Месть мына за мать
Свет в конце грозового коридора
– Юки! Юми! А ну-ка, стоять! Кому сказал, маленькие чертята! – я со смехом бросился наперерез двум угольно-черным вихрям, которые с заливистым хохотом неслись по идеально подстриженному газону нашего поместья.
Этим двоим едва исполнилось по три года, но энергии в них было столько, что хватило бы на зачистку врат ранга А. Юки, названный в честь дедушки Иль Хвана, уже вовсю искрил маленькими голубыми разрядами, когда злился, а маленькая Юми, получившая имя нашей бабушки, обладала взглядом настолько пронзительным, что даже суровые тени Алекса невольно склоняли перед ней головы.
– Дядя Сухо, не поймаешь! – взвизгнула Юми, ловко уворачиваясь от моих рук.
– Это мы еще посмотрим, – я призвал капельку теневой энергии, чтобы ускориться, и в один прыжок настиг беглецов, подхватывая обоих под мышки.
Дети зашлись в восторженном крике, болтая ногами в воздухе. Они были удивительно похожи на Алекса: те же иссиня-черные волосы, та же фарфоровая кожа. Но глаза... глаза им достались небесно-голубые, как у той женщины на старых фотографиях, чье имя теперь с гордостью носила моя племянница.
Пять лет прошло с того дня, когда юридический мир Кореи пал к ногам Чон Ли Вона, а мир Охотников признал Сон Алекса новым эталоном силы. С тех пор многое изменилось. Алекс и Ли Вон поженились спустя год после того громкого процесса. Их союз обсуждали все: от светских львов до суровых ветеранов рейдов. Но им было плевать.
Появление детей стало логичным продолжением их истории. Алекс долго сомневался, боялся, что его «проклятая» кровь принесет им лишь боль, но Ли Вон, как всегда, нашел нужные аргументы. Девушку-суррогатную мать подбирали так тщательно, будто речь шла о государственной безопасности. Ею оказалась молодая студентка, которой отчаянно нужны были деньги на операцию для матери. Алекс не просто оплатил счета — он обеспечил её семью на всю оставшуюся жизнь, а Ли Вон лично проследил за юридической чистотой каждой буквы в договоре.
– Сухо, ты их сейчас затискаешь до икоты, – раздался спокойный голос со стороны террасы.
Я обернулся. Алекс стоял, прислонившись к колонне, и наблюдал за нами. За эти пять лет он стал еще мощнее. Теперь он официально возглавлял Ассоциацию Охотников, превратив её из коррумпированной кормушки в настоящий оплот порядка. Его татуировки на шее и руках стали темнее, а взгляд — мудрее.
Рядом с ним, как и всегда, стоял Ли Вон. Адвокат ничуть не изменился, разве что в уголках его серых глаз появились едва заметные морщинки от улыбок, которые он дарил только своей семье.
– Пусть играют, Алекс, – Ли Вон мягко коснулся плеча мужа. – Тебе полезно видеть, что твои молнии могут не только испепелять, но и вызывать такой восторг у детей.
– Папа! Ли! – Юки вырвался из моих рук и бросился к родителям.
Алекс подхватил сына, легко усаживая его на плечо. В этот момент он совсем не походил на того грозного лидера, который одним присутствием заставлял замолчать целые залы заседаний.
– Сухо, дедушка просил тебя зайти в кабинет, – сказал Алекс, глядя на меня. – Пришли какие-то отчеты из Франции. Опять.
Я почувствовал, как внутри что-то неприятно кольнуло. Франция. Место, где последние пять лет пыталась «начать жизнь заново» Ча Хэ Ин.
– Снова письма? – я вздохнул, опуская Юми на землю. – Она не сдается.
– Она пытается связаться с тобой каждую неделю, – Ли Вон подошел ко мне, его взгляд был сочувствующим. – Юридически она не имеет на тебя никаких прав, Сухо. Ты совершеннолетний, ты признанный наследник ветви Сон. Но как твой друг... я советую тебе либо ответить, либо окончательно оборвать эту нить. Она тянет из тебя силы.
– Я уже оборвал её, Ли Вон, – я покачал головой. – В тот день, когда она уехала, даже не взглянув на меня из окна машины. Она любила не меня, она любила свой статус при Монархе. И когда статус исчез, я стал для неё лишь напоминанием о крахе.
– И всё же, – Алекс подошел ближе, его голос стал тише. – Ты чувствуешь его, верно?
Я замер. Мы редко говорили об этом вслух. Сон Джинву. Мой отец. Теневой Монарх.
– Да, – признался я, глядя на свои ладони, в которых иногда проскальзывала знакомая фиолетовая дымка. – Вчера, во время тренировки в лесу. Я чувствовал, как за мной наблюдают. Это не было угрозой. Скорее... тяжелое, бесконечное одиночество. Он где-то рядом, в тени. Всегда.
– Он наблюдает за внуками, – Алекс помрачнел. – Я тоже ощущаю его присутствие. Но он не смеет подойти. Он знает, что здесь ему не рады. Он сам выстроил этот барьер между нами, и теперь вынужден вечно смотреть на свет, к которому не может прикоснуться.
– Это его наказание, – Ли Вон взял Алекса за руку. – Самое страшное для того, кто обладал всем миром — видеть, как этот мир прекрасно обходится без него.
Мы замолчали. Юки и Юми снова затеяли какую-то игру, бегая вокруг ног Алекса. Маленькая Юми вдруг остановилась и посмотрела в сторону старых персиковых деревьев в конце сада. Её личико стало серьезным, она помахала ручкой пустоте.
– Там дядя, – сказала она своим тонким голоском. – Грустный дядя в черном плаще.
Алекс мгновенно напрягся, его глаза вспыхнули небесно-голубым огнем, а по траве пробежала волна статического электричества. Но спустя секунду он расслабился и лишь крепче сжал руку Ли Вона.
– Пусть смотрит, Юми, – тихо ответил он дочери. – Он просто гость, который забыл, как заходить в дом.
Я посмотрел туда, куда указывала малышка. Там не было ничего, кроме колышущихся теней от листвы. Но на мгновение мне показалось, что воздух дрогнул, и знакомый холод коснулся моей щеки — холод, который пах сухой землей подземелий и старой сталью.
– Пойдемте в дом, – предложил я, стараясь разогнать нахлынувшую меланхолию. – Бабушка обещала испечь пирог с персиками. Тот самый, по рецепту Юми-старшей.
– Пирог! – дети в один голос закричали и первыми припустили к дверям.
Мы шли следом — три взрослых мужчины, чьи жизни были переломаны, склеены заново и закалены в огне правды. Я пока не спешил обзаводиться собственной семьей. Моей семьей были они: мой суровый, но любящий брат, его проницательный муж, наши дети и дедушка с бабушкой.
Я знал, что Ча Хэ Ин продолжит писать свои письма, полные жалости к себе. Я знал, что Теневой Монарх продолжит свои бесконечные скитания по границе миров. Но это больше не имело значения.
Мы зашли в столовую, где уже пахло уютом и теплом. Иль Хван сидел во главе стола, читая газету, и, увидев нас, довольно хмыкнул.
– Ну что, защитники человечества, проголодались? Садитесь. Сегодня важный вечер.
– Завтра годовщина, деда, – напомнил Сухо, присаживаясь рядом. – Пять лет с того самого дня.
– Пять лет, как мы стали свободными, – поправил его Алекс, усаживая Юми на высокий стул.
Ли Вон поднял бокал с соком, глядя на всех нас с той тихой гордостью, которая была его высшей наградой.
– За семью Сон, – произнес он. – За ту, что настоящая.
– За семью, – эхом отозвались мы.
За окном окончательно стемнело. Тени в саду стали длинными и глубокими, но внутри дома горел яркий, теплый свет. И в этом свете не было места для призраков прошлого. Мы создали свой рай на костях старых легенд, и этот рай пах персиками, детским смехом и честностью, которую не под силу разрушить даже самому могущественному монарху.
Я посмотрел на Алекса. Он смеялся, вытирая испачканную в муке щеку Юки. В этот момент я понял: месть Алекса не закончилась на том видео. Она закончилась здесь, в этом моменте, когда он стал счастливым вопреки всему, что сделал с ним отец. И это была самая сокрушительная победа, которую я когда-либо видел.