← Назад к обзору

метод

Кровавый атлас нежности

В штабе Меглина время застыло в густом, как патока, ожидании. Эльдар не спал третьи сутки. Его глаза, налитые кровью, безотрывно следили за калейдоскопом цифр и зернистых кадров на уцелевших мониторах. Он больше не смотрел на спальню Никиты — не мог. Вместо этого он выстраивал сложные алгоритмы, прочесывал архивы и искал ту самую нить, которая свяжет «Зверя» с его прошлым так крепко, что никакая любовь не выдержит натяжения.

– Ты копаешь не там, – голос Анны, прозвучавший из угла, заставил его вздрогнуть.

Она сидела на подоконнике, обхватив колени руками. В руках у неё был скальпель, которым она методично вырезала узоры на старой деревянной раме.

– Я ищу закономерности, – огрызнулся Эльдар, не оборачиваясь. – Меглин дал Никите новое дело. Окраина города, серия убийств с особой жестокостью. Если я докажу, что почерк совпадает с тем, что Никита делал десять лет назад...

– Ты ничего не докажешь, – Анна спрыгнула на пол, её шаги были пугающе легкими. – Никита сейчас слишком занят своей домашней идиллией. Он не убивает. Он... он разлагается в этой нежности. Нам не нужно доказывать его вину. Нам нужно, чтобы она в ней убедилась.

Она подошла к столу Эльдара и выложила перед ним пожелтевшую фотографию. На ней была изображена молодая женщина, удивительно похожая на Настю — тот же овал лица, та же доверчивость в глазах.

– Кто это? – спросил Сталкер, прищурившись.

– Его первая, – Анна улыбнулась одними губами. – Та, которую он не просто сломал, а стер из реальности. Официально она числится пропавшей без вести. Но мы-то знаем, где Зверь прячет свои трофеи.

– И где же?

– В старом охотничьем домике его отца. Туда Меглин его и отправит завтра. Я уже позаботилась о том, чтобы улики по новому делу вели именно туда. И Настя... Настя должна быть там.

***

Утро в квартире Никиты началось с запаха кофе и тревоги. Он стоял у окна, застегивая кобуру, и смотрел, как солнечные зайчики пляшут на волосах спящей Насти. Она выглядела такой беззащитной в лучах раннего солнца, что у него защемило в груди.

– Ты уже уходишь? – Она приподнялась на локтях, сонно щурясь.

– Работа, – коротко ответил он, стараясь не смотреть ей в глаза. – Меглин вызвал. Говорит, есть зацепка по «Лесному мяснику».

– Я поеду с тобой, – Настя решительно откинула одеяло.

– Нет, – Никита резко обернулся. – Там опасно. Это не штабная работа, Настя. Это грязь.

– Я стажер, Никита. Я должна учиться. К тому же... – Она подошла к нему и обняла за талию, прижимаясь щекой к его спине. – Я не хочу оставаться здесь одна. Мне кажется, за мной кто-то наблюдает.

Никита замер. Инстинкты, которые он так старательно усыплял последнюю неделю, вздыбились внутри него. Он знал, что Эльдар следит. Знал, что Анна дышит в затылок.

– Хорошо, – сдался он, разворачиваясь в её руках. – Но ты будешь сидеть в машине. Обещай мне.

– Обещаю, – прошептала она, целуя его в подбородок.

***

Дорога к заброшенному поселку заняла почти два часа. Лес стоял серый, придавленный тяжелым небом. Никита чувствовал, как с каждым километром в нем просыпается нечто старое и злое. Это были его места. Места, где он когда-то чувствовал себя королем жизни и смерти.

Они остановились у покосившегося забора. Дальше нужно было идти пешком.

– Сиди здесь. Двери заблокируй. Пистолет в бардачке, ты знаешь, как с ним обращаться, – Никита проверил свой Глок и вышел из машины.

Настя смотрела ему вслед, чувствуя, как холод вползает в салон автомобиля. Через пять минут тишины её телефон завибрировал.

– Ты должна увидеть это, Настя, – голос Эльдара в трубке дрожал от едва скрываемого торжества. – В подвале дома. Прямо под половицами в большой комнате. Там лежит то, что он скрывал все эти годы.

– О чем ты говоришь, Эльдар? – Настя сжала телефон так, что побелели костяшки.

– О том, что твой «Зверь» не изменился. Он просто привел тебя на место своего самого большого триумфа. Иди в дом. Посмотри правде в глаза, пока он не сделал с тобой то же самое.

Настя отбросила телефон. Разум кричал ей оставаться в машине, но та самая «правильность», которая заставляла её верить в спасение людей, теперь гнала её вперед. Она должна была знать. Она должна была доказать Эльдару, что он лжет.

***

Внутри дома пахло гнилью и старой хвоей. Никита стоял посреди комнаты, глядя на пятна крови на полу — свежие, еще не успевшие потемнеть.

– Меглин! – крикнул он, но ответом была лишь тишина.

Внезапно половица за его спиной скрипнула. Он резко развернулся, вскидывая оружие.

– Настя? Я же сказал тебе оставаться в машине!

Она стояла в дверном проеме, бледная, как призрак. Её взгляд был прикован к полу.

– Эльдар сказал... он сказал, что здесь что-то есть. Под полом.

Никита почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он знал этот дом. Знал каждый сантиметр этого проклятого подвала.

– Уходи отсюда, Настя. Сейчас же, – голос его сорвался на рык.

– Почему ты боишься? – Она сделала шаг вперед. – Если тебе нечего скрывать, почему ты так смотришь?

Она опустилась на колени и потянула за край расшатанной доски. Никита не шевелился. Он стоял, парализованный ужасом, который не испытывал даже перед судом.

Доска поддалась с противным хрустом. Из темноты подпола пахнуло формалином и смертью. Настя заглянула внутрь и вскрикнула, закрывая рот ладонью.

Там, в аккуратном стеклянном ящике, лежало платье. Старое, выцветшее платье, точь-в-точь такое, в каком Настя была на их первом свидании. А рядом — коллекция полароидных снимков. Десятки лиц девушек, застывших в вечном ужасе. И на самом верху — свежее фото. Она сама. Спящая в его кровати два дня назад.

– Это... это не мое, – прохрипел Никита, делая шаг к ней. – Настя, клянусь, я не знаю, как это здесь оказалось!

– Ты снимал меня, когда я спала? – Её голос был едва слышен. – Ты привез меня сюда, чтобы добавить в свою коллекцию?

– Нет! Это подстава! Анна или Эльдар... они были здесь!

– Но платье... – Настя подняла на него глаза, полные слез. – Платье старое, Никита. Ему лет десять. Оно принадлежало той девушке, о которой говорила аудиозапись?

В этот момент из тени угла вышла Анна. В её руке был шприц, наполненный прозрачной жидкостью.

– Он всегда любил порядок, Настенька, – пропела она, глядя на Никиту с безумной нежностью. – Он хранит свои воспоминания как святыни. Ты просто очередная икона в его храме боли.

– Анна, сука, я убью тебя! – Никита бросился к ней, но Анна лишь рассмеялась.

– Стреляй, любимый. Стреляй в мать твоих будущих кошмаров. Но помни: если ты убьешь меня, ты никогда не докажешь ей, что ты не монстр. Потому что только я знаю, где спрятаны остальные тела. Те, о которых даже Меглин не догадывается.

Настя поднялась с колен, её трясло. Она смотрела на Никиту, и в её глазах он видел, как рушится тот хрупкий мир, который они строили последнюю неделю. Чистота, которую он так боготворил, теперь была запятнана сомнением.

– Ты знал, что они здесь, – прошептала она. – Ты привез меня в этот дом.

– Настя, послушай меня... – Никита опустил пистолет, протягивая к ней руку.

– Не трогай меня! – вскрикнула она, отпрянув. – Ты зверь. Ты всегда им был. Ты просто играл со мной, как с мышкой.

Она выбежала из дома, спотыкаясь и рыдая. Никита хотел броситься за ней, но Анна преградила ему путь.

– Оставь её, – прошептала медсестра, касаясь его груди свободной рукой. – Теперь ты снова мой. Видишь, как легко ломается их «правильность»? Ей хватило одной картинки, чтобы забыть все твои поцелуи. А я... я видела твою тьму и полюбила её.

Никита схватил её за горло, вжимая в стену. Его лицо исказилось от ярости, которую он больше не пытался сдерживать.

– Я убью тебя медленно, Анна. Я вспомню всё, чему меня учили в аду.

– Сделай это, – она улыбнулась, задыхаясь. – Стань снова тем, кем я тебя люблю. Убей меня, и ты окончательно потеряешь её. Потому что Настя никогда не простит убийцу. Даже если он убил ради неё.

Никита разжал пальцы. Анна сползла по стене, хватая ртом воздух. Он посмотрел на свои руки — те самые руки, которыми он еще утром гладил волосы Насти. Теперь они казались ему чужими, покрытыми невидимой, но несмываемой кровью.

***

Настя бежала по лесу, не разбирая дороги, пока не наткнулась на машину Меглина. Родион сидел на капоте, спокойно перебирая какие-то бумаги.

– Меглин! – Она упала перед ним на траву. – Там... там в доме... Никита...

Родион поднял на неё тяжелый взгляд. Он не выглядел удивленным.

– Я знаю, что там, Настя. Я сам разрешил Анне подготовить эту «экспозицию».

Настя замерла, глядя на него снизу вверх.

– Зачем?

– Чтобы ты поняла, где находишься, – Меглин спрыгнул на землю и подошел к ней. – Ты в отряде Меглина, девочка. Здесь нет места для романтических сказок. Никита — убийца. Анна — психопатка. Эльдар — одержимый маньяк. И ты теперь одна из нас.

– Я не такая! – выкрикнула она, захлебываясь слезами.

– Пока нет, – Меглин протянул ей платок. – Но сегодня ты сделала первый шаг. Ты увидела тьму и не отвернулась сразу. Ты побежала искать правду. А правда в том, что Никита действительно хранил эти фото. Не в этом доме, а в своей голове. Анна просто материализовала его демонов.

– Значит... это всё ложь? – В её глазах вспыхнула слабая надежда.

– Ложь — это ваше «счастье» в его квартире, – отрезал Меглин. – А то, что ты видела в подвале — это его суть. Выбирай, Настя. Ты можешь вернуться к маме и забыть всё это как страшный сон. Или ты можешь остаться и научиться контролировать своих зверей. Потому что твой зверь — это твое любопытство. И оно уже убило в тебе «правильную» девочку.

Из леса вышел Никита. Он выглядел постаревшим на десять лет. Его взгляд встретился с взглядом Насти, и в этой тишине было сказано больше, чем в любых словах. Она видела его боль, его вину и его невозможную, ломающую кости любовь. Но теперь между ними лежал стеклянный ящик со старым платьем.

– Нам пора, – бросил Меглин, садясь в машину. – Новое сообщение от «Мясника». Он ждет нас в городе.

Никита подошел к Насте и протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Она помедлила секунду — бесконечно долгую, мучительную секунду — и вложила свои пальцы в его ладонь.

– Я ненавижу тебя, – прошептала она, поднимаясь.

– Я знаю, – ответил он, сжимая её руку так крепко, что стало больно. – Я тоже себя ненавижу.

В штабе Эльдар наблюдал за ними через спутник. Он видел, как они садятся в одну машину. Видел, как Настя прижимается лбом к стеклу, а Никита кладет руку на руль.

– Ты проиграла, Анна, – сказал он в пустоту комнаты. – Она не ушла.

Анна, стоявшая в дверях штаба с разбитыми губами и синяками на шее, лишь холодно усмехнулась.

– Она не ушла, Эльдар. Она осталась, чтобы превратить его жизнь в персональный ад. И это гораздо лучше, чем просто расставание. Теперь они будут мучить друг друга до самого конца. А я... я буду рядом, чтобы собрать осколки.

Тишина в штабе снова стала тяжелой. Одомашнивание зверя закончилось. Началась долгая, изнурительная охота, где хищники и жертвы поменялись местами, а любовь стала самым острым и опасным оружием в арсенале Меглина.