← Назад к обзору

МГА

Стеклянный блеск и стальное сердце

Вечер в общежитии класса 1-А напоминал растревоженный улей, который внезапно решил заняться коллективным ничегонеделанием. В общей гостиной пахло попкорном, зеленым чаем и тем особым уютом, который рождается только после изнурительных тренировок. Кацуки Бакуго о чем-то яростно спорил с Эйджиро Киришимой в углу, размахивая руками, а Каминари пытался научить Джиро новой карточной игре, судя по её лицу — безуспешно.

Мироку Сугияма сидела в глубоком кресле, подтянув колени к подбородку. В её руках был небольшой металлический кубик — её личный тренажер, который под воздействием причуды то плавился, превращаясь в блестящую лужицу, то застывал в форме изящного цветка. Её взгляд был устремлен в окно, где сумерки медленно поглощали территорию академии Юэй.

– Мироку-тян, ты снова в астрале? – Мина Ашидо плюхнулась на подлокотник её кресла, едва не перевернув стакан с соком. – О чем мечтаешь? О новых приемах или о ком-то конкретном?

Мироку вздрогнула, и стальной цветок в её ладонях мгновенно превратился в ощетинившийся иглами шар.

– Я... я просто думаю о спортивном фестивале, – быстро проговорила она, чувствуя, как щеки предательски розовеют. – Это ведь такое важное событие.

– Ну да, конечно, фестиваль, – Мина хитро прищурилась, наклоняясь к самому уху подруги. – А я-то думала, ты вспоминаешь того симпатичного парня с общего курса, с которым ты вчера так мило болтала у библиотеки. Как его... Шинсо-кун?

– Ашидо-сан! – Мироку едва не выронила свой металл. – Мы просто обсуждали стратегию! Хитоши-кун очень умный, и его причуда... она уникальна.

– О, уже по имени? – подала голос невидимая Тору, чьи тапочки весело заболтались в воздухе рядом. – Мироку-тян, ты такая скрытная! Но мы-то видим, как ты светишься, когда он проходит мимо.

Мироку спрятала лицо в ладонях. Она не могла признаться им, что в её мыслях Хитоши Шинсо давно перестал быть просто «умным парнем». В глубине своей души, там, где не было места страхам и социальным барьерам, она звала его «Хоши». Звезда. Он был её личной путеводной звездой, которая освещала тьму её прошлого, не задавая лишних вопросов. Но в реальности она никогда бы не осмелилась произнести это вслух.

– Оставьте её в покое, – раздался спокойный голос Шото.

Он сидел на диване неподалеку, листая учебник. Несмотря на внешнее безразличие, Мироку знала, что брат внимательно следит за разговором. Шото стал её негласным защитником, и хотя он не одобрял излишнего внимания парней к его «маленькой сестре», к Шинсо он относился с необъяснимым уважением.

– Спасибо, Шото-кун, – прошептала Мироку, благодарно глядя на него.

В этот момент массивная входная дверь общежития с тихим скрипом отворилась. В проеме показался Шота Айзава. Он выглядел еще более помятым, чем обычно, а его спальный мешок, перекинутый через плечо, волочился по полу. Но внимание всех присутствующих привлек не учитель, а тот, кто стоял за его спиной.

Хитоши Шинсо вошел в гостиную, засунув руки в карманы школьных брюк. Его фиолетовые волосы были в беспорядке, а под глазами залегли глубокие тени, но взгляд оставался острым и цепким.

В гостиной мгновенно стало тихо. Бакуго перестал орать, а Минети застыл с открытым ртом.

– Слушайте сюда, – глухо произнес Айзава, обводя класс тяжелым взглядом. – Спортивный фестиваль на носу. Руководство приняло решение позволить некоторым ученикам общего курса тренироваться вместе с геройским факультетом для повышения соревновательного духа. Шинсо будет готовиться здесь.

Айзава зевнул, едва не вывихнув челюсть.

– Сугияма, Тодороки, – он посмотрел на Мироку и Шото. – Вы двое будете его основными спарринг-партнерами на сегодня. Шинсо нужно научиться работать против манипуляторов и тех, кто использует дистанционные атаки. Развлекайтесь.

Учитель развернулся и исчез в коридоре так же быстро, как и появился, оставив класс в состоянии легкого шока.

Мироку чувствовала, как её сердце пустилось вскачь. Хитоши стоял всего в нескольких метрах, и его присутствие словно наэлектризовало воздух вокруг неё.

– Привет, – Хитоши первым нарушил тишину, обращаясь непосредственно к Мироку.

– Привет, Хитоши-кун, – она поднялась с кресла, стараясь, чтобы её голос не дрожал. – Я не знала, что ты придешь сегодня.

– Айзава-сенсей решил, что мне не помешает немного «встряски» перед фестивалем, – он едва заметно усмехнулся, и эта полуулыбка заставила Мироку забыть, как дышать. – Надеюсь, я не помешал вашим посиделкам, Сугияма.

Мироку почувствовала, как по телу разливается приятное тепло. Ей безумно нравилось, как он произносил её фамилию. В его устах «Сугияма» звучало не как простое обращение, а как признание её новой личности, её свободы от прошлого.

– Конечно нет! – встряла Мина, подталкивая Мироку вперед. – Мы как раз собирались... э-э... потренироваться! Да, Тору?

– Именно! – невидимая девушка активно замахала руками. – Мы все уходим на кухню пить чай, а вы занимайтесь!

Спустя пять минут гостиная опустела. Даже Бакуго, проворчав что-то о «бесполезных слабаках», ушел к себе, хотя Мироку подозревала, что он просто не хотел мешать Шото. Сам Тодороки остался сидеть на диване, но демонстративно уткнулся в книгу, давая им пространство.

– Ну что, Сугияма, покажешь мне, чему научилась за неделю? – Хитоши подошел ближе.

Мироку кивнула. Она вытянула руки перед собой, и металлический кубик в её ладонях мгновенно рассыпался на сотни мелких шариков, которые начали вращаться вокруг неё, словно маленькие планеты.

– Я много тренировалась с лентами, как советовал Докки-сан, – сказала она, стараясь смотреть ему в глаза. – Но металл всё равно слушается лучше.

– Твоя причуда красива, – внезапно произнес Хитоши.

Мироку замерла. Шарики на мгновение застыли в воздухе.

– Красива? – переспросила она. – Большинство людей считают её опасной. Или пугающей.

– Опасность и красота часто идут рука об руку, – Хитоши сделал шаг к ней. – Твой металл... он как ты сама. Кажется холодным и твердым, но в нем столько грации.

Мироку почувствовала, что её лицо горит. В голове пронеслось: «Хоши, ты даже не представляешь, что говоришь». Ей так хотелось подойти и обнять его, поблагодарить за эти слова, которые лечили её душу лучше любой крови.

– Давай начнем, – быстро сказала она, чтобы скрыть смущение. – Попробуй захватить мой разум до того, как я заблокирую тебя стальной стеной.

Они начали тренировку. Это было похоже на странный, напряженный танец. Мироку возводила тонкие, вибрирующие щиты из металла, стараясь не отвечать на провокационные вопросы Хитоши. Он же кружил вокруг, используя каждое её движение, каждое мимолетное выражение лица, чтобы найти лазейку в её защите.

– Почему ты так боишься заговорить со мной, Сугияма? – его голос звучал низко, с легкой хрипотцой. – О чем ты думаешь, когда смотришь на меня в столовой?

Мироку сжала зубы. Она знала, что это ловушка. Стоит ей произнести хоть слово — и она окажется в его власти. Но искушение было слишком велико. Ей хотелось сказать ему всё. Рассказать о том, как она рисовала его портреты в тетради по анатомии, как она мечтает, чтобы он когда-нибудь назвал её по имени.

– Я... я не боюсь, – сорвалось с её губ.

В ту же секунду мир вокруг неё подернулся серой дымкой. Мысли стали вязкими, а тело — чужим. Она замерла, опустив руки. Металлические шарики с тихим звоном посыпались на ковер.

Хитоши стоял перед ней, тяжело дыша. На его лбу выступили капли пота.

– Поймал, – тихо сказал он.

Он подошел вплотную. Мироку видела его лицо совсем близко — каждую ресничку, каждую черточку. В его глазах не было торжества, только странная, щемящая нежность.

– Знаешь, – прошептал он, и его голос доносился до неё словно сквозь слой ваты, – я ведь тоже часто думаю о тебе. О том, как ты упрямо идешь к своей цели, несмотря на всё, что с тобой случилось. Ты — самая сильная девушка из всех, кого я знаю.

Он медленно поднял руку и коснулся её щеки. Его пальцы были теплыми, и это тепло пробилось сквозь туман причуды.

– Отмена, – скомандовал он.

Мироку вздрогнула, возвращаясь в реальность. Она обнаружила, что Хитоши стоит в опасной близости, а его рука всё еще лежит на её лице. Она не отстранилась. Напротив, она неосознанно прильнула к его ладони.

– Хитоши-кун... – выдохнула она.

– Ты чуть не сказала это, – он внимательно смотрел на неё. – То слово. Ты часто шепчешь его, когда думаешь, что я не слышу. Что оно значит?

Мироку замерла. Он слышал? Неужели она действительно произносила «Хоши» вслух?

– Это... это просто прозвище, – она отвела взгляд, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. – В моей голове ты — Хоши. Звезда. Потому что ты светишься даже тогда, когда вокруг темно.

Хитоши замолчал. Его рука соскользнула с её щеки, но он не отошел. Мироку испугалась, что обидела его, что это сравнение показалось ему глупым или детским.

– Звезда, значит? – наконец произнес он, и в его голосе послышалась улыбка. – Довольно самонадеянно для такого парня, как я. Но если это помогает тебе не бояться теней... я не против.

Он вдруг протянул ей руку ладонью вверх. На его запястье была небольшая царапина — видимо, зацепился за что-то во время тренировки.

– Сугияма, ты ведь можешь это исправить? Без... без того, чтобы вредить себе?

Мироку посмотрела на ранку. Она знала, что её сил сейчас достаточно, чтобы залечить такую мелочь без подпитки. Она осторожно взяла его руку в свои. Её пальцы, привыкшие к холоду металла, казались ей самой слишком горячими.

Она закрыла глаза, концентрируясь. Мягкое золотистое свечение окутало их руки. Кожа на запястье Хитоши начала стягиваться, пока не стала абсолютно гладкой.

– Спасибо, – Хитоши не спешил забирать руку. – Твоя причуда исцеления... она не делает тебя монстром, Мироку. Она делает тебя тем, кто ты есть. Тем, кто спасает.

Она впервые услышала свое имя из его уст. Это прозвучало так естественно, так правильно, что у неё перехватило дыхание.

– Ты назвал меня по имени, – прошептала она.

– А ты назвала меня своей звездой, – парировал он, и на этот раз его улыбка была открытой и искренней. – Думаю, мы квиты.

С дивана донесся демонстративный кашель. Шото закрыл книгу и поднялся, глядя на них со смесью родительского неодобрения и скрытой радости.

– Тренировка закончена, – объявил он. – Шинсо, тебе пора возвращаться в свой корпус, пока Айзава-сенсей не решил проверить, как ты тут «освоился».

Хитоши кивнул, неохотно отпуская руку Мироку.

– Увидимся завтра на занятиях, Сугияма. И... спасибо за лечение.

Он развернулся и пошел к выходу, его походка была легкой и уверенной. Мироку смотрела ему вслед, прижав руки к груди.

– Он тебе нравится, – это был не вопрос, а констатация факта от Шото.

– Очень, – честно ответила Мироку, не пытаясь больше скрываться. – Он особенный, Шото-кун. Как ты.

Шото подошел и положил руку ей на плечо.

– Только не позволяй ему отвлекать тебя от учебы. Если он обидит тебя, я заморожу его кроссовки до самого выпуска.

Мироку рассмеялась, чувствуя, как последние капли страха исчезают.

Позже, когда она лежала в своей постели, глядя на металлический шарик, парящий над ладонью, она думала о том, как странно устроена жизнь. Еще год назад она была одинокой сиротой с «проклятой» причудой, а сегодня она была ученицей лучшей геройской академии, окруженная любовью брата и друзей.

И где-то там, в соседнем корпусе, был Хитоши. Её Хоши.

Она знала, что впереди спортивный фестиваль, где им, возможно, придется сразиться друг против друга. Она знала, что Старатель всё еще где-то там, в тени своего пламени. Но теперь у неё было то, чего не было никогда раньше — вера в то, что она достойна счастья.

– Спокойной ночи, Хоши, – прошептала она в темноту.

Металлический шарик послушно опустился на тумбочку, приняв форму маленькой пятиконечной звезды. Мироку закрыла глаза, и впервые за долгое время ей не снились ожоги и кровь. Ей снился фиолетовый туман, в котором не было страха, а была только тихая, уверенная поддержка человека, который назвал её по имени.

Она была Мироку Сугиямой. И она была готова сиять.