← Назад к обзору

Маша и Максим

Кружево, партнёры и пороховая бочка

Утро вторника встретило Машу непривычной, почти стерильной тишиной. Солнце настойчиво пробивалось сквозь щель в тяжелых портьерах, рисуя на ковре золотистую дорожку. Она потянулась, чувствуя приятную ломоту в теле, и машинально провела рукой по соседней половине кровати. Простыни были холодными.

Маша открыла глаза и разочарованно вздохнула. Максима не было. Опять. Его мир — порт, склады, бесконечные терки с конкурентами и сухие отчеты — снова поглотил его без остатка. Она вспомнила вчерашний вечер: его тяжелый взгляд, обещание сжечь платье и ту странную смесь ярости и нежности, которой он ее окутывал.

— Свобода... — прошептала она, садясь на кровати и потягиваясь так, что хрустнули позвонки.

Период «дикости» медленно шел на спад, оставляя после себя лишь легкую раздражительность и острое желание настоять на своем. Раз Максим ушел так рано, значит, сегодня она сама себе хозяйка. Она уже представляла, как заварит себе самый вредный кофе с тремя ложками сахара и будет полдня ходить в его огромной футболке, слушая музыку на полную громкость.

Но стоило ей распахнуть дверь спальни, как радужные планы разбились о суровую реальность портовой мафии.

В коридоре, прямо напротив двери, стояли двое. Высокие, широкоплечие, в одинаковых черных костюмах, которые сидели на них так плотно, будто под тканью скрывались не мышцы, а стальные тросы. При виде Маши они синхронно выпрямились.

– Доброе утро, Мария Александровна, – басовито произнес один из них, кажется, его звали Игорь.

Маша замерла, вцепившись пальцами в косяк. Ее темные глаза сузились, а рост в сто шестьдесят один сантиметр внезапно показался ей огромным препятствием для того, чтобы просто пройти мимо.

– Вы что тут делаете? – спросила она, и в ее голосе прорезались те самые капризные нотки, которые Максим так ненавидел.

– Распоряжение Максима Викторовича, – ответил второй, не сводя взгляда с противоположной стены. – Сопровождать вас повсюду. Внутри дома и за его пределами.

– Повсюду? – переспросила она, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев. – Даже в туалет?

– В пределах разумного, мэм. Но мы должны быть за дверью.

Маша с силой захлопнула дверь перед их носами. Она заметалась по комнате, кусая губу. Это было слишком. Это был не контроль, это была осада! Максим решил превратить ее жизнь в реалити-шоу под присмотром двух шкафов с пистолетами.

Она попыталась заняться делами: пошла на кухню, чтобы сделать тот самый кофе. Охранники топали за ней, как привязанные. Когда она обернулась, чтобы взять сахар, Игорь уже стоял у шкафчика, вежливо отодвигаясь, но не выпуская ее из поля зрения. Когда она села на высокий стул, они встали по обе стороны от кухонного острова, напоминая каменные изваяния.

– Вы можете хотя бы не дышать мне в затылок? – взорвалась Маша, швырнув ложку на стол.

– Извините, Мария Александровна. Приказ.

Это было последней каплей. Маша знала, что спорить с ними бесполезно — они боялись Максима больше, чем дьявола. Но она также знала, что Максим сейчас в офисе, в своем святая святых, куда вход простым смертным заказан, особенно во время важных встреч.

В ее голове созрел план. Месть должна была быть сладкой, эффектной и максимально унизительной для его «собственнических» замашек. Если он хочет контролировать каждый ее шаг, пусть посмотрит, к чему это приводит.

Маша вернулась в спальню, на этот раз не закрывая дверь — пусть смотрят, если им так хочется. Она выудила из самого дальнего ящика комода комплект, который купила втайне от мужа месяц назад. Черное кружевное белье, которое едва прикрывало соски, и чулки на широкой резинке с изящным узором.

Она оделась медленно, любуясь своим отражением. Несмотря на все капризы последних дней, она выглядела потрясающе. Темные волосы рассыпались по плечам, глаза горели лихорадочным блеском. Сверху она накинула длинный шелковый халат, который, впрочем, распахивался при каждом шаге.

– Идемте, мальчики, – бросила она охранникам, выходя из комнаты. – Мне нужно в офис к мужу. Срочное дело.

– Максим Викторович просил вас не беспокоить, у него встреча с господином Савальевым, – попытался возразить Игорь, следуя за ней к лестнице.

– Мне плевать на Савальева, – отрезала Маша, обувая туфли на шпильке. – Если вы меня не отвезете, я пойду пешком. В халате. Хотите посмотреть, как Максим отреагирует на заголовки в газетах?

Охранники переглянулись. Перспектива разозлить Машу была пугающей, но перспектива того, что она выйдет на улицу в таком виде, была смертным приговором.

Через двадцать минут черный внедорожник затормозил у главного входа в офисное здание порта. Маша вышла из машины, игнорируя протянутую руку охраны, и направилась к лифту. Шелковый подол халата развевался на ходу, то и дело обнажая кружевную резинку чулок. Охранники шли сзади, стараясь смотреть куда угодно, только не на ноги жены босса.

На верхнем этаже царила тишина. Секретарша Максима, статная женщина с ледяным взглядом, попыталась встать на пути Маши.

– Мария Александровна, Максим Викторович занят, у них подписание контракта...

– Подвинься, Леночка, – Маша одарила ее ослепительной улыбкой, от которой веяло опасностью. – У нас тоже... подписание. Личного характера.

Она подошла к массивным дубовым дверям кабинета. Сердце колотилось в горле. Она знала, что Максим будет в ярости. Она знала, что это перебор. Но желание сорвать его маску холодного лидера было сильнее страха.

Маша скинула халат прямо в коридоре, оставшись в одном белье и чулках. Игорь и его напарник синхронно отвернулись к окну, кажется, переставая дышать.

– Ждите здесь, – скомандовала она и, толкнув тяжелую створку, вошла внутрь.

Кабинет Максима был воплощением власти: кожа, темное дерево, панорамные окна с видом на залив. За огромным столом сидели двое. Максим — в идеально сидящем сером костюме, с расстегнутым воротником рубашки, выглядел как хищник, готовый к прыжку. Напротив него сидел господин Савальев — пожилой, грузный мужчина с седыми усами, один из самых влиятельных поставщиков логистических услуг в регионе.

Когда дверь открылась, оба мужчины подняли головы.

Маша не стала ждать реакции. Она прошла в центр кабинета, цокая каблуками по паркету, и с грацией кошки запрыгнула на край стола Максима, прямо поверх каких-то важных бумаг.

– Привет, дорогой, – промурлыкала она, закидывая ногу на ногу. – Ты забыл дома свой телефон. И меня.

В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как гудит кондиционер. Максим замер. Его серые глаза, еще секунду назад холодные и расчетливые, потемнели, наливаясь тяжелым свинцом. Челюсти сжались так сильно, что на щеках заиграли желваки.

Савальев, человек старой закалки, подавился воздухом. Его глаза округлились, он перевел взгляд с полуобнаженной Маши на Максима, а затем — на свои руки, судорожно сжимающие ручку.

– Максим Викторович... я... я полагаю, нам стоит продолжить позже? – прохрипел партнер, краснея до корней волос.

Максим не сводил взгляда с жены. В этом взгляде читалось всё: обещание долгой и мучительной расплаты, дикое желание сорвать с нее это кружево прямо здесь и странная, почти болезненная гордость.

– Нет, Аркадий Львович, – голос Максима был пугающе спокойным, но в нем слышался скрежет металла по стеклу. – Осталось только поставить подпись. Моя жена... она иногда забывает о правилах приличия, когда у нее плохое настроение.

Маша наклонилась вперед, так что Максим мог почувствовать запах ее духов — смесь ванили и чего-то острого.

– Мне не скучно, Макс, – шепнула она, игнорируя присутствие третьего лишнего. – Мне просто не нравится твоя охрана. Они такие скучные. Ты ведь не против, если я посижу здесь, пока вы закончите?

Она провела пальчиком по лацкану его пиджака, чувствуя, как его тело напряглось, словно натянутая струна. Максим медленно протянул руку и обхватил ее колено, сжимая его чуть сильнее, чем требовала вежливость. Его пальцы коснулись края чулка.

– Аркадий Львович, подписывайте, – бросил Максим, не отрывая глаз от Маши.

Савальев, дрожащими руками, поставил размашистую подпись на документах, захлопнул папку и буквально выскочил из кабинета, бормоча что-то про «срочный звонок».

Как только дверь за ним закрылась, Максим рывком притянул Машу к себе, заставляя ее соскользнуть со стола прямо ему в объятия.

– Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? – прорычал он ей в самые губы. – Ты выставила меня идиотом перед человеком, от которого зависит половина нашего оборота.

– Зато ты теперь точно знаешь, что я не сижу дома и не плачу в подушку, – Маша обхватила его шею руками, дерзко глядя ему в глаза. – Тебе не нравится? Скажи, что тебе не нравится, как я выгляжу, Максим. Скажи это, глядя мне в глаза.

Максим вместо ответа впился в ее губы жестким, требовательным поцелуем. Это был не поцелуй любви, а поцелуй захватчика. Он подхватил ее под бедра, усаживая обратно на стол и сметая рукой все документы, ручки и дорогой ноутбук.

– Ты невыносима, – выдохнул он в перерыве между поцелуями, кусая ее за нижнюю губу — ту самую, что была разбита в субботу. – Ты дикая, сумасшедшая и абсолютно неуправляемая.

– И ты это обожаешь, – прошептала она, запуская пальцы в его русые волосы.

– Обожаю, – признал он, расстегивая ремень. – Но охраны теперь будет в два раза больше. И они будут стоять внутри комнаты.

– Попробуй только, – Маша прикусила его за ухо. – И в следующий раз я приду на твою встречу с мэром вообще без белья.

Максим на секунду замер, глядя на нее с какой-то обреченной нежностью. Он знал, что она не шутит. Эта маленькая женщина ростом в сто шестьдесят один сантиметр была единственным человеком на планете, который мог диктовать условия главе портовой мафии.

– Я тебя запру, Маша, – пробормотал он, сминая кружево на ее бедре. – Клянусь, когда-нибудь я тебя запру.

– Ты уже запер меня, – она улыбнулась, прижимаясь к нему всем телом. – В своем сердце. А из этой тюрьмы я сбегать не собираюсь.

В кабинете на верхнем этаже офисного здания, пока за окном шумел порт и кричали чайки, мир мафии снова перестал существовать. Остались только они двое — огромный мужчина с серыми глазами и его маленькая, невыносимая жена, которая знала, что сахар и кружево иногда действуют лучше, чем пули и угрозы.

А Игорь и его напарник, стоя за дверью, старались не прислушиваться к звукам, доносившимся из кабинета, и искренне надеялись, что завтрашнее утро начнется хотя бы с обычного кофе. Но, зная Машу, они в этом сильно сомневались.