МГА
Шепот стали и обещание на крови
Библиотека средней школы Набу в предзакатный час всегда казалась Мироку самым безопасным местом на земле. Пылинки танцевали в золотистых лучах, пробивающихся сквозь высокие окна, а тишина была настолько густой, что её, казалось, можно было коснуться пальцами. Хитоши сидел напротив, как и всегда, погруженный в свои записи.
Мироку долго смотрела на свои руки, лежащие на раскрытом атласе анатомии. Сегодня страх внутри неё был особенно острым. Она чувствовала, что если не разделит эту ношу с кем-то, кто понимает тяжесть «неправильной» причуды, то просто сломается под весом собственных секретов.
– Хитоши-кун, – тихо позвала она, и её голос слегка дрогнул.
Шинсо поднял голову. В его взгляде не было насмешки, только привычное спокойное ожидание.
– Знаешь, почему я так одержима анатомией? – Мироку закрыла книгу, её пальцы нервно перебирали края обложки. – Моя причуда... управление металлом — это только половина. У меня есть вторая. Исцеление.
Хитоши едва заметно приподнял бровь.
– Разве это не дар? Большинство людей отдали бы всё за способность лечить.
– Не за такую, – Мироку горько усмехнулась и отвела взгляд. – Чтобы исцелять других без вреда для себя, мне нужна подпитка. Кровь. Мои родители... они называли меня монстром. Они били меня, пытаясь «выбить» из меня эту жажду, говорили, что из таких, как я, вырастают злодеи.
Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как сердце колотится в ребрах.
– Я была частью семьи Тодороки. Энджи Тодороки, Старатель, удочерил меня, потому что Рэи-сан настояла на этом. Я лечила ожоги его сына, Тойи, пока он не... пока он не погиб. А когда Рэи-сан оказалась в больнице, Энджи просто вышвырнул меня обратно в приют, сказав, что бракованные инструменты ему не нужны. Сугияма — это фамилия моего названого брата. Я не хочу иметь ничего общего с пламенем, которое только разрушает.
В библиотеке повисла тяжелая пауза. Мироку ждала чего угодно: отвращения, страха, холодного безразличия. Но когда она решилась поднять глаза, то увидела в лице Хитоши нечто, чего никогда не встречала раньше — полное, глубокое понимание.
– Значит, мы оба «злодеи» по версии этого общества, – негромко произнес он. – Один может лишить воли, другая — пьет кровь, чтобы спасать. Забавно, правда?
Он протянул руку через стол и на мгновение коснулся её ладони. Его пальцы были прохладными, но это прикосновение дало ей больше тепла, чем всё пламя Старателя.
– Ты не монстр, Мироку. Монстры не плачут от того, что боятся причинить боль. И если ты решишь поступать в Юэй, я буду рад увидеть тебя там. Мы покажем им всем, на что способны «неправильные» герои.
С того дня между ними что-то изменилось. Они больше не были просто одноклассниками, делившими стол в библиотеке. Хитоши стал её якорем, человеком, перед которым не нужно было притворяться «обычной».
***
День вступительного экзамена пролетел как в лихорадочном сне. Мироку помнила скрежет сминаемого металла, когда она обрушивала огромные строительные балки на роботов, и то, как ленты захвата, которым её научил Докки, послушно оплетали манипуляторы машин. Она не использовала исцеление. Она сражалась как воин, выплескивая всю накопившуюся боль в каждый удар.
А потом пришло письмо. Голограмма Всемогущего, поздравляющая её с поступлением на геройский факультет, класс 1-А. Докки тогда подхватил её на руки и кружил по кухне, пока она смеялась и плакала одновременно.
Первый день в Юэй начался с суматохи. Мироку стояла перед огромной дверью своего класса, поправляя воротник новой формы. Она знала, что Хитоши, к сожалению, попал на общий факультет, но они обещали друг другу встретиться на обеде.
В классе уже было шумно. Она увидела знакомую макушку с двойным цветом волос и тут же опустила голову, стараясь проскользнуть к свободной парте. Шото Тодороки. Её названый брат. Человек, который защищал её в детстве, и которого она теперь боялась встретить взглядом.
Дверь открылась, и в класс вполз человек в спальном мешке. Шота Айзава, их классный руководитель, выглядел так, словно не спал последнюю неделю.
– Итак, начнем, – пробормотал он, выбираясь из своего кокона и подходя к столу с кипой документов. – У нас есть новая ученица. Прошу прощения за заминку, документы прислали в последний момент...
Он бросил взгляд на верхний лист и монотонно произнес:
– Мироку Тодороки. Проходи к доске.
В классе воцарилась гробовая тишина. Мироку почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она увидела, как Шото резко выпрямился, его левая сторона непроизвольно вспыхнула искрами, а в глазах отразился шок, смешанный с невыразимой надеждой.
Мироку на ватных ногах вышла вперед. Она чувствовала на себе взгляды двадцати пар глаз.
– Я... – начала она, но голос сорвался.
Айзава нахмурился, еще раз пересмотрел бумаги и вдруг хлопнул себя по лбу.
– Прошу прощения. Ошибка в базе данных. Опекун прислал старые документы вместе с новыми. Исправлюсь.
Он посмотрел прямо на Мироку, и в его усталых глазах промелькнуло нечто похожее на сочувствие. Он явно знал подоплеку этой истории.
– Мироку Сугияма. Она поступила по общим экзаменам. Прошу любить и жаловать.
Мироку быстро поклонилась и чуть ли не бегом вернулась на свое место в самом конце класса. Она чувствовала на себе пристальный взгляд Шото. Он не отрывался от неё весь урок, и это было почти физически больно.
После занятий, когда все начали расходиться, Мироку попыталась незаметно выскользнуть из кабинета, но знакомая фигура преградила ей путь в коридоре.
– Мироку, – голос Шото был тихим, но в нем слышалась такая буря эмоций, что она не выдержала и подняла голову.
– Привет, Шото-кун, – прошептала она, прижимая сумку к груди. – Прости... за это недоразумение с фамилией. Докки-сан, наверное, перепутал папки, когда отправлял подтверждение.
– Мне плевать на фамилию, – Шото сделал шаг вперед, и на мгновение ей показалось, что он сейчас её обнимет, как в детстве. – Почему ты не давала о себе знать? Мы с Фуюми и Натсу места себе не находили. Я думал... я думал, отец сделал с тобой что-то ужасное.
– Он и сделал, – Мироку грустно улыбнулась. – Он заставил меня поверить, что я никто без его покровительства. Поэтому я должна была доказать себе, что смогу попасть сюда сама. Как Сугияма.
Шото долго смотрел на неё, а потом его лицо смягчилось. Холодная маска, которую он носил перед остальными одноклассниками, треснула.
– Ты всегда была сильнее, чем думала, – сказал он, и в его голосе послышались теплые нотки. – Я рад, что ты здесь. Пойдем? Фуюми с ума сойдет от радости, когда узнает.
Мироку почувствовала, как тяжелый камень, который она носила в груди годами, наконец начал крошиться.
– Шото-кун, мне всё еще стыдно, что я сбежала...
– Глупости, – перебил он её. – Ты не сбежала. Ты просто выбирала свой путь. И, судя по тому, что ты в 1-А, ты выбрала правильно.
Они пошли по коридору вместе. Юэй оказался совсем не таким, как Набу. Здесь никто не шептался у неё за спиной, здесь учителя были героями, а её причуда — какой бы она ни была — считалась инструментом, который нужно отточить.
На обеде к ним присоединился Хитоши. Шото поначалу отнесся к нему настороженно, но когда узнал, что именно Шинсо поддерживал Мироку в средней школе, его отношение заметно потеплело.
– Значит, ты тот самый парень с контролем разума? – спросил Шото, придвигая к себе тарелку с собой.
– А ты тот самый «законный» Тодороки, – парировал Хитоши, ничуть не смутившись. – Мироку много о тебе рассказывала. В основном о том, как ты не умеешь завязывать галстук.
Мироку вспыхнула и спрятала лицо в ладонях.
– Хитоши-кун! Я этого не говорила!
Шото впервые за долгое время негромко рассмеялся.
– Вообще-то, это правда. Фуюми до сих пор иногда помогает мне.
В этот момент Мироку поняла: она дома. Не в холодном поместье Тодороки, где стены дышали ожиданием идеальных результатов, и не в приюте, где она была лишь строчкой в отчете. Она была в Юэй, среди людей, которые принимали её прошлое, её страхи и её странную, пугающую силу.
Вечером, когда она вернулась домой к Докки, она долго сидела в саду, глядя на звезды. В её кармане лежал новый пропуск учащегося.
«Мироку Сугияма».
Она знала, что впереди еще много трудностей. Ей придется столкнуться с необходимостью использовать исцеление, ей придется объяснять классу, почему она иногда выглядит такой бледной и слабой. Но теперь она была не одна. У неё был брат по крови, брат по духу и друг, который видел в ней героя там, где другие видели монстра.
Мироку достала металлический шарик и заставила его танцевать между пальцами. Сталь блестела в лунном свете, холодная и надежная. Как и её новая жизнь.
– Я справлюсь, – прошептала она ночному небу. – Я стану героем, который исцеляет не только раны, но и души. И мне больше не нужно для этого чье-то разрешение.
Завтра была тренировка с Айзавой, и Мироку знала — она покажет всё, на что способна. Ведь теперь ей было ради кого становиться сильнее.