← Назад к обзору

МГА

Тишина между ударами сердца

Тренировочный зал «Гамма» погрузился в относительную тишину, если не считать тяжелого, прерывистого дыхания двадцати одного студента. Сегодняшнее занятие, организованное Айзавой-сенсеем совместно с кураторами общего курса, выжало из ребят все соки. Идея была проста и жестока: отработка командного взаимодействия в условиях сенсорной перегрузки.

Мироку Сугияма сидела на прохладном синтетическом полу, прислонившись спиной к одной из бетонных колонн. Её руки мелко дрожали. Сегодня ей пришлось манипулировать не просто мелкими деталями, а целыми сегментами подвижных платформ, чтобы создавать безопасные зоны для одноклассников. Металл пел в её жилах, но сейчас эта песня сменилась глухим, ноющим гулом усталости.

Рядом, едва ли в полуметре, тяжело опустился на пол Хитоши Шинсо. Его спортивная форма была мокрой от пота, а фиолетовые волосы, обычно стоящие торчком, теперь беспорядочно липли ко лбу. Он не проронил ни слова, просто прикрыл глаза, откинув голову назад.

– Ты... ты как, Хитоши-кун? – тихо спросила Мироку, стараясь, чтобы голос не звучал слишком слабо.

– Жить буду, – прохрипел он, не открывая глаз. – Хотя твой брат, кажется, всерьез вознамерился превратить меня в ледяную статую в последнем раунде.

Мироку слабо улыбнулась, глядя на Шото, который в другом конце зала невозмутимо пил воду, хотя иней на его левой руке выдавал степень перенапряжения.

– Он просто... так выражает заботу, – прошептала она.

– Своеобразное у него понятие о заботе, – Хитоши наконец открыл глаза и покосился на девушку. – Сугияма, ты бледная. Опять перерасход сил?

Мироку лишь неопределенно качнула головой. Она знала, что её резервы на исходе. Исцеление, которое она применила к Каминари после того, как тот неудачно приземлился на плечо в середине тренировки, забрало последние крохи энергии. Без подпитки её тело восстанавливалось мучительно долго, и сейчас единственным желанием было просто закрыть глаза на мгновение.

– Мироку-тян! Шинсо-кун! Вы живы? – к ним подлетели Мина и Тору. Ашидо, несмотря на усталость, всё еще умудрялась сохранять подобие бодрости, хотя её рожки чуть поникли.

– Едва-едва, Ашидо-сан, – ответила Мироку, чувствуя, как веки становятся невыносимо тяжелыми.

– Ой, да ладно вам! Это же была отличная тренировка! – Тору, судя по движению невидимых плеч, всплеснула руками. – Но вы двое выглядите так, будто вас переехал робот нулевого уровня.

Мироку слышала их голоса как будто сквозь слой воды. Гул в зале, перепалки Бакуго с Киришимой, шум вентиляции — всё это слилось в монотонную колыбельную. Её голова стала невероятно тяжелой. Медленно, сама того не осознавая, она начала клониться в сторону.

Мир окончательно померк, когда её висок коснулся чего-то твердого, но удивительно надежного. Хитоши замер. Он почувствовал, как мягкие, пахнущие лавандой и озоном волосы коснулись его шеи, а затем небольшой вес девичьей головы окончательно переместился на его плечо.

Мироку уснула мгновенно. Её дыхание выровнялось, став тихим и глубоким, а пальцы, всё еще сжимавшие маленький стальной шарик, расслабились.

Мина Ашидо застыла на полуслове, её глаза округлились до размеров чайных блюдец. Она медленно подняла руки к лицу, едва сдерживая писк восторга. Тору Хагакурэ, стоявшая рядом, издала звук, подозрительно похожий на сдавленное рыдание умиления.

– О... мой... бог, – одними губами произнесла Мина, лихорадочно шаря по карманам спортивных штанов в поисках телефона.

Хитоши Шинсо сидел неподвижно, боясь даже вздохнуть. Его сердце, только что успокоившееся после бега, снова пустилось вскачь, но на этот раз по совсем другой причине. Он чувствовал тепло, исходящее от Мироку, и то, как доверчиво она прижалась к нему. В этом жесте не было ни капли притворства или кокетства — только предельная усталость и безграничное доверие.

– Шинсо-кун, не смей шевелиться! – прошептала Тору, чьи перчатки задрожали от возбуждения. – Это самый милый момент в истории Юэй!

– Она просто устала, – так же тихо ответил Хитоши, хотя его уши начали приобретать отчетливый пунцовый оттенок. – Оставьте её в покое.

– «Просто устала»? – Мина наконец выудила телефон и начала делать снимки с частотой пулеметной очереди. – Хитоши, люди не падают на плечо к тем, кому не доверяют! Посмотри на неё, она же выглядит как маленький котенок!

Мироку во сне чуть слышно вздохнула и уютнее устроилась на его плече, неосознанно сжимая ткань его футболки крошечными пальцами.

– Я сейчас расплавлюсь от нежности, – простонала Ашидо, переключаясь на режим видео. – Хагакурэ, ты видишь это? Видишь?!

– Я вижу всё! – невидимая девушка буквально подпрыгивала на месте. – Шинсо-кун, у тебя такое лицо... ты выглядишь так, будто боишься, что она разобьется, если ты моргнешь!

Хитоши хотел было огрызнуться, но, взглянув вниз на спящую Мироку, передумал. Её лицо в полумраке зала казалось совсем детским, лишенным той вечной настороженности и печали, которую она носила в глазах. Здесь, в безопасности его присутствия, она наконец-то позволила себе быть слабой.

– Эй, что тут происходит? – к ним направился Каминари, привлеченный странными телодвижениями Мины.

– Тсссс! – Ашидо и Хагакурэ синхронно развернулись к нему, прижав пальцы к губам (или там, где у Тору должны были быть губы). – Отойди, Денки! Ты спугнешь момент!

Каминари заглянул через их плечи и застыл.

– О-о-о... – протянул он, расплываясь в широкой ухмылке. – Шинсо, бро, а ты времени зря не теряешь.

– Заткнись, Каминари, – прошипел Хитоши, но даже этот шепот был пропитан странной мягкостью.

В этот момент в их сторону посмотрел Шото. Его взгляд мгновенно стал острым. Он поставил бутылку с водой на пол и медленно, пугающе спокойно направился к группе.

– Ой-ой, «большой брат» идет, – прошептала Мина, не прекращая снимать. – Сейчас будет ледниковый период.

Шото подошел и остановился прямо перед Хитоши. Его разноцветные глаза изучали спящую Мироку, а затем переместились на лицо Шинсо. Хитоши не отвел взгляда, хотя внутри у него всё сжалось. Он ожидал чего угодно: ледяной стены, требования немедленно отойти или просто холодного презрения.

Тодороки молчал долго, так долго, что Каминари начал потихоньку отступать назад. Наконец, Шото медленно протянул руку. Хитоши напрягся, но Шото лишь аккуратно поправил выбившийся локон волос Мироку, который щекотал ей нос.

– Она плохо спала последние три ночи, – негромко произнес Шото, глядя на сестру. – Кошмары о прошлом.

Он снова перевел взгляд на Хитоши.

– Если ты пошевелишься и разбудишь её раньше, чем придет Айзава, я тебя заморожу.

С этими словами Шото развернулся и сел неподалеку, фактически перекрывая обзор остальным любопытным одноклассникам.

– Вау, – выдохнула Тору. – Это было... благословение?

– Это было предупреждение, – усмехнулся Хитоши, чувствуя, как напряжение в плечах немного спадает.

Мироку продолжала спать. Ей снилось что-то спокойное — шум леса, звон металла, который больше не ранил, и голос, который называл её по имени, не требуя ничего взамен. В этом сне ей было тепло, и она знала, что если она упадет, её обязательно подхватят.

– Смотрите, она улыбается! – Мина едва не выронила телефон. – Хитоши-кун, ты официально лучший подушко-заменитель в мире.

– Ашидо, если эти фото окажутся в сети, я лично проконтролирую, чтобы ты забыла свой пароль от Инстаграма, – беззлобно пообещал Шинсо.

– Ой, да ладно тебе! Это же для истории! – Мина хихикнула, переглядываясь с Тору. – Мы назовем этот альбом «Сталь и Тень: Начало».

Хитоши ничего не ответил. Он осторожно, почти невесомо, наклонил голову, так что его макушка слегка коснулась волос Мироку. Ему было всё равно, что скажет Айзава, что подумает класс или сколько компрометирующих снимков сделает Мина. В этот короткий промежуток времени, в тишине тренировочного зала, существовали только они двое.

Он чувствовал, как её причуда — та самая, металлическая — едва заметно откликается на его присутствие. Маленький стальной шарик в её руке начал медленно вращаться, излучая слабое, успокаивающее тепло.

– Спи, Мироку, – едва слышно произнес он.

– Что он сказал? Что он сказал?! – зашептала Тору, дергая Мину за рукав.

– Кажется, он признался ей в любви! – фантазировала Ашидо, прижимая руки к щекам.

– Я всё слышу, – напомнил Хитоши, не открывая глаз.

– Но ты не отрицаешь! – Мина победно вскинула кулак.

В дверях зала появился Айзава. Он обвел взглядом уставших учеников и уже собирался рявкнуть «Стройся!», когда его взгляд упал на колонну. Он замер. Его глаза сузились, а рука, потянувшаяся к глазным каплям, остановилась на полпути.

Учитель посмотрел на Мироку, спящую на плече Шинсо, на Шото, охраняющего их покой, и на Мину с Тору, которые выглядели так, будто только что выиграли в лотерею.

– Пять минут, – проворчал Айзава, разворачиваясь обратно к выходу. – У вас есть пять минут, прежде чем я объявлю общую уборку зала. И чтобы никто не смел орать.

– Даже Айзава-сенсей не устоял! – прошептала Тору, едва не светясь от восторга.

Мироку во сне крепче прижалась к Хитоши, и тот, окончательно сдавшись, позволил себе закрыть глаза и просто наслаждаться этим моментом тишины. Привкус железа и крови, который преследовал Мироку всю жизнь, сегодня сменился простым и честным запахом человеческого тепла.

Она знала, что проснется через пять минут от резкого голоса учителя. Знала, что ей будет неловко, что она будет краснеть и извиняться перед Хитоши до самого вечера. Но прямо сейчас, в этом сне, она была просто девушкой, которая нашла свою опору. А Хитоши Шинсо, парень, которого все считали будущим злодеем, впервые почувствовал, что его плечо предназначено для чего-то гораздо более важного, чем просто ношение рюкзака. Оно было предназначено для того, чтобы защищать чей-то покой.

– Хоши... – едва слышно пробормотала Мироку во сне.

Хитоши вздрогнул. Его сердце пропустило удар. Он не знал, что это значит, но по тому, как сладко она это произнесла, он понял — это самое красивое слово, которое он когда-либо слышал.

– Я здесь, – ответил он тишине. – Я никуда не уйду.

Мина Ашидо, глядя на экран телефона, вытерла настоящую слезу.

– Хагакурэ, – шепнула она, – кажется, нам нужно будет купить очень много свадебных цветов через пару лет.

– Я уже составляю список! – отозвалась невидимая подруга.

А за окном тренировочного зала Юэй медленно догорали лучи закатного солнца, окрашивая стальные конструкции в золотистые и фиолетовые тона — цвета, которые отныне всегда будут принадлежать им двоим.