это… абсолютно непрофессионально, – выдавила она сквозь стиснутые зубы, пытаясь сохранить лицо бойца Ассоциации, но уголки ее губ неумолимо расползались до ушей. – Но… этот лазер из глаз… Господи помилуй…
– Поделом собаке, – холодно и с глубочайшим удовлетворением произнесла Тайра-но Кагэкиё. Дух мщения сложила руки на груди, ее алые глаза сияли торжеством. – Тот, кто крадет чужую славу и предает кровь своего брата, не заслуживает даже благородной смерти от меча. Быть растоптанным шутовским духом на глазах у своего племени – вот истинное возмездие. Он опозорен навеки.
Роксана Гринграсс отставила чашку. Ее аристократическое лицо сияло такой хищной, мстительной радостью, какую Гарри не видел даже у самых темных магов.
– Завтрашний выпуск «Пророка»… – прошептала леди Гринграсс с благоговением. – Я выкуплю весь тираж. Я закажу тысячу колдографий и разошлю их каждому члену Визенгамота. Джеймс Поттер больше никогда не сможет поднять глаза на заседаниях. Его род втоптан в грязь.
– Дафна, ты видела его трусы?! – заливалась слезами от смеха Трейси Дэвис, катаясь по полу рядом с Флэтом. – Они были в желтых уточках! У чемпиона Хогвартса трусы в уточках!
Ольга Мария Анимусфир медленно перевела взгляд с погасшей проекции на Гарри. Ее янтарные глаза блестели от странной смеси ужаса перед могуществом Зелретча и искренней, трепетной гордости за юношу, сидевшего рядом.
– Это транслировали на все факультеты Башни, – тихо произнесла она, и ее щеки снова порозовели. – Лорды… они все это видели. Ни один маг в здравом уме больше никогда не воспримет Министерство Британии всерьез. А тебя… тебя никто не посмеет тронуть, Гарри. Потому что все поймут: за твоей спиной стоит не просто семья Эмия. За тобой наблюдает сам Маршал Магии.
Гарри молчал.
Он смотрел на пустой экран, где еще секунду назад лежал в пыли его брат. Тот самый брат, ради которого его выбросили в темный чулан под лестницей. Тот, ради чьей защиты Джеймс требовал отдать родовую силу.
В душе Гарри не было злорадства. Не было бурного торжества, как у Кухулина, или холодной мести, как у Кагэкиё.
Было лишь странное, кристально чистое чувство окончательного освобождения.
Цепь, связывавшая его с прошлым, наконец лопнула. Тот сияющий идол, ради которого родители принесли его в жертву, оказался пустышкой. Жалким глиняным горшком, расколотым одним ударом абсурдной лапы карликового чудовища.
– Всё кончено, – тихо сказал Гарри в пространство комнаты.
– Всё только начинается, мой господин, – мягко возразила Медуза.
Она опустилась перед ним на колени, взяла его искусственную руку в свои прохладные ладони и нежно поцеловала кончики пальцев, где серебряные нити переплетались с бледной кожей. Ее повязка была сдвинута на лоб, и прекрасные фиолетовые глаза Горгоны смотрели на него с безграничной, всепоглощающей любовью:
– Прошлое умерло там, на той арене. Утонуло в собственном позоре. А ты – здесь. С нами.
Тяжелая масса навалилась на Гарри со спины.
Лизритт обхватила его поперек груди своими сильными руками, прижав к себе так крепко, что шарниры под кожей тихо щелкнули. Гомункул устроила подбородок на его макушке, закрыв глаза:
– Лиз не отдаст Гарри британским людям в уточках. Гарри хороший. Гарри пахнет домом. Лиз будет делать Гарри массаж спины, чтобы контуры не скрипели.
– Лизритт, пусти его, ты его раздавишь! – возмутилась Ольга, но вместо того, чтобы отойти, сама придвинулась вплотную, неловко взяв Гарри за свободную здоровую руку. Ее пальцы крепко переплелись с его пальцами. – И вообще… Поттер, нам еще нужно закончить настройку рунического стабилизатора. Я… я не позволю тебе отвлекаться на глупости. Твоя жизнь принадлежит моим исследованиям, понял?!
– Понял, Ольга, – Гарри улыбнулся, глядя в ее смущенные, пылающие глаза. – Спасибо.
Кагэкиё бесшумно опустилась рядом с ними, положив ладонь ему на плечо. Ее темные волосы коснулись его щеки. Она не говорила ничего – в ее молчании звенела несокрушимая клятва клинка, готового рассечь само мироздание ради покоя этого мальчика.
Из кухни вышел Широ, неся гигантский поднос с дымящимися тарелками. За ним гуськом шли Сакура и Артурия, неся миски с рисом и соусами.
– Обед готов! – объявил старший брат, широко улыбаясь. – Праздничный обед в честь окончательного закрытия британского вопроса!
– Мясо! – оживилась Артурия, ее ахоге на макушке радостно подпрыгнул.
– Эй, рыжий, плесни дядюшке Ку саке! – крикнул Кухулин, все еще вытирая слезы от смеха. – Я должен выпить за здоровье той бешеной кошки! Клянусь копьем, это было лучшее зрелище со времен битвы при Маг Муртхемне!
В гостиной снова поднялся привычный, шумный, живой галдеж.
Рин и Лувия спорили о том, как лучше обвалить акции британских поставщиков метел; Илия требовала, чтобы ей разрешили погладить «ту белую круглую штуку», если она появится снова; Селла строго отчитывала Флэта за рассыпанный по татами попкорн; а Сакура с мягкой, счастливой улыбкой подкладывала лучшие кусочки тушеной говядины в тарелку Гарри.
Гарри сидел в самом центре этого теплого водоворота.
Его контуры внутри все еще напоминали хрупкое кружево, готовое рассыпаться от малейшего перенапряжения. Песочные часы его жизни неумолимо отсчитывали отмеренные годы. Но прямо сейчас, окруженный руками женщин, любивших его без условий, верностью могучих героев и заботой названого брата, Гарри впервые почувствовал, что выиграл свою главную войну.
Войну за право быть собой.
За окном шелестел бамбук, пропуская сквозь узкие листья мягкие лучи осеннего солнца Фуюки. Воздух был чистым, свежим и бесконечно свободным.
А где-то за океаном, в холодном замке среди шотландских туманов, рушились в прах остатки чужого, фальшивого величия – жалкие и смешные перед лицом истинной, живой магии этого мира.