← Назад к обзору

Маша и Максим

Оковы из кружева и офисный хаос

Среда в порту всегда была самым тяжелым днем: приходили сухогрузы из Азии, и таможня работала в усиленном режиме. Максим открыл глаза в пять утра, когда город еще спал под одеялом густого морского тумана. В голове уже крутились цифры, графики разгрузки и имена людей, которым сегодня предстояло напомнить, кто в этом городе настоящий хозяин.

Он попытался аккуратно высвободиться из объятий сна и жены, но стоило ему шевельнуться, как хватка на его торсе стала стальной. Маша, даже не открывая глаз, вцепилась в него так, словно он был единственным плотом в бушующем океане. Ее маленькие руки сцеплялись за его спиной в замок, а ноги переплелись с его ногами, создавая живой, теплый и крайне упрямый кокон.

– Малыш, пусти, – прошептал Максим, целуя ее в висок. – Мне нужно ехать. Сегодня важный день.

– Нет, – донеслось глухое бормотание из-под подушки. – Ты никуда не пойдешь. Ты вчера обещал, что мы будем смотреть кино.

– Я обещал это вечером, Маша, – он предпринял еще одну попытку отстраниться, но она только сильнее сжала пальцы, впиваясь ногтями в его лопатки. – Сейчас утро. Пусти, я опаздываю.

Максим тяжело вздохнул. После вчерашнего перформанса в офисе он ждал от нее чего угодно, но только не этой внезапной прилипчивости. Видимо, гормональный шторм сменил направление: от агрессивной фурии она перешла в стадию «ручного клеща».

– Маша, я серьезно. – Он слегка шлепнул ее по бедру, надеясь, что это заставит ее ослабить хватку от неожиданности.

– Ай! – Она распахнула свои темные глаза, в которых мгновенно заблестели слезы, но рук не разжала. – Ты меня бьешь? Ты поднимаешь руку на беззащитную женщину? У которой, между прочим, всё еще болит живот!

– Я тебя не бил, а слегка привел в чувство, – Максим попытался сесть, буквально поднимая ее на себе. – Ты весишь сорок пять килограммов, но держишь как профессиональный борец. Отпусти, мне нужно в душ.

– Если ты уйдешь, я разгромлю дом, – заявила она, и в ее голосе прозвучала та самая сталь, которая обычно предвещала катастрофу. – Я поеду с тобой.

Максим замер. Идея взять Машу в порт, где сегодня должны были встретиться представители трех крупнейших группировок для раздела сфер влияния, казалась ему верхом безумия. Это было всё равно что прийти на склад с динамитом, помахивая зажженным факелом.

– Нет, – отрезал он. – Там не место для женщин. Там грязно, шумно и опасно.

– А вчера в офисе было очень чисто и безопасно? – Маша хитро прищурилась, и ее губы тронула лукавая улыбка. – Либо я еду с тобой, и мы весь день вместе, либо я вызываю такси и еду в торговый центр... в том самом красном платье.

Максим закрыл глаза и сосчитал до десяти. Он знал, что она это сделает. И знал, что его охрана снова ее упустит, потому что она умеет заговаривать им зубы.

– Ладно, – сдался он, чувствуя, как внутри всё сжимается от плохого предчувствия. – Ты едешь. Но ты будешь сидеть в моем кабинете, не выходить в коридор, не трогать бумаги и, ради всего святого, Маша, не ешь сахар в таких количествах. У тебя от него мозг отключается.

– Обещаю! – Она мгновенно разжала руки и вскочила с кровати, сияя как начищенный пятак. – Я буду самой тихой мышкой в мире!

***

«Тихая мышка» продержалась ровно сорок минут.

Когда они приехали в порт, Максим сразу ушел на совещание в конференц-зал, предварительно заперев Машу в своем роскошном кабинете с панорамным видом на краны и контейнеры. Он оставил ей планшет, гору журналов и строго-настрого запретил нажимать на любые кнопки.

Через час, когда переговоры с суровыми мужчинами в кожаных куртках были в самом разгаре, в зале внезапно погас свет. Через секунду включилась аварийная сирена, а по громкой связи на весь порт разнеслось ритмичное: «Мяу! Мяу! Мяу!».

Максим почувствовал, как у него начинает дергаться глаз. Его партнеры по бизнесу — люди, которые убивали за косой взгляд — недоуменно переглядывались.

– Это... какая-то новая система оповещения? – осторожно спросил один из них, поглаживая кобуру.

– Это... технические неполадки, – процедил Максим, вставая из-за стола. – Прошу прощения, мне нужно проверить пульт управления.

Он почти бежал по коридору. Ворвавшись в свой кабинет, он застал эпичную картину: Маша сидела в его кресле, закинув ноги на стол, и увлеченно нажимала на сенсорный пульт управления корпоративной связью. Рядом с ней стояла открытая банка сгущенки, которую она, видимо, нашла в закромах его секретарши.

– Маша! – рявкнул он, выключая микрофон. – Какого черта ты творишь?

– Ой, Максик, смотри! – Она радостно ткнула пальцем в монитор. – Если нажать сюда, то на том большом экране внизу начинают бегать человечки. А если сюда — то включается музыка!

– Эти «человечки» — мои грузчики, которые сейчас в панике пытаются понять, почему на них орет кошка из динамиков! – Максим подошел к ней, забирая пульт. – Ты обещала сидеть тихо!

– Мне стало скучно, – она надула губы, и на ее подбородке осталась капля сгущенки. – И вообще, почему у тебя в компьютере нет пасьянса? Пришлось изучать твои программы. Кстати, я там случайно отправила какой-то файл «Отчет_2023_финал» в печать. На все принтеры порта.

Максим почувствовал, как холодный пот пробежал по спине. В этом отчете были указаны все серые схемы поставок за последний год.

– Маша... ты хоть понимаешь, что ты наделала?

– Ой, да ладно тебе, – она спрыгнула с кресла и подошла к нему, обвивая руками его талию. – Зато теперь у всех будет много бумаги. Можно самолетики пускать. Ты чего такой злой? Хочешь сгущенки? Она очень вкусная.

Максим посмотрел на нее — маленькую, перемазанную сладким сиропом, с горящими глазами — и понял, что злиться на нее просто невозможно. Она была его личным хаосом, его персональным адом и раем в одном флаконе.

– Иди умойся, – выдохнул он, прижимая ее к себе. – Я сейчас разберусь с принтерами и вернусь. И если ты нажмешь еще хоть на одну кнопку...

– То что? – Она лукаво посмотрела на него снизу вверх. – Снова шлепнешь?

– Хуже. Я заставлю тебя читать устав портовой службы вслух. От начала и до конца.

Маша состроила гримасу ужаса и убежала в ванную комнату при кабинете. Максим быстро набрал номер айтишников, приказывая заблокировать все принтеры и стереть очередь печати.

Когда он вернулся к гостям, переговоры пошли на удивление гладко. Возможно, потому что суровые бандиты были настолько сбиты с толку «мяукающей» сиреной, что решили поскорее закончить дела и убраться из этого странного места.

К обеду Максим освободился. Он зашел в кабинет, ожидая увидеть новые разрушения, но Маша мирно спала на диване, подложив под голову его запасной пиджак. Рядом валялась пустая банка из-под сгущенки.

Он присел рядом, любуясь ее спокойным лицом. В такие моменты она казалась совсем ребенком, и трудно было представить, что эта кроха держит в узде его — человека, перед которым трепещет весь город.

– Маш, вставай, – он легонько потряс ее за плечо. – Поехали домой.

Она приоткрыла один глаз и сладко потянулась.

– Уже? А я хотела еще посмотреть, как работают те большие краны. Они похожи на жирафов.

– Краны сегодня отдыхают от тебя, – Максим улыбнулся, помогая ей встать. – И я, кажется, тоже заслужил отдых.

Они вышли из здания под прицелом десятков любопытных взглядов. Весь порт уже знал, что у босса «особенная» жена. Маша шла гордо, крепко держа Максима за руку, и иногда показывала язык особенно наглым охранникам.

Уже в машине, когда они выехали за ворота порта, Маша внезапно притихла.

– Макс?

– Что, малыш?

– Я правда сильно нашкодничала?

Он посмотрел на нее — на ее разбитую губу, которая почти зажила, на ее темные волосы, растрепанные после сна, и почувствовал такую волну нежности, что у него перехватило дыхание.

– Ты — ходячая катастрофа, Маша. Ты сорвала совещание, чуть не слила конфиденциальные данные и напугала моих людей до смерти.

Она опустила голову, и ее плечи поникли.

– Прости...

– Но, – он перехватил ее руку и поцеловал ладонь, – это был самый веселый рабочий день в моей жизни. Только давай договоримся: в следующий раз, когда тебе станет скучно, мы просто пойдем в зоопарк. Подальше от кнопок и принтеров.

Маша просияла и тут же укусила его за предплечье — не сильно, но ощутимо.

– Договорились! Но только если там продают сахарную вату.

Максим рассмеялся, прибавляя скорость. Среда подходила к концу, и впереди их ждал тихий вечер — если, конечно, у Маши не появится новая гениальная идея. Но он был готов ко всему. Потому что в мире, полном пуль и предательства, ее укусы и любовь были единственным, что имело настоящий смысл.