← Назад к обзору

МГА

Стеклянные цветы и привкус железа

Жизнь в Юэй закрутилась подобно стальному вихрю, который Мироку так часто создавала на тренировках. Спустя месяц после поступления страх перед огромными дверями класса 1-А сменился теплым чувством сопричастности. Мироку, которая привыкла быть тенью, внезапно обнаружила, что в этом классе невозможно оставаться незамеченной, особенно если твои новые подруги — Мина Ашидо и Тору Хагакурэ.

– Мироку-тян! Ну ты видела, как Каччан злился, когда ты перехватила его взрыв стальной пластиной? – Мина, чья розовая кожа, казалось, светилась энергией, запрыгнула на парту Мироку. – Это было просто супер-пупер круто! Ты такая маленькая, а так лихо ими крутишь!

– Я просто... я просто почувствовала металл в обшивке тренировочного павильона, – прошептала Мироку, краснея до кончиков ушей. – Прости, Ашидо-сан, я, наверное, выглядела слишком агрессивно.

– Глупости! – Раздался звонкий голос Тору, чья пустая школьная форма задорно задвигалась рядом. – Ты выглядела как настоящий профи! Мы с Миной решили, что ты — наше секретное оружие. Такая милашка, а внутри — настоящий кремень! То есть сталь!

Мироку тихо рассмеялась. Эти двое ворвались в её жизнь, не спрашивая разрешения, и заполнили пустоту, которую когда-то оставила после себя тишина приюта. С ними было легко. Они не спрашивали о шрамах на её руках, которые она теперь почти не прятала, ведь в Юэй у каждого была своя история боли.

– Слушайте, – Мина заговорщицки наклонилась ближе, – сегодня после уроков идем в торговый центр? Нам нужно выбрать тебе что-нибудь менее... закрытое? Эти твои длинные рукава в такую жару — просто преступление против моды!

– Я не могу сегодня, – Мироку виновато опустила взгляд. – Я обещала зайти к... к Шото.

В классе наступила секундная тишина, а затем Ашидо и Хагакурэ синхронно вздохнули от умиления.

– О-о-о, снова идешь к своему братику? – протянула Мина, сложив ладони у щеки. – Это так мило, я просто не могу! Когда ты зовешь его «Шото-ни», у Каминари и Минеты случается сердечный приступ от переизбытка нежности.

– Он мой брат, – серьезно ответила Мироку, хотя её щеки снова вспыхнули. – Он столько сделал для меня в детстве. Теперь, когда мы снова рядом, я хочу наверстать упущенное.

Шото, сидевший через два ряда, едва заметно вздрогнул, услышав их разговор. Его лицо оставалось непроницаемым, но кончики его ушей стали того же цвета, что и левая сторона его волос. Он привык к вниманию, но такая открытая привязанность со стороны Мироку была для него в новинку — и, судя по всему, она ему очень нравилась.

***

После занятий Мироку ждала Шото у ворот. Но её мысли были заняты совсем другим человеком. Хитоши. Она видела его мельком утром, когда он шел на занятия общего курса. Он выглядел еще более уставшим, чем обычно, и Мироку отчаянно хотелось подойти, предложить ему немного своей энергии — той самой, которую она теперь берегла как зеницу ока.

Она знала, что Хитоши тренируется до изнеможения, чтобы перевестись на геройский курс. Ей хотелось сказать ему, как сильно она восхищается его упорством, как её сердце делает кульбит каждый раз, когда он просто кивает ей в коридоре. Но слова застревали в горле. Как она могла признаться в чувствах тому, кто сам едва справляется с грузом общественного мнения?

– Мироку? – Голос Шото вывел её из оцепенения. – Ты готова? Фуюми уже приготовила холодную собу.

– Да, братик, – улыбнулась она, подходя к нему. – Я только... я немного волнуюсь. Ты уверен, что его там не будет?

Шото нахмурился, и в его глазах промелькнул холодный блеск.

– Я предупредил его. Если он появится в доме, пока ты там, я просто уйду вместе с тобой. Фуюми и Натсу тоже на твоей стороне. Старик знает, что если он попытается давить на тебя, он потеряет нас всех окончательно.

Мироку кивнула. Она доверяла Шото. За этот месяц они восстановили ту невидимую связь, которая была у них в детстве. Она снова стала той маленькой девочкой, которая лечила его ушибы после тренировок, а он — её верным защитником.

Поместье Тодороки встретило их привычной тишиной и запахом старого дерева. Мироку на мгновение замерла на пороге, вспоминая, как её, двенадцатилетнюю, выставляли отсюда с одним небольшим чемоданом. Но тут дверь распахнулась, и Фуюми буквально вылетела навстречу, заключая девушку в крепкие объятия.

– Мироку! Наконец-то! – Фуюми чуть не плакала от счастья. – Заходи скорее, Натсу уже три раза спрашивал, когда вы придете.

Обед прошел на удивление тепло. Они сидели в столовой, и Мироку поймала себя на мысли, что это именно то, о чем она мечтала все те годы в приюте. Натсу громко смеялся, рассказывая о своих успехах в университете, Фуюми подкладывала ей лучшие кусочки рыбы, а Шото... Шото просто сидел рядом, и его присутствие было самой надежной защитой.

– Знаешь, Мироку, – Натсу вдруг стал серьезным, – я видел твои выступления на спортивном фестивале... ну, то есть, я видел, как ты тренируешься в Юэй по телевизору. Ты невероятная. То, как ты используешь металл... это совсем не похоже на то, чего хотел старик. Это твое.

– Спасибо, Натсу-ни, – Мироку опустила голову. – Я долго боялась своей силы. Но в Юэй я поняла, что причуда — это просто часть меня. Как рука или нога. Главное — что я чувствую здесь.

Она приложила руку к сердцу.

– Кстати о чувствах, – Фуюми хитро прищурилась, – Шото говорил, что ты подружилась с каким-то парнем с общего курса? Хитоши, кажется?

Мироку едва не подавилась чаем. Металлические палочки в её руках жалобно звякнули, едва не согнувшись пополам.

– Он... он просто друг! – выпалила она, чувствуя, как лицо заливает пунцовая краска. – Он очень талантливый и... и добрый. Он помог мне, когда в старой школе надо мной издевались.

Шото внимательно посмотрел на неё, прихлебывая чай.

– Он хороший парень, – внезапно произнес он. – Мрачный, конечно, но у него есть стержень. И он присматривает за тобой, когда меня нет рядом. Я это ценю.

Мироку почувствовала, как в груди разливается странное тепло. Одобрение Шото значило для неё очень много, но осознание того, что её чувства к Хитоши становятся очевидны даже для окружающих, пугало.

***

После обеда Мироку попросила разрешения ненадолго зайти в старую комнату Рэи. Там было пусто и тихо, но в воздухе всё еще витал слабый аромат её любимых цветов. Мироку подошла к окну и прижала ладонь к стеклу.

– Я справляюсь, мама Рэи, – прошептала она. – Я учусь быть сильной.

Внезапно она почувствовала тяжелое, давящее присутствие за дверью. Это не был Шото или Натсу. Воздух в коридоре словно раскалился. Мироку замерла, её пальцы непроизвольно потянулись к лентам захвата на поясе.

Дверь медленно отворилась. В проеме стоял Энджи Тодороки. Без своего огненного грима он выглядел просто как очень крупный, суровый мужчина, но от него всё равно исходила аура подавляющей мощи.

Мироку почувствовала, как внутри всё сжалось от старого, детского страха. Ей захотелось стать маленькой, невидимой, исчезнуть в тенях. Но затем она вспомнила тренировки с Докки, вспомнила взгляд Хитоши и поддержку класса 1-А.

Она выпрямилась и посмотрела Старателю прямо в глаза.

– Ты пришла, – его голос прозвучал глухо, без привычной ярости, но и без тепла.

– Я пришла к своей семье, Энджи-сан, – твердо ответила Мироку. – К Фуюми, Натсу и Шото.

– Ты стала сильнее, – он окинул её взглядом, задержавшись на форме Юэй. – Я видел твои результаты. Твой контроль металла... он на уровне лучших героев.

– Это не ваша заслуга, – отрезала она. – Вы отказались от меня, потому что считали бракованной. Но я нашла тех, кто принял меня такой, какая я есть. И я стану героем не ради вашего одобрения, а ради тех, кого вы не смогли защитить.

Старатель промолчал. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на тень сожаления, но он тут же скрыл это за маской безразличия.

– Шото ждет тебя внизу. Уходи.

Мироку прошла мимо него, едва не задев плечом. Когда она спустилась в холл, Шото уже стоял у двери, его лицо было напряжено.

– Он был там? – коротко спросил он.

– Да, – Мироку глубоко вздохнула, чувствуя, как дрожь в руках утихает. – Но всё в порядке, братик. Он больше не имеет надо мной власти.

***

На следующее утро в Юэй Мироку чувствовала себя необычайно легкой. Словно она сбросила с плеч невидимый стальной панцирь, который мешал ей дышать.

– Эй, Сугияма! – Знакомый голос заставил её обернуться.

Хитоши стоял у автомата с напитками, лениво помешивая кофе. Он выглядел как обычно — растрепанный и сонный, но когда его взгляд встретился с взглядом Мироку, в нем проскользнула искорка интереса.

– Ты сегодня светишься, – заметил он, подходя ближе. – Что-то случилось? Удалось согнуть небоскреб?

Мироку хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

– Нет, просто... я вчера была дома. У Тодороки.

Хитоши замер, его пальцы крепче сжали стаканчик.

– И как? Старик доставил проблем?

– Он пытался. Но я поняла, что он больше не пугает меня. У меня есть друзья, есть Шото-ни... и есть ты, Хитоши-кун.

Она сказала это раньше, чем успела подумать, и тут же замерла, испугавшись собственной смелости. Хитоши молчал несколько секунд, внимательно изучая её лицо.

– Я? – переспросил он, и в его голосе послышалась странная хрипотца.

– Ты верил в меня, когда я сама в себя не верила, – прошептала Мироку, глядя на свои ботинки. – Это... это очень важно для меня.

Хитоши медленно протянул руку и взъерошил волосы на её затылке. Это было неловкое, чисто мальчишеское движение, но для Мироку оно значило больше, чем любая пламенная речь.

– Ну, кто-то же должен присматривать за тобой, чтобы ты не превратила всю школу в груду металлолома от избытка чувств, – хмыкнул он. – Иди на занятия, 1-А. А то Айзава-сенсей снова заставит вас бегать круги.

Мироку кивнула и побежала к лестнице, чувствуя, как сердце радостно колотится в груди. Она не сказала ему «я люблю тебя», но она знала, что он услышал всё, что было скрыто между строк.

В классе её уже ждали Мина и Тору.

– Мироку-тян! – закричала Ашидо на весь коридор. – Мы тут подумали... а что если нам устроить вечер кино в общежитии? Позовем парней, наберем попкорна!

– И Шинсо-куна позовем? – хитро спросила Хагакурэ, хотя её лица не было видно, по голосу чувствовалось, что она широко улыбается.

– Обязательно, – твердо ответила Мироку, усаживаясь за свою парту.

Шото, сидевший впереди, обернулся и коротко кивнул ей.

Мироку Сугияма больше не была тенью прошлого. Она была девушкой, которая умела управлять сталью и лечить разбитые сердца. Она была сестрой, подругой и, возможно, кем-то большим для одного хмурого парня с общего курса.

Её история в Юэй только начиналась, и впервые в жизни она не боялась того, что принесет ей завтрашний день. Ведь каким бы тяжелым ни был металл, любовь и дружба всегда оказывались прочнее.

– Эй, Бакуго! – крикнула она, когда Кацуки ввалился в класс, ворча что-то о «тупых слабаках». – Если ты еще раз назовешь моих друзей массовкой, я заварю твой шкафчик так, что ты его до выпуска не откроешь!

Класс замер, а затем взорвался хохотом. Даже Шото позволил себе легкую улыбку. Мироку Сугияма окончательно нашла свое место под солнцем. И это солнце больше не обжигало её — оно дарило тепло.