Марионетка семьи Мато
Брачные клятвы черной пучины и латунный колокол фарса
Фуюки накрыло обманчиво мягким, сонным полднем.
В воздухе над холмом Мияма кружились редкие снежинки, таявшие еще до того, как они успевали коснуться нагретой черепицы додзё. Внутри особняка Эмия, однако, царила та особенная, сосредоточенная атмосфера мастерской, в которой древние тайны переплетались с обыденным домашним теплом.
Гарри сидел на широком деревянном настиле веранды, скрестив ноги. Его левая рука – шедевр инженерной и кукольной мысли Токо Аодзаки – лежала на полированном столике из вишневого дерева. Тончайшие иглы из орихалка, зачарованные на резонанс с кровью древних кельтов, едва слышно звенели, когда юноша направлял тонкие лазурные импульсы праны в сложную руническую вязь на миниатюрном фарфоровом суставе.
– Дыши ровнее, мой господин, – тихий, бархатный шепот Медузы коснулся его затылка.
Райдер сидела позади него на коленях, ее длинные шелковистые фиолетовые волосы спадали вперед, окутывая плечи Гарри прохладной завесой. Ее прохладные ладони осторожно лежали на его висках, большими пальцами массируя точки концентрации маны. Плотная повязка с символами Кьюбелей надежно скрывала ее губительный взор, но в каждом ее движении сквозила чуткая, почти осязаемая забота.
– Твои каналы еще помнят яд гребневых червей, – продолжала она, наклоняясь ближе; ее дыхание пахло сушеным жасмином и мятой. – Не позволяй рунам требовать больше, чем может дать твое сердце.
– Я помню, Медуза, – слабо улыбнулся Гарри, не отрывая взгляда от серебряной иглы. – Но если я не научусь калибровать отклик нервов, доспех Токо останется просто куском зачарованного железа. А я не хочу быть обузой, когда придет время защищать этот дом.
– Обузой?! – раздался резкий, пылающий яростью голос.
Тайра-но Кагэкиё материализовалась у самого края веранды. Черные латы Эвенджера тихо звякнули, когда она опустилась на одно колено прямо перед Гарри. Ее длинные темные волосы взметнулись от невидимого сквозняка, а алые глаза горели священным, яростным пламенем:
– Тот, кто посмеет назвать тебя обузой, захлебнется собственной требухой, Гарри! Ты разорвал цепи Мато. Ты сжег имя предателей Поттеров дотла. Ты – мой владыка, восстающий из пепла! Если твои руки устанут держать руны, мой клинок станет твоими руками!
Гарри тихо рассмеялся, отложив иглу, и протянул правую руку, касаясь щеки грозного духа мщения:
– Спасибо, Кагэкиё. Твоя ярость согревает лучше любого очага.
Грозная воительница клана Тайра на мгновение замерла, ее зрачки расширились, а затем она с благоговением прижалась щекой к его ладони, прикрыв глаза и тихо вздохнув, словно дикий зверь, нашедший единственный в мире покой.
– Вы опять развели здесь сантименты! Немедленно прекратите нарушать стерильность пранического поля!
Двери сёдзи с грохотом отъехали в сторону, и на веранду вихрем влетела Ольга Мария Анимусфир.
Наследница великого рода была облачена в строгую темно-синюю мантию с серебряным шитьем Халдеи, но ее строгий образ безжалостно разрушали домашние пушистые тапочки в виде белых кроликов. В руках она несла тяжелый фолиант по астромантическим циклам и стеклянный сосуд с мерцающей лазурной эссенцией.
– Поттер! – выпалила она, стремительно опускаясь на колени рядом с ним и бесцеремонно хватая его за запястье. Ее пальцы, тонкие и нервные, мгновенно нащупали пульсирующий контур. – Твоя энтропия снизилась на целых четыре процента по сравнению со вчерашним днем! Ты хоть понимаешь, что это значит?! Это значит, что мои расчеты орбитальных смещений ядра души работают! Но если ты продолжишь возиться с марионетками на сквозняке, твои связки снова закостенеют, и весь мой труд пойдет прахом!
– Ольга, ты не спала всю ночь, – мягко укорил ее Гарри, глядя на темные круги под ее прекрасными янтарными глазами.
– Это… это не твое дело! – вспыхнула девушка, ее бледные щеки мгновенно залил густой румянец, но руку она так и не отпустила, продолжая вливать крупицы стабилизирующей праны в его искусственные каналы. – Будущая глава Халдеи не обязана отчитываться перед какими-то полуживыми британскими беглецами! Я просто… защищаю свои академические инвестиции, дурак!
– Гарри не инвестиция, – раздался глухой бас позади Ольги.
Лизритт бесшумно шагнула на веранду, держа в руках гигантский поднос с деревянными мисками. Беловолосый гомункул опустилась на пол позади Гарри, оттеснив Ольгу широким плечом, и без лишних церемоний положила подбородок юноше прямо на макушку. Ее тяжелые, прохладные руки обвились вокруг его груди, заключая в непробиваемый панцирь объятий.
– Лиз принесла суп из моллюсков, – пробормотала она с непроницаемым лицом. – Селла сказала, что цинк полезен для нервных окончаний. А белая девочка слишком много кричит. От крика суп стынет. Гарри должен есть.
– Кто тут белая девочка?! – взвилась Ольга, сжимая кулачки. – Я – лорд Анимусфир!
– Лиз не знает лордов, – невозмутимо отозвалась гомункул, прижимаясь щекой к виску Гарри. – Лиз знает, что Гарри худой. Лиз будет кормить Гарри.
Медуза тихо усмехнулась, не разжимая рук на плечах Гарри, а Кагэкиё лишь фыркнула, продолжая сжимать его пальцы. В центре этого живого кольца из женских тел, магии и заботы Гарри почувствовал, как в груди разливается густая, тягучая волна умиротворения.
– Эй, семейство! Бросайте ложки! – донесся из гостиной громкий, восторженный вопль Флэта Эскардоса. – Рубин снова искрит! Кажется, у старика Зелретча начался второй раунд!
***
Гостиная особняка Эмия наполнилась людьми за считанные секунды.
Широ вошел первым, неся поднос с чашками свежего чая, за ним чинно следовала Артурия, настороженно поглядывающая на мерцающую шкатулку Калейдоскопа. Рин и Лувия заняли противоположные концы дивана, привычно обменявшись шпильками, а Илия с ногами забралась на мягкое кресло, обняв подушку. Сакура присела рядом с Гарри, положив ладонь ему на колено в безмолвной поддержке.
Кухулин, развалившись у перегородки, зубочисткой ковырял в зубах:
– Ну что, посмотрим, как островные индюки будут отмываться после того, как волосатая невеста уволокла их драгоценного сопляка? Бьюсь об заклад на сотню фунтов, старикан Дамблдор уже поседел окончательно!
– Старик Дамблдор и так седой, Лансер, – сухо бросила Базетт, поправляя галстук. – Но уровень концептуального безумия, зафиксированный на прошлом задании, превысил все нормы безопасности Часовой Башни.
– Безопасность? В присутствии Зелретча? – Токо Аодзаки прислонилась к дверному косяку, щелкнув зажигалкой. Ее ментоловая сигарета вспыхнула огоньком. – Забудь это слово, Базетт. Когда Маршал Магии берется за режиссуру, плачут даже Истинные Предки.
Шкатулка на низком столике с сухим щелчком распахнулась.
Рубин выбросил в воздух пучок багрово-неоновых лучей, которые мгновенно сплелись в исполинский трехмерный экран.
В правом верхнем углу загорелись индикаторы защищенных каналов связи:
«Канал 1: Коллегия Лордов Часовой Башни (Лорд Эл-Меллой II, кафедра Астромантии, кафедра Политики)». На экране мелькнуло перекошенное от мигрени лицо Вейвера Вельвета, судорожно массирующего виски, пока за его спиной толпились любопытные маги.
«Канал 2: Святая Церковь. Отдел особых поручений Погребальной Курии».
Картинка второго канала заставила даже Кухулина присвистнуть.
На экране предстала залитая полумраком капелла. В центре, за складным пластиковым столиком, абсолютно неуместным среди древних фресок, восседала Сиэль. Седьмой номер Курии методично, с безжалостной скоростью машины уминала новую порцию сверх-острого карри, от которого поднимался густой пар с отчетливым запахом серы и кайенского перца.
Рядом с ней, грациозно покачивая обнаженной ножкой и лениво обмахиваясь молитвенником, сидела Карен Гортензия. Юная экзорцистка в своем вызывающем одеянии без юбки улыбалась той самой ангельско-садистской улыбкой, от которой у грешников в аду сводило судорогой внутренности. Ее алые глаза светились чистейшим предвкушением чужих мучений.
Позади них высился Ханза Сервантес. Боевой священник-киборг методично отправлял в рот кусочки сушеного кальмара, хрустя челюстными гидроприводами, и протирал ветошью стальные шарниры своего боевого кулака.
– Церковь следит за чистотой таинств, – раздался холодный, певучий голос Карен из динамика кристалла. – Но когда грешники сами возводят эшафот собственного тщеславия… истинная праведность велит нам насладиться зрелищем. Приветствую тебя, дитя из Фуюки. Твой позорный род сегодня вновь познает сладость покаяния через абсурд.
– Карен, не умничай на пустой желудок, – пробормотала Сиэль, не отрываясь от карри. – Если эта аномалия исказит плотность морской воды в масштабах планеты, мне придется писать отчет. А я ненавижу писать отчеты.
– Всем заткнуться и приготовиться к погружению! – раздался хриплый, прокуренный бас, от которого экран пошел рябью.
В центре проекции возник Неко-Арк Хаос.
Существо сидело за водолазным пультом, нахлобучив на голову огромный медный водолазный шлем с иллюминатором, сквозь который все равно каким-то непостижимым образом торчала дымящаяся сигара. На круглом тельце красовался крошечный черный гидрокостюм с золотыми эполетами, а в лапке чудовище сжимало корабельный колокол.
– Добро пожаловать на дно, сухопутные крысы! – просипел Хаос, выпуская струю дыма прямо в воду за стеклом (законы физики вновь стыдливо удалились в угол). – С вами снова ваша любимая передача «Тайны глубин и половые трудности британской аристократии»! Сегодня у нас второй тур так называемого Турнира Трех Волшебников!
Камера проекции плавно перенеслась на берег Черного озера в шотландских нагорьях.
***
Февральский ветер над озером был безжалостным. Вода казалась черным полированным обсидианом, от которого поднимался ледяной пар. На трибунах, возведенных прямо у кромки воды, сидели сотни зрителей, укутанных в меха и согревающие мантии.
Однако атмосфера на трибунах была далека от торжественной.
После святочного бала, на котором двухметровая космическая горилла в розовом платье уволокла Годрика Поттера в неизвестном направлении, авторитет семьи Поттеров висел на волоске толщиной в паутинку.
Джеймс Поттер стоял у судейской ложи, бледный, осунувшийся, с нервно подергивающимся глазом. Его мантия была застегнута на все пуговицы, но под взглядами шепчущихся магов он сжимался, словно оплеванный нищий. Лили Поттер рядом с ним не было – по слухам, она окончательно перебралась в Годрикову Лощину и наотрез отказалась появляться на публике с мужем.
Альбус Дамблдор восседал во главе судей. Великий волшебник выглядел так, будто не спал три недели. Его Бузинная палочка, давшая осечку на балу, покоилась на коленях, обмотанная шелковой лентой с защитными рунами, а сам директор непрерывно сканировал гладь озера сквозь очки-половинки, ожидая подвоха из любой щели мироздания.
– Наш четвертый чемпион! – без былого энтузиазма, запинаясь, прохрипел в мегафон Людо Бэгмен. – Годрик… кхм… Поттер! Герой, вернувшийся к нам после… э-э… непредвиденного дипломатического контакта!
Из палатки чемпионов вышел Годрик.
В гостиной особняка Эмия раздался дружный вздох, перешедший в сдавленное хрюканье Кухулина.
Годрик Поттер изменился.
На нем был надет темно-синий плавательный костюм, но юноша двигался странно – мелкими, семенящими шажками, испуганно вздрагивая от каждого шороха и непрерывно оглядываясь по сторонам. На его шее отчетливо виднелись следы огромных, мохнатых засосов багрового цвета, которые не смогла свести даже мадам Помфри. В глазах «Мальчика-Который-Выжил» плескался чистейший, экзистенциальный ужас существа, познавшего границы вселенского кошмара.
В руке он судорожно сжимал комок жабророслей.
– Сын! – крикнул с помоста Джеймс, пытаясь придать голосу уверенность. – Покажи им! Спаси то, что тебе дорого! Очисти имя рода Поттер!
Годрик даже не посмотрел на отца. Он с отвращением запихнул склизкие водоросли в рот, судорожно сглотнул и, дождавшись удара судейского колокола, с обреченным всхлипом ласточкой нырнул в ледяную черную воду.
Трибуны зааплодировали, но жидко и неуверенно.
– Погружение зафиксировано, – загробным голосом произнес Неко-Арк Хаос в эфире. – Пациент вошел в зону поражения. Переключаем картинку на глубоководный батискаф номер четыре!
Изображение сменилось.
Магия Калейдоскопа Зелретча игнорировала муть и темноту шотландского озера. Зрители увидели дно – зловещий подводный лес из гигантских водорослей, колышущихся в ледяных течениях, остовы затонувших лодок и стайки перепуганных гриндилоу, которые почему-то жались к самым камням, словно в озере объявился хищник пострашнее русалок.
Годрик плыл вперед. Жабры на его шее трепетали, пальцы на руках и ногах покрылись перепонками. В руке он сжимал волшебную палочку, судорожно озираясь по сторонам в поисках золотого пленника, которого спрятали на дне судьи.
Внезапно глубина вздрогнула.
Из густых зарослей ила, поднимая тучи донного песка, бесшумно вынырнули тени.
Годрик замер, выставив палочку.
Это были не русалки. И не тритоны.
Это были шесть белых, круглых, похожих на ожившие кегли существ ростом по колено. На каждом из них был надет крошечный неопреновый гидрокостюм камуфляжной расцветки, за спиной висели крошечные хромированные баллоны с надписью «ACME Air», на круглых мордах красовались панорамные маски для дайвинга, а в лапках они держали миниатюрные гарпунные ружья с титановыми наконечниками.
– *Дори-дори-дори-дори…* – зазвучало в водной толще зловещее пузырчатое бормотание, усиленное гидроакустикой.
– БОЖЕ МОЙ, ОПЯТЬ ОНИ! – беззвучно, одними губами взвыл Годрик под водой, выпуская гигантский пузырь воздуха через жабры.
– Группа захвата «Альфа-Котики», огонь на поражение репродуктивной спеси! – скомандовал Неко-Арк Хаос.
Шесть гарпунов сорвались одновременно.
Годрик попытался взмахнуть палочкой, чтобы создать подводный взрыв, но вода была слишком плотной, а его реакция – слишком человеческой. Вместо стальных стрел гарпуны выбросили прочные, зачарованные титановые сети с электрическим разрядом.
*БЗЗЗЗЗЗ-ВШШШ!*
Сети облепили чемпиона Хогвартса, словно паутина. Разряд в двести вольт прошил его тело, заставив вытянуться в струнку и судорожно задергать перепончатыми ногами. Палочка выскользнула из онемевших пальцев и медленно спланировала в донный ил.
Две водолазные Неко-Арк молниеносно подплыли к спеленутому Годрику, заломили ему руки за спину с профессионализмом морских котиков флота США, надели на шею тяжелый латунный ошейник с якорной цепью и с мерзким мультяшным бульканьем потащили парализованного героя на самую глубину.
– Они… они берут его в плен! – вскричала Ольга Мария, роняя чашку чая на колени Гарри. Впрочем, девушка этого даже не заметила, впившись взглядом в экран. – Это же территория разумных водных видов! Это нарушение всех экологических конвенций магии!
– Плевать на конвенции, смотри, куда его тащат! – захохотал Кухулин.
Дно озера внезапно расступилось, обнажая древнюю впадину, о существовании которой не подозревали даже основатели Хогвартса.
Там, на глубине пятидесяти метров, стояло циклопическое сооружение.
Это был подводный собор, сложенный из замшелых черепов древних китов, ржавых пароходных котлов времен промышленной революции и тысяч пустых консервных банок из-под кошачьего корма. В центре собора, освещенного мертвенно-зеленым фосфоресцирующим светом глубоководных актиний, высился алтарь, увитый гигантскими водорослями.
Перед алтарем стоял Неко-Арк Хаос.
Существо было облачено в мокрую, черную сутану католического священника, на груди болтался огромный перевернутый якорь вместо креста, а водолазный шлем был украшен митрой архиепископа. Из прорези шлема продолжала невозмутимо дымить сигара, порождая вокруг его головы рой ядовитых пузырей.
По бокам алтаря стояли шеренги глубоководных созданий: рыбы-капли в траурных фраках, морские огурцы с канделябрами и стая угрей, выстроившихся в форме церковного хора.
Годрика с размаху швырнули на колени перед алтарем.
Титановая сеть соскользнула, но тяжелая якорная цепь на шее не позволяла ему даже поднять голову. Годрик отчаянно глотал воду через жабры, его глаза вылезали из орбит от давления и неописуемого ужаса.
– Возлюбленные братья во тьме и сестры в планктоне! – торжественно провозгласил Неко-Арк Хаос, и его бас разнесся по всей акватории озера, пробиваясь сквозь воду и толщу льда прямо к трибунам зрителей на поверхности. – Мы собрались здесь, на дне этой сточной канавы Туманного Альбиона, дабы соединить узами священного брака две заблудшие души!
– Что он несет?.. – прошептал на поверхности Дамблдор, прижав ладонь к уху, зачарованному звукоулавливающими чарами. – Какой брак?.. В озере?!
– Брак, заключенный на небесах, расторгается штормом, но брак, скрепленный илом, вечен, как сифилис! – вещал Хаос, вздымая лапки к сводам собора. – Наш жених – юный, сочный, выращенный на материнских слезах и отцовской тупости земной червь по имени Годрик! Он искал славы! Он искал подвигов! Но нашел нечто гораздо более ценное… Семью!
Годрик замотал головой так, что едва не сломал шею.
– *Н-не-е-ет… буль-буль… п-пустите…* – беззвучно кричал он, царапая ногтями каменные плиты.
– А посему, властью, данной мне Вторым Волшебством, пивным ларьком у вокзала Синто и древними богами глубин, я призываю невесту! – рявкнул Хаос и с силой ударил в корабельный колокол.
*БОМ-М-М.*
Донные плиты содрогнулись.
Из темного разлома позади алтаря, вздымая фонтаны черного сероводородного ила, медленно поднялось существо.
В этот момент на экране Святой Церкви Сиэль впервые за всю трансляцию выронила ложку. Ложка со звоном упала в тарелку, разбрызгав карри по ее белоснежному воротнику. Глаза инквизитора за стеклами очков расширились до предела:
– Господи помилуй… Это же реликтовая особь глубоководного ужаса эпохи Богов… Откуда Зелретч ее выкопал?!
Невеста была великолепна в своем неописуемом кошмаре.
Это была морская дева. Но не сказочная русалочка с золотыми волосами, а истинная дщерь океанической бездны. Ее массивное тело длиной метров в пять напоминало помесь исполинской рыбы-удильщика, морской свиньи и титанического бронированного омара. Кожа существа была цвета вареной колбасы, покрытая скользкими пупырышками и колониями светящихся ракушек.
Вместо рук у девы были две мощные клешни, способные перекусить надвое корпус эсминца, а из ее массивного, лишенного шеи черепа торчал длинный кожистый отросток, на конце которого болтался мерцающий зеленоватый фонарь – приманка для глубоководной добычи.
Пасть создания, усеянная четырьмя рядами полупрозрачных игловидных зубов, была кокетливо растянута в подобии улыбки. На покатой голове чудовища, прямо поверх фонаря, была нацеплена фата из гнилых рыболовных сетей, усыпанная дохлыми морскими звездами, а на массивную грудь был натянут огромный бюстгальтер, сшитый из двух половинок ржавой морской мины времен Второй мировой войны.
Существо звали Мюриэль. И она была на выданье.
– ГЛУБ-ГЛУБ-ГЛУБ! – издала Мюриэль звук, похожий на работу сломанного водопровода, и ее маленькие, мутные глазки сфокусировались на Годрике.
Фонарик на ее голове замигал с частотой стробоскопа, выражая высшую степень романтического экстаза.
– А вот и наша красавица! – умиленно шмыгнул носом Неко-Арк Хаос. – Невинная роза марианских глубин! Вес – три тонны чистой любви, приданое – триста затонувших испанских галеонов и неизлечимый ихтиоз!
– А-А-А-А-А-А-А! – беззвучный вопль Годрика породил такую бурю пузырей, что вокруг его головы образовался настоящий водоворот.
Юноша попытался вскочить, но две Неко-Арк в водолазных масках мгновенно прыгнули ему на плечи, прижав к полу, а третья ловким движением вставила ему в рот соску, сделанную из сушеного морского ежа, чтобы не портил акустику церемонии.
– Согласен ли ты, Годрик Поттер, – торжественно зачитал Хаос по толстому гроссбуху, – взять эту благородную женщину в законные супруги? Обязуешься ли ты чистить ее панцирь от ракушек, кормить ее требухой павших моряков, терпеть ее ночные погружения на дно океана и любить ее в горе, в радости и во время нереста?!
Годрик судорожно задергался, мыча сквозь соску и отчаянно мотая головой влево и вправо.
– Он мотает головой по горизонтали! – провозгласил Хаос. – На древнем диалекте атлантов это означает «Да, о да, натяните на меня кольцо быстрее, о владыка хаоса!». Прекрасно! Единогласное согласие!
Мюриэль застенчиво щелкнула клешней, срезав верхушку каменной колонны рядом с собой, и протянула вперед вторую конечность.
– Согласна ли ты, Мюриэль, принять этого сухопутного червя в качестве законного мужа, чесалки для брюха и аварийного запаса калорий?
– ГЛУ-У-У-УБ! – сладострастно булькнула морская дева, и из ее пасти вырвался сноп пузырей с запахом тухлой сельди.
– Властью, данной мне пиратской станцией Второго Волшебства, объявляю вас мужем и… кормом! Жених может поцеловать невесту! Точнее – невеста может поглотить душу жениха! Горько, мать вашу, на дне морском всегда горько от соли!
Мюриэль не стала медлить.
Ее гигантская клешня метнулась вперед, бережно, но с неотвратимостью гидравлического пресса подцепила Годрика за шкирку плавательного костюма и подтянула его хрупкое тело к своей исполинской пасти.
Годрик зажмурился, его лицо приобрело цвет спелого баклажана, а по ногам, несмотря на холодную воду озера, потекла предательская теплая струйка.
Морская дева широко распахнула пасть, обнажив лес игловидных зубов, высунула длинный, покрытый присосками язык цвета сырой печени и… нежно, со всей страстью глубоководного одиночества, облизала Годрика с головы до пят, смыв с него остатки гордости, жабророслей и человеческого облика.
Затем ее губы (если эти складки склизкой плоти можно было назвать губами) сомкнулись на его лице в мокром, чмокающем, тридцатисекундном экстазе.
*ЧПОК.*
Когда она наконец отпустила его, Годрик Поттер повис в ее клешне абсолютно безжизненной куклой. Его глаза закатились под лоб, изо рта медленно поднимались пузыри с остатками сознания, а перепончатые пальцы рук свело судорогой в форме знака «помогите».
– А теперь – свадебный танец и отбытие в свадебное путешествие к Марианской впадине! – гаркнул Неко-Арк Хаос, выбивая сигарой искры о медный шлем. – Горько молодым!
Мюриэль радостно взревела («УРГХ-ГЛУБ!»), зажала бесчувственного новоиспеченного супруга под мышкой, взмахнула мощным хвостовым плавником и с грацией торпеды рванула в темный подводный разлом, унося Мальчика-Который-Выжил навстречу семейной жизни на глубине одиннадцати тысяч метров.
Хор угрей затянул похоронный марш Мендельсона, а шесть водолазных Неко-Арк начали салютовать из гарпунов, взрывая над собором праздничные заряды из рыбьей чешуи.
Экран трансляции мигнул, пошел радужными полосами и погас.
***
В гостиной поместья Эмия тишина стояла такая, словно в комнату ударила молния.
Кухулин медленно сполз по стене на пол. Его руки безвольно повисли вдоль тела, лицо стало пунцовым, а из широко открытых глаз текли настоящие, горючие слезы.
– Я… я не могу… – прохрипел кельтский герой, хватаясь за сердце. – Боги… Мать Луга… За что?.. Рыба-удильщик… в фате… и он… он стал ее мужем… А-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Его хохот разорвал тишину, подобно взрыву фугасной бомбы. Ирландец катался по татами, колотя кулаками и ногами по полу, задыхаясь и подвывая, словно раненый волк:
– Она его облизала! Вы видели этот язык?! Он же шершавый, как наждак! Парень теперь женатый человек! Его теща – кракен! Базетт, добей меня копьем, я лопну, у меня разорвется селезенка!
Базетт сидела, уткнувшись лицом в ладони. Ее плечи судорожно вздрагивали, а механическая рука методично, в такт беззвучному смеху, выбивала дробь по дубовому полу:
– Это… это выходит за рамки любых протоколов… Брак с глубоководным криптидом… Это конец дипломатии…
– Какая изысканная, монументальная кара, – прозвенел из динамика хрустальный, полный экстаза голос Карен Гортензии.
Юная экзорцистка на экране Святой Церкви сияла, словно серафим, узревший небесную благодать:
– Гордыня плоти сокрушена плотью морского гада. Похоть славы угасла в желудке ихтиандра. Я закажу мессу. Торжественную мессу во здравие рабы Божьей Мюриэль и ее покорного раба Годрика. Это божественно.
– Церковь одобряет межвидовые союзы, если они способствуют смирению грешников, – монотонно добавил Ханза Сервантес, пережевывая кальмара и кивая с видом знатока. – Парень пристроен. На глубине одиннадцати километров грешить некогда, там дышать нечем. Хорошая партия.
Сиэль молча вытерла салфеткой пятно от карри на груди, посмотрела на пустой экран и очень тихо, веско произнесла:
– Я подаю рапорт на увольнение. Я видела всё. Этот мир больше не спасти.
На экране Часовой Башни лорд Эл-Меллой Второй просто лежал лицом на столе среди разбросанных бумаг, не подавая признаков жизни, пока Флэт Эскардос восторженно кричал в микрофон:
– Профессор! Мы должны послать им аквариум в качестве свадебного подарка! И водостойкие обручальные кольца!
Ольга Мария Анимусфир сидела ни жива ни мертва. Ее челюсть так и не вернулась на место.
– Она… она утащила его в тектонический разлом… – прошептала наследница астромантии, медленно поворачивая голову к Гарри. – Поттер… твой брат… он теперь муж рыбы. Официально. Перед лицом Маршала Магии и трех свидетелей.
– Он не мой брат, – ровным, спокойным голосом ответил Гарри.
На его лице не было ни капли злорадства. Лишь легкая, усталая полуулыбка человека, который окончательно понял: его прошлое больше никогда не сможет причинить ему боль. Оно само себя уничтожило, превратившись в дурной, гомерически смешной анекдот.
– Мой владыка свободен, – тихо, с глубочайшим благоговением произнесла Тайра-но Кагэкиё.
Эвенджер поднялась с колен, ее алые глаза сияли неподдельной чистотой