Маски сброшены
Призраки прошлого и дыхание будущего
Утро в Сеуле выдалось тяжелым, пропитанным фальшивой скорбью. Газеты, телеканалы и интернет-порталы пестрели заголовками, от которых у меня сводило челюсти. «Трагедия в Ассоциации: Ча Хэ Ин пала смертью храбрых, защищая мир от внезапного прорыва врат». «Героиня нации оставила нас, до последнего вздоха сражаясь за человечество».
Я сидел в своем кабинете, глядя на эти заголовки, и чувствовал, как внутри меня медленно закипает пустота. Председатель Ассоциации сработал быстро. Он не мог позволить миру узнать правду. Если бы вскрылось, что «идеал» нации была детоубийцей и изменницей, доверие к охотникам рухнуло бы по всей планете. А главное — он до смерти боялся Алекса. Боялся потерять контракты с «Окумура Индастриз», которые были кровеносной системой современной экономики.
– Значит, теперь она святая великомученица, – раздался голос от двери.
Я поднял глаза. У входа стоял Сухо. За одну неделю мой мальчик повзрослел на десятилетие. Его взгляд стал жестким, а в уголках губ залегла горькая складка.
– Таков этот мир, Сухо, – ответил я, откидываясь на спинку кресла. – Ложь удобнее правды. Правда разрушает, а ложь строит красивые памятники.
– Ты позволишь им это? – Сухо подошел к столу, оперся на него руками и посмотрел мне прямо в глаза. – Позволишь ей уйти с почестями после того, что она сделала с моей матерью?
– Она уже получила свое, – я вспомнил холодный взгляд Алекса и то, как его тень поглотила Хэ Ин. – Ее больше нет. Ни в этом мире, ни в каком-либо другом. Алекс не просто убил ее, он стер ее суть. А памятники... они со временем осыпаются.
Сухо промолчал, но я видел, как дрожат его пальцы. Его жизнь превратилась в пепелище, и я, его отец, был тем, кто принес огонь, когда двадцать лет назад решил предать свою первую любовь.
В этот момент мой телефон, лежащий на столе, завибрировал. Это было уведомление из закрытой сети, которой пользовались только элиты и крупнейшие инвесторы. Я нажал на экран, и мое дыхание перехватило.
Новая публикация в официальном аккаунте Алекса Окумуры.
Это не было официальное заявление о бизнесе или политике. Это было личное фото, которое в мгновение ока разлетелось по всему миру, вызывая шок и умиление у миллионов.
На снимке был Алекс. Он стоял на фоне залитого солнцем сада в своем поместье в Японии. На нем были простые солнцезащитные очки, обычная белая футболка, подчеркивающая его мощные плечи, и серые домашние штаны. Но не его вид приковал мое внимание.
На руках он держал двоих детей. Близнецов, которым на вид было около года.
Мальчик, которого он прижимал к правому плечу, был удивителен: его волосы сияли чистым золотом, как у охотников высшего ранга, но глаза... глаза были пронзительно-небесного цвета, точь-в-точь как у Юми. В подписи значилось имя: Окумура Юки.
Девочка, сидевшая на левой руке, была маленькой копией самого Алекса и Юми одновременно. Черные как смоль волосы, фарфоровая кожа, светящаяся здоровьем, и те же лазурные глаза, смотрящие на мир с любопытством. Окумура Юмина.
– У него есть дети... – прошептал Сухо, заглядывая в мой телефон. – У меня есть племянники?
Я не мог ответить. Ком в горле мешал дышать. Я смотрел на этих детей и видел в них продолжение Юми. Видел жизнь, которая расцвела там, где я оставил лишь пепел.
– Окумура Юмина, – повторил я имя девочки. – Он назвал ее в честь матери.
Я быстро пролистал информацию под постом. Комментарии взрывались от восторга, но в официальной сноске значилось сухое и печальное уточнение: мать детей скончалась во время родов год назад. Алекс, как и его мать когда-то, воспитывал детей в одиночку.
– Он один, – сказал Сухо, и в его голосе я услышал странную смесь боли и восхищения. – Он самый богатый человек в мире, у него сила, которая пугает даже тебя, отец... и он один растит детей. Так же, как Юми растила его.
Я встал и подошел к окну. Сеул праздновал похороны предательницы, а в Японии мой сын — мой настоящий первенец — держал на руках будущее, к которому я не имел никакого отношения.
– Сухо, – позвал я, не оборачиваясь. – Я должен лететь в Японию.
– Ты думаешь, он подпустит тебя? – горько усмехнулся сын. – После того, как он публично уничтожил твою репутацию и твою жену?
– Мне плевать на репутацию. Мне плевать на Ассоциацию и на то, что скажет мир. Я хочу увидеть своих внуков. Я хочу... я должен попросить прощения у него, даже если он прикажет своим теням разорвать меня на части.
– Я лечу с тобой, – твердо сказал Сухо. – Он сказал дедушке, чтобы тот берег меня. Он признал меня братом, пусть и косвенно. Я хочу познакомиться с ними. С настоящей семьей.
Я посмотрел на Сухо и впервые за долгое время почувствовал гордость. Он не сломался. Он искал свет среди руин.
Через три часа мой частный самолет уже пересекал Японское море. Я не использовал свои способности к мгновенному перемещению. Мне нужно было это время, чтобы собраться с мыслями. Чтобы понять, что я скажу человеку, который стал идеальным отражением моих ошибок.
Поместье Окумура находилось в пригороде Киото. Это был огромный комплекс, где традиционная японская архитектура сочеталась с технологиями будущего. Охрана на воротах не была охотниками. Это были дроны и автоматизированные системы, работающие на мане — разработки Алекса.
Когда мы вышли из машины у главных ворот, к нам вышел высокий мужчина в строгом костюме.
– Господин Сон Джинву, господин Сон Сухо, – он поклонился, но в его жесте не было подобострастия. – Господин Окумура ожидает вас в саду. Он просил передать, что если вы принесли с собой хоть каплю агрессии, системы защиты активируются немедленно.
– Мы пришли с миром, – ответил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения.
Нас провели через тенистые аллеи к открытой террасе. Там, на траве, расстелив большой плед, сидел Алекс. Он возился с маленьким Юки, который пытался поймать крошечное теневое щупальце, весело смеясь. Юмина сидела рядом, сосредоточенно изучая какой-то светящийся кубик.
Увидев нас, Алекс не встал. Он лишь поднял взгляд, и его голубые глаза сверкнули из-под очков.
– Я думал, ты прилетишь раньше, – спокойно сказал он. – Но, видимо, похороны «героини» отняли много времени.
– Я не был на похоронах, – я остановился у края пледа. – Я здесь не как Монарх, Алекс.
– А как кто? – он приподнял бровь, и Юки, почувствовав смену настроения отца, притих, уставившись на меня своими огромными глазами. – Как дедушка, который вспомнил о внуках через пост в соцсетях? Или как отец, который прозрел, когда его прижали к стенке?
– Как человек, который совершил непоправимую ошибку и готов нести за нее ответственность до конца своих дней, – я опустился на колени прямо на траву, уравнивая себя с ним.
Алекс долго смотрел на меня. В его взгляде проносились бури, ненависть сменялась усталостью, а затем — чем-то похожим на горькое понимание.
– Сухо, – Алекс перевел взгляд на моего спутника. – Подойди. Юки хочет познакомиться с дядей.
Сухо, сдерживая слезы, шагнул на плед. Маленький Юки тут же потянулся к нему, и мой сын осторожно взял малыша на руки. Это была сцена, которую я не заслужил видеть, но от которой мое сердце, казалось, начало снова биться.
– Они прекрасны, Алекс, – тихо сказал я. – Юми была бы счастлива.
– Юми была бы счастлива, если бы ты был рядом, когда я делал первые шаги, – отрезал Алекс, но в его голосе уже не было прежней ледяной ярости. – Но её нет. И матери моих детей тоже нет. Я знаю, что такое терять, Джинву. И я не позволю своим детям расти в тени лжи.
Он встал, поправляя футболку. Его рост и мощь подавляли, но теперь это была сила созидателя, а не разрушителя.
– Ты хочешь искупления? – спросил он, глядя на то, как Сухо играет с Юминой. – Тогда слушай. Ты никогда не будешь частью моей жизни как отец. Это место вакантно и останется таким. Но если ты хочешь быть дедом для этих детей... если ты хочешь, чтобы они знали, что у них есть семья в Корее... тебе придется доказать, что Монарх может быть человеком.
– Я сделаю всё, что ты скажешь, – я поднял на него глаза.
– Для начала, – Алекс усмехнулся, и в этой усмешке я увидел тень самого себя, – помоги Сухо сменить подгузник Юки. У него, кажется, назревает «критическая ситуация», а мои роботы-няни как раз на подзарядке.
Я замер, не зная, смеяться мне или плакать. Теневой Монарх, повелитель армии мертвых, спаситель мира... и подгузники.
– Это твое первое задание, – Алекс подошел к краю террасы и посмотрел на заходящее солнце. – И поверь, оно будет сложнее, чем зачистка врат S-ранга.
Я посмотрел на Сухо, который в панике пытался удержать извивающегося Юки, и на маленькую Юмину, которая вдруг потянулась ко мне своими крошечными ручками.
– Я справлюсь, – сказал я, и впервые за двадцать лет я почувствовал, что начинаю дышать по-настоящему.
Мир всё еще считал Ча Хэ Ин героиней. Мир всё еще трепетал перед моей мощью. Но здесь, в этом саду, под пристальным взглядом моего сына, я был просто человеком, который наконец-то вернулся домой. К настоящим теням, которые не пугали, а дарили покой. К семье, которую я едва не потерял навсегда.
– С возвращением в реальность, Сон Джинву, – не оборачиваясь, бросил Алекс.
И в этом простом предложении было больше прощения, чем во всех молитвах мира.