Меж двух огней
Эхо ночного шторма
Ослепительный хаос наконец угас, оставив после себя лишь густую, липкую тишину.
Алекс отключился внезапно. Его сознание просто соскользнуло в спасительную темную бездну в тот самый миг, когда чужие руки отпустили его измученное тело. Мышцы свело судорогой, пальцы разжались, и он безвольно осел бы на полированный паркет, если бы Джинву мгновенно не подхватил его под спину и колени.
Парень был переполнен их семенем до краев. Молочно-белые капли медленно стекали по внутренней стороне его дрожащих фарфоровых бедер, пачкая пол. Золотистые взлохмаченные волосы намокли от пота и разметались по широкой груди Теневого монарха. Пухлые губы Алекса, искусанные до багровых ссадин, оставались слегка приоткрытыми, выпуская тихое, прерывистое дыхание.
Он казался невероятно хрупким. Вся его грозная сила молнии, способная стирать в пыль армии монстров, растворилась без следа под натиском двух абсолютных хищников.
Джинву замер, удерживая драгоценную ношу на руках. В его грозовых серых глазах клубилась первобытная тьма, смешанная с глубоким, глухим удовлетворением. Монарх сделал вдох, втягивая носом пьянящий шлейф: сладкий персик и терпкий табак теперь намертво смешались с его собственным морозным запахом и озоновым следом японского шамана.
– Похоже, наша конфетка растаяла, – раздался сзади ленивый, бархатный голос Годжо.
Сатору уже натянул свои черные брюки, но рубашку надевать не спешил. На его белоснежной коже красовались яркие, багровые царапины — следы отчаянного сопротивления Алекса, которым маг гордился словно боевыми орденами. Годжо подошел вплотную, небрежно запустил длинные пальцы в золотые пряди спящего парня и провел тыльной стороной ладони по его пылающей щеке.
– Он выдержал куда больше, чем я ожидал, – тихо произнес Джинву.
Его собственный голос звучал непривычно хрипло. Не говоря больше ни слова, монарх призвал из пустоты свой тяжелый черный плащ, сотканный из чистой магии теней. Одним властным, бережным движением Джинву укутал обнаженное, покрытое отметинами тело Алекса, закрывая его от всего мира. Ткань плаща легла словно непроницаемый щит — ни одна живая душа, кроме них двоих, не смела видеть эту фарфоровую кожу, запятнанную их страстью.
– Уходим отсюда, – скомандовал Джинву, и его глаза на миг вспыхнули синим пламенем. – *Ирис. Клык.*
Из углов разгромленного кабинета бесшумно поднялись два высших теневых солдата. Они склонили головы в абсолютном повиновении.
– Уберите все следы. До единого, – бросил монарх.
Тени начали скользить по комнате со сверхъестественной скоростью: разорванная одежда исчезала во мраке, испорченные документы собирались, сломанная мебель восстанавливалась или заменялась, а паркет вычищался до зеркального блеска. Никаких следов маны, запахов или биологических жидкостей не должно было остаться для любопытных ищеек Ассоциации.
Годжо криво усмехнулся, поправляя круглые темные очки на переносице.
– Какая забота о чистоте, – протянул он, подходя к Джинву сбоку и кладя руку на его плечо, одновременно коснувшись через ткань плаща бедра Алекса. – Мой пентхаус ближе. Защитные барьеры клана Годжо не пропустит даже бог. Перемещай нас.
– Врата теней уже открыты, – холодно отозвался Джинву.
Черный омут распахнулся прямо под их ногами, поглощая всех троих в беззвучной, ледяной вспышке.
***
Пробуждение было похоже на падение в раскаленную лаву.
Первым чувством, вернувшимся к Алексу, была боль. Но не та острая, резкая боль от удара мечом или магического взрыва, к которой он привык в подземельях, а глухая, тяжелая, тянущая ломота, сковавшая каждую клетку его естества.
Он попытался пошевелиться, но нижняя часть спины отозвалась такой острой судорогой, что парень задохнулся, издав сухой, жалобный стон. Поясница словно превратилась в раскрошенный щебень. Мышцы бедер горели, как будто по ним прошлись многотонным катком.
Алекс медленно приоткрыл тяжелые веки. Небесно-голубые глаза с трудом сфокусировались на незнакомой обстановке.
Он лежал на гигантской кровати под невесомым шелковым одеялом графитового цвета. Комната была колоссальных размеров: высоченные потолки, строгий минимализм из черного мрамора и стекла, а через гигантские окна от пола до потолка лился яркий утренний свет. Это был роскошный пентхаус на вершине высотки, явно не его скромная квартира и уж точно не медицинский блок Ассоциации.
– Черт… – прохрипел Алекс. Голос был сорван до шепота, в горле саднило так, словно он глотал битое стекло.
Он попытался приподняться на локтях, чтобы оглядеться, но тело категорически отказалось подчиняться. Одеяло соскользнуло вниз, обнажая его торс, и Алекс судорожно втянул воздух сквозь зубы.
На нем буквально не было живого места.
Его безупречная, светлая фарфоровая кожа была изуродована — или помечена — с пугающей жестокостью. Шея и ключицы алели десятками темных, багрово-фиолетовых засосов. На правом плече отчетливо темнел глубокий след от зубов, вокруг которого вился несмываемый пепельный узор теневой маны Джинву, похожий на въевшуюся в плоть татуировку. Прямо над сердцем сиял другой след — ожог от проклятой энергии Годжо, отдающий мерцающим синеватым отливом.
Вся грудь, ребра, подвздошные кости и бедра были расцвечены синяками от безжалостных пальцев, вжимавших его в дубовый стол.
Воспоминания накрыли Алекса внезапной, сокрушительной лавиной.
Заблокированный кабинет. Запах табака, персика и озона. Стол. Джинву, нависающий сзади со своей гранитной некромантической мощью, удерживающий его запястья, глухо приказывающий сдаться. Годжо, целующий до удушья, забирающий каждый вдох, вонзающийся в него с безумной, издевательской ухмылкой. Собственные крики. Вспышки синих молний, разбивающиеся о Бесконечность. Ощущение того, как двое сильнейших созданий на планете делят его пополам, выбивая из него стоны, слезы и мольбы, пока он не потерял способность соображать, растворившись в безумии чужой страсти.
– О боги… – прошептал Алекс, и волна панического стыда ударила ему в лицо.
Кровь мгновенно прилила к щекам. Он покраснел так яростно, что его лицо, уши и шея стали цвета спелого помидора. Он, гордый охотник ранга S, повелитель небесного электричества, перед которым трепетали боссы врат, стонал, как дешевая шлюха, плакал на их плечах и умолял не останавливаться!
Паника сжала горло. Нужно было убираться отсюда. Немедленно. Исчезнуть, сбежать на другой конец света, спрятаться в самых глубоких вратах ранга S, лишь бы никогда больше не смотреть в эти насмешливые голубые глаза и грозовой серый омут.
Превозмогая дикую боль в пояснице, Алекс стиснул зубы и свесил ноги с кровати.
Ступни коснулись прохладного паркета. Он сделал глубокий вдох, пытаясь вызвать хотя бы крошечную искру молнии, чтобы разогнать онемение в мышцах, но каналы маны были истощены до предела — внутри тлел лишь пепел.
– Давай же… вставай, кусок идиота… – прошипел он сам себе.
Алекс опперся ладонями о матрас и попытался перенести вес на ноги. Это было фатальной ошибкой.
Колени мгновенно подогнулись, превратившись в вату. Связки и мышцы отказали начисто, пронзенные вспышкой тянущей, ноющей боли. Алекс не удержал равновесие и с глухим стуком свалился на пол прямо возле кровати, больно ударившись бедром.
– Твою мать!.. – вырвалось у него сквозь слезы бессилия.
Он упал на четвереньки, тяжело дыша и уткнувшись лбом в прохладное дерево. От резкого движения и падения мышцы внутри него сократились, и Алекс в ужасе замер, затаив дыхание.
Из его растерзанного, ноющего нутра медленно, толчками начало вытекать скопившееся семя.
Горячие, густые капли потекли по внутренней стороне бедер, оставляя влажные, позорные дорожки на фарфоровой коже и капая на темный паркет. Его было так много, что Алексу показалось, будто они влили в него океан. Это ощущение чужого присутствия, чужого обладания, оскверняющего и клеймящего его изнутри, окончательно сломало последние крохи самообладания.
Его ноги мелко и непрерывно тряслись. Он сидел на полу, совершенно голый, измазанный чужим семенем, покрытый синяками, не в силах даже подняться. Стыд, ярость и унижение захлестнули его с такой силой, что по щекам покатились злые, горячие слезы. Он зажмурился, вцепившись пальцами в край простыни, пытаясь сдержать рвущийся наружу всхлип.
В этот момент за его спиной послышался легкий щелчок открывающейся двери.
Алекс замер, похолодев от ужаса.
– О-о, посмотрите, кто уже проснулся и пытается сбежать, – протянул знакомый, невыносимо веселый голос.
В комнату легкой, пружинистой походкой вошел Сатору Годжо. На нем были простые черные домашние штаны и свободная белая футболка, подчеркивающая ширину плеч. На глазах не было повязки — лишь тонкие круглые очки, за которыми сияли два бездонных сапфира. В руках сильнейший шаман Японии держал поднос, на котором стояла кружка с дымящимся кофе и тарелка со свежими персиковыми пирожными.
Следом за ним, бесшумно, словно сама смерть, вошел Сон Джинву.
Теневой монарх был одет в строгую черную шелковую рубашку с расстегнутым воротом и темные брюки. Его черные волосы были слегка влажными после душа, а лицо сохраняло привычное, непроницаемое спокойствие. В его руках был тяжелый хрустальный кувшин с ледяной водой и флакон с восстанавливающим эликсиром высшего ранга.
Оба титана остановились, окинув взглядом открывшуюся картину.
Алекс сидел на полу спиной к ним, ссутулившись, пытаясь сжаться в комок. Его светлые волосы торчали во все стороны, идеальная линия спины была сплошь расчерчена багровыми полосами, бедра дрожали, а между ног на полу темнела свежая лужица их общего семени. И, что было видно даже со спины — его уши и шея пылали пожаром дикого, всепоглощающего смущения.
– Ну надо же, – промурлыкал Годжо, ставя поднос на прикроватную тумбочку и подходя ближе. – Какая трогательная картина. Наш дикий грозовой котенок решил поползать?
– Заткнись… – выдавил Алекс в пол, сгорая от стыда. – Заткнись, Сатору, клянусь, я убью тебя…
– Сил не хватит, конфетка, – хмыкнул Годжо, опускаясь на корточки прямо перед его лицом.
Длинные пальцы Сатору бесцеремонно подцепили подбородок блондина, заставляя его поднять голову. В лазурных глазах шамана вспыхнуло искреннее восхищение, смешанное с собственнической похотью, когда он увидел заплаканное, алое от стыда лицо Алекса и его искусанные, распухшие губы.
– Посмотри на себя, – шепнул Годжо, большим пальцем смахивая слезу с его щеки. – Ты весь дрожишь. И ты все еще полон нами. Прекрасный вид. Я бы запечатлел этот момент навсегда.
– Оставь его, Сатору, – негромко произнес Джинву.
Шаги корейца не издавали звуков, но его присутствие мгновенно заполнило комнату тяжелой гравитацией. Монарх подошел вплотную и легко, словно Алекс весил не больше пушинки, подхватил его под мышки, отрывая от холодного пола.
Алекс вскрикнул от неожиданности и вспышки боли в пояснице, инстинктивно вцепившись пальцами в крепкие плечи Джинву. Теневой монарх усадил его обратно на край кровати, придерживая за талию широкой, теплой ладонью. Вторая рука Джинву легла на затылок парня, мягко прижимая его пылающий лоб к своей груди.
– Успокойся, – низкий, бархатный тембр Джинву вибрировал прямо под ухом Алекса, действуя гипнотически. – Ты потратил слишком много сил. Твое тело восстанавливается.
– Вы… вы издеваетесь… – пробормотал Алекс, пряча лицо в черном шелке чужой рубашки, не в силах смотреть им в глаза. От Джинву пахло ночной прохладой и лесом, и этот запах парадоксальным образом приносил странное облегчение. – Посмотрите, что вы со мной сделали… Я встать не могу. С меня… из меня…
– Мы знаем, – Джинву опустил взгляд на бедра парня, пачкающие покрывало. В его серых грозовых глазах не было насмешки — лишь темное, тяжелое пламя гордости завоевателя. – Мы взяли много. Но ты выдержал.
Джинву протянул руку и взял с тумбочки флакон с золотистой жидкостью. Он откупорил его и поднес к губам Алекса.
– Выпей. Это зелье Ассоциации ранга S. Оно снимет боль в мышцах и восстановит каналы маны.
Алекс хотел отказаться, хотел оттолкнуть руку, сохранить хоть каплю гордости, но тело ныло так невыносимо, что он покорно приоткрыл рот, позволяя влить в себя терпкую сладковатую жидкость. Тепло мгновенно прокатилось по пищеводу, оседая в животе, и тупая боль в пояснице начала медленно утихать.
Годжо тем временем подошел с другой стороны и бесцеремонно плюхнулся на матрас рядом с Алексом, прижимаясь своим плечом к его обнаженному боку. Он взял салфетку и без тени брезгливости, с ленивой заботой провел ею по внутренним поверхностям бедер парня, стирая подтеки. Алекс дернулся от этого интимного жеста, но рука Джинву на его талии держала железно.
– Не дергайся, солнышко, – ухмыльнулся Годжо, бросив испачканную салфетку на пол. – Мы тебя уже наизнанку вывернули, поздно строить из себя недотрогу. Лучше скажи, персик будешь? Я специально спустился за твоими любимыми сладостями.
– Я хочу домой, – глухо отозвался Алекс, упрямо глядя в пол, хотя краска с лица так и не сошла.
– Домой? – Годжо запрокинул голову и тихо, искренне рассмеялся. Звук его смеха заставил сердце блондина тревожно сжаться. – Милый, ты правда не понимаешь?
Сатору перегнулся через него, сокращая расстояние до минимума. Его лазурные глаза сверкнули сквозь стекла очков абсолютной, пугающей уверенностью.
– У тебя больше нет «дома» отдельно от нас. Твоя квартира опечатана. В Ассоциации думают, что ты отправлен на секретную совместную миссию Кореи и Японии под нашим личным кураторством.
Алекс вскинул голову, его небесно-голубые глаза расширились от шока.
– Что?! Вы… вы спятили?! Вы не можете просто так стереть мою жизнь! Джинву!
Он повернулся к корейцу, надеясь найти хоть каплю здравомыслия в лице лидера сильнейшей гильдии. Но Джинву лишь медленно провел пальцем по метке на плече Алекса, заставляя парня шумно сглотнуть.
– Мы не стираем твою жизнь, Алекс, – спокойно ответил Теневой монарх. – Мы забираем ее под свой контроль. Вчера ты принадлежал только себе. Сегодня — ты носишь метку теней и след бесконечности. Ни один охотник в этом мире больше не посмеет подойти к тебе. И ты не сделаешь ни шагу без нашего ведома.
– Это безумие… – прошептал Алекс, чувствуя, как его охватывает смесь первобытного ужаса и предательской, порочной волны тепла где-то в глубине души. – Вы заперли меня?
– Мы дали тебе самый безопасный золотой замок на свете, – поправил Годжо, протягивая руку и нагло проводя кончиками пальцев по его пухлым, чувствительным губам. – И лучших хозяев, которых только можно представить. Мы будем заботиться о тебе, баловать тебя, давать любую силу, какую пожелаешь. Но в постели ты принадлежишь нам обоим. Без остатка.
– А если я откажусь? – Алекс вздернул подбородок, изо всех сил пытаясь казаться несгибаемым, несмотря на дрожь в коленях. – Моя молния…
– Твоя молния восхитительна, – перебил его Джинву, и на его губах впервые появилась едва заметная, но невероятно притягательная полуулыбка. – Но против нас она бессильна. И ты это знаешь. Ты можешь злиться, можешь бунтовать. Это сделает наши ночи только интереснее.
Теневой монарх наклонился и запечатлел тяжелый, властный поцелуй на макушке блондина, вдыхая аромат его волос.
– А сейчас ты поешь, выпьешь воды и примешь душ. Я помогу тебе дойти до ванной, потому что твои ноги все еще не держат тебя.
Годжо весело подмигнул:
– А я составлю вам компанию и помою спинку. Кажется, там осталась пара мест, где я забыл поставить свои автографы.
Алекс закрыл глаза руками и шумно выдохнул, окончательно осознавая масштаб катастрофы, в которую превратилась его жизнь. Двое сильнейших существ на планете, титаны, способные уничтожить континент, объединились лишь ради одной цели — владеть им.
И самое страшное заключалось в том, что где-то глубоко внутри, сквозь стыд, боль и шок, его собственная темная стихия отзывалась на этот непререкаемый плен сладостным, покорным трепетом.
Капкан захлопнулся. И спасения из него не существовало.