← Назад к обзору

Минхо

Горький шоколад с привкусом лжи

Прошло два месяца с того рокового дня в раздевалке, когда мир Хёнджина окончательно и бесповоротно рухнул, а затем собрался заново из осколков боли и унизительного наслаждения. Школьные коридоры всё так же пахли антисептиком, но теперь к этому запаху для Хёнджина примешивался постоянный, фантомный аромат горького шоколада — запах Минхо, который, казалось, въелся в саму его кожу, в его волосы, в его мысли.

Хёнджин сидел в туалете на третьем этаже, привалившись лбом к холодной кафельной плитке. Его мутило. Опять. Утренняя тошнота стала его верным спутником последние две недели, и скрывать это становилось всё труднее. Он судорожно сжимал в руке маленькую пластиковую полоску, на которой отчетливо виднелись две ярко-розовые линии. Приговор. Окончательный и обжалованию не подлежащий.

– Боже, только не это... – прошептал он, чувствуя, как по щеке катится ледяная слеза. – Пожалуйста, только не сейчас.

Он был омегой. Единственным в классе альф. И теперь он носил внутри себя ребенка самого опасного, самого непредсказуемого из них. Минхо. Человека, который превратил его жизнь в ад, но при этом стал единственным центром его личной вселенной.

Хёнджин быстро спрятал тест в самый дальний карман рюкзака и подошел к раковине. Из зеркала на него смотрело привидение: бледная кожа, темные круги под глазами, искусанные губы. Он плеснул в лицо ледяной водой, стараясь смыть следы слабости. Он не мог позволить им увидеть. Особенно ему.

– Опять прячешься, куколка?

Голос Минхо заставил Хёнджина вздрогнуть. Дверь туалета медленно закрылась, и щелчок замка отозвался в ушах Хёнджина погребальным звоном. Минхо стоял у входа, небрежно прислонившись к косяку. Его школьный пиджак был расстегнут, а в глазах плясали всё те же опасные искры.

– Я просто... мне стало нехорошо, – Хёнджин попытался пройти мимо, но Минхо перехватил его за талию, притягивая к себе.

– Нехорошо? – Минхо наклонился, втягивая носом воздух у самого виска омеги. – От тебя пахнет иначе, Хёнджин-и. Твой персик стал каким-то... тяжелым. Слишком спелым.

Хёнджин замер, боясь даже дышать. Альфы обладали невероятным чутьем, а Минхо был лучшим из лучших. Если он почувствует изменения в гормональном фоне, всё закончится.

– Тебе кажется, – выдавил Хёнджин, упираясь ладонями в грудь альфы. – Наверное, блокаторы действуют так.

– Блокаторы? – Минхо усмехнулся, и его рука скользнула ниже, собственнически ложась на живот Хёнджина. – Ты дрожишь под моими руками. Опять боишься? Или тебе нравится, когда я прижимаю тебя к этой грязной раковине?

– Пусти меня, скоро урок, – Хёнджин старался, чтобы его голос не дрожал, но внутри всё сжималось от страха за маленькую жизнь, которая только начала зарождаться под ладонью Минхо.

– Урок подождет, – Минхо резко развернул его спиной к себе и прижал к зеркалу. – Ты в последнее время стал слишком тихим. Даже не плачешь, когда Чанбин тебя задирает. Ты что, нашел себе другого защитника?

– Нет у меня никого, – всхлипнул Хёнджин, глядя на их отражение. Минхо выглядел как хищник, поймавший добычу, а он — как жертва, которая уже смирилась со своей участью. – Просто оставь меня в покое, Минхо. Пожалуйста.

– "Пожалуйста", – передразнил альфа, впиваясь зубами в чувствительную кожу на шее. – Ты же знаешь, я не умею оставлять в покое то, что принадлежит мне.

Хёнджин закрыл глаза, закусывая губу, чтобы не застонать. Каждое прикосновение Минхо вызывало в нем бурю противоречивых чувств: отвращение к самому себе и дикую, животную потребность в этом человеке. Но теперь всё было иначе. Теперь он отвечал не только за себя.

Если Минхо узнает о беременности, он либо заставит его избавиться от ребенка, либо превратит Хёнджина в свою комнатную собачку, запертую в золотой клетке. Ни один из этих вариантов не устраивал омегу. Он хотел сохранить это маленькое существо, которое было единственным чистым моментом во всей этой грязной истории.

– Ты сегодня какой-то вялый, – Минхо отстранился, недовольно хмурясь. – Даже не сопротивляешься. Скучно.

– Мне правда плохо, – Хёнджин повернулся к нему, стараясь придать взгляду как можно больше искренности. – Голова кружится. Наверное, давление.

Минхо внимательно всмотрелся в его лицо. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на беспокойство, но оно тут же скрылось за маской безразличия и пошлости.

– Ладно, иди, – он небрежно махнул рукой. – Но не думай, что это сойдет тебе с рук. После школы жду тебя у ворот. И не вздумай сбежать, я проверю каждый переулок.

Хёнджин кивнул и почти выбежал из туалета. Сердце колотилось в горле. Ему нужно было время. Нужно было придумать план, как скрыть растущий живот, как объяснить постоянную усталость и как, в конце концов, уйти отсюда, пока не стало слишком поздно.

Весь день прошел как в тумане. На уроках Хёнджин рисовал в тетради бессмысленные круги, чувствуя на себе пристальный взгляд Минхо с задней парты. В столовой он не смог съесть ни кусочка — запах жареного мяса вызвал новый приступ тошноты, и ему пришлось поспешно ретироваться, ловя на себе насмешливые смешки Чанбина и Феликса.

– Смотрите, наша принцесса на диете! – крикнул Чанбин вслед. – Бережет фигуру для Минхо?

Хёнджин не ответил. Он заперся в библиотеке, в самом дальнем углу между стеллажами с классической литературой. Здесь было тихо, и запах старой бумаги немного успокаивал.

– Что мне делать? – прошептал он, обнимая себя за плечи. – Малыш, что нам делать?

Он понимал, что долго скрывать правду не получится. Через месяц-другой одежда станет тесной, а запах омеги в положении станет настолько специфическим, что его почувствует любой альфа, даже не обладающий чутьем Минхо.

После школы он, как и было велено, стоял у ворот. Минхо вышел последним, в окружении своей свиты. Он выглядел как король, и Хёнджин невольно залюбовался им — его уверенной походкой, темными волосами, которые падали на глаза, и этой хищной улыбкой.

– Пошли, – бросил Минхо, проходя мимо и даже не глядя на него.

Они шли молча. Хёнджин плелся на полшага позади, глядя в спину альфы. Он знал этот маршрут — они шли в квартиру Минхо. Это место было для Хёнджина одновременно и раем, и камерой пыток. Там Минхо делал с ним всё, что хотел, не ограничиваясь школьными стенами.

Когда дверь квартиры закрылась, Минхо сразу же прижал его к стене в прихожей.

– Рассказывай, – коротко приказал он.

– Что рассказывать? – Хёнджин старался не смотреть ему в глаза.

– Не делай из меня идиота, Хёнджин. Ты весь день сам не свой. Ты бледный, ты ничего не ел, и от тебя пахнет... – Минхо замолчал, подбирая слова. – От тебя пахнет тревогой. Что случилось? Кто-то тебя тронул без моего разрешения?

– Нет, никто, – Хёнджин покачал головой. – Просто... учеба, экзамены. Я устал.

– Ты врешь, – Минхо схватил его за подбородок, заставляя поднять голову. – Ты всегда врешь, когда боишься. Но сейчас ты боишься не меня. Ты боишься чего-то другого.

Хёнджин почувствовал, как внутри всё похолодело. Минхо был слишком близок к истине.

– Я просто хочу спать, – выдохнул омега, чувствуя, как к глазам снова подступают слезы от бессилия. – Пожалуйста, Минхо, давай просто полежим? Без... без всего этого.

Минхо замер. Это было необычно. Хёнджин никогда не просил о близости в таком ключе. Обычно он просто покорно принимал всё, что давал альфа.

– Полежим? – Минхо усмехнулся, но хватка на подбородке смягчилась. – Ты думаешь, я привел тебя сюда, чтобы сказки рассказывать?

– Пожалуйста, – Хёнджин прижался лбом к плечу альфы, вдыхая его запах. Горький шоколад. Сейчас он казался ему самым родным запахом в мире. – Мне очень нужно... просто чтобы кто-то был рядом.

Минхо выругался под нос, но, к удивлению Хёнджина, не стал настаивать на сексе. Он подхватил омегу под бедра, заставляя того обхватить его талию ногами, и понес в спальню.

Он осторожно опустил Хёнджина на огромную кровать и лег рядом, притягивая его к себе. Хёнджин уткнулся носом в его грудь, слушая ровный ритм сердца.

– Ты странный сегодня, – тихо сказал Минхо, перебирая пальцами длинные светлые волосы омеги. – Если я узнаю, что ты что-то скрываешь...

– Я ничего не скрываю, – соврал Хёнджин, чувствуя, как внутри него шевельнулось что-то крошечное, почти неощутимое. Или это было просто воображение?

Он заснул под мерный шепот альфы, который продолжал что-то ворчать о том, какой Хёнджин бесполезный и слабый. Но в этом ворчании уже не было прежней злобы.

Проснулся Хёнджин посреди ночи от резкого приступа голода. Живот буквально сводило судорогами. Он осторожно, стараясь не разбудить Минхо, выбрался из-под его тяжелой руки и на цыпочках пошел на кухню.

В холодильнике Минхо, как обычно, было шаром покати: пара банок пива, засохший сыр и... банка маринованных огурцов. Хёнджин никогда не любил огурцы, но сейчас один только взгляд на них заставил его рот наполниться слюной.

Он открыл банку и начал есть прямо руками, прихлебывая рассол. Это было божественно.

– Вкусно?

Хёнджин едва не выронил банку. Минхо стоял в дверях кухни, скрестив руки на груди. На нем были только боксеры, и в тусклом свете вытяжки его тело казалось отлитым из бронзы.

– Я... я просто захотел перекусить, – Хёнджин попытался спрятать банку за спину, но было поздно.

Минхо подошел ближе, заглядывая в банку, а затем перевел взгляд на Хёнджина.

– Ты ешь огурцы. Посреди ночи. Пьешь рассол, – медленно произнес он. – Хёнджин, ты же их ненавидишь. Тебя от одного запаха уксуса всегда воротило.

– Вкусы меняются, – буркнул омега, чувствуя, как сердце начинает отбивать чечетку.

Минхо подошел вплотную, загоняя его в угол между столешницей и холодильником. Он протянул руку и вытер каплю рассола с подбородка Хёнджина, а затем слизнул её со своего пальца.

– Вкусы не меняются так резко за один день, – голос Минхо стал опасно низким. – И твой запах... теперь я уверен. Он стал другим. Сладким, но с какой-то молочной ноткой.

Хёнджин прижал банку к груди, как щит.

– Тебе кажется, Минхо. Иди спать.

– Хёнджин, – Минхо отобрал у него банку и поставил её на стол. Его руки легли на плечи омеги, слегка сжимая их. – Посмотри на меня.

Хёнджин нехотя поднял глаза. Взгляд Минхо был серьезным, лишенным привычной насмешливости.

– Ты... ты ведь не можешь быть... – Минхо запнулся, словно само слово было для него запретным. – Мы ведь всегда использовали защиту. Почти всегда.

– Я не понимаю, о чем ты, – Хёнджин попытался отвернуться, но Минхо не позволил.

– Ты понимаешь. Течка. В раздевалке. Тогда я... я не сдержался. Я не использовал ничего.

Хёнджин замолчал. Тишина на кухне стала оглушительной. Слышно было только, как капает вода из крана и как тяжело дышит Минхо.

– Скажи мне правду, – прошептал альфа, и в его голосе Хёнджин впервые услышал страх. – Ты беременный?

Хёнджин зажмурился. Он хотел сказать "нет". Хотел рассмеяться ему в лицо и сказать, что это просто расстройство желудка. Но ложь застряла в горле.

– Нет, – выдохнул он, но голос сорвался, превращаясь в жалобный всхлип.

Минхо всё понял. Он отшатнулся, словно его ударили. Его лицо побледнело, а взгляд заметался по кухне, не находя опоры.

– Черт... черт, черт! – он со всей силы ударил кулаком по стене. – Как это могло произойти? Ты... ты же должен был принимать таблетки!

– Я принимал! – выкрикнул Хёнджин, срываясь на крик. – Но они не сработали! Из-за твоих узлов, из-за того, что ты делал со мной каждый день! Ты хоть раз подумал о последствиях? Тебе же было плевать, ты просто брал то, что хотел!

Минхо тяжело дышал, глядя на Хёнджина так, словно видел его впервые. Его ярость медленно сменялась чем-то другим — осознанием.

– И ты собирался молчать? – тихо спросил он. – Ты собирался скрыть это от меня? Моего ребенка?

– Твоего? – Хёнджин горько усмехнулся. – С каких пор он стал твоим? Ты относился ко мне как к куску мяса, как к игрушке для битья. Почему я должен был доверять тебе такую важную вещь? Чтобы ты заставил меня пойти к врачу и всё исправить?

Минхо сделал шаг к нему, и Хёнджин невольно сжался, ожидая удара. Но вместо удара он почувствовал, как сильные руки обнимают его, прижимая к горячему телу.

– Дурак, – прошептал Минхо ему в макушку. – Какой же ты дурак.

Хёнджин замер, не понимая, что происходит. Минхо дрожал. Тот самый Ли Минхо, который держал в страхе всю школу, сейчас дрожал, обнимая своего омегу.

– Ты правда думал, что я позволю тебе... избавиться от него? – Минхо отстранился, заглядывая ему в глаза. Его взгляд был лихорадочным. – Это часть меня. И часть тебя.

– Ты... ты не злишься? – Хёнджин не верил своим ушам.

– Я в ярости, – честно признался Минхо. – В ярости от того, что ты мне не доверял. В ярости от того, что я сам был таким идиотом. Но теперь...

Он опустился на колени прямо перед Хёнджином на холодный пол кухни. Его руки осторожно, почти благоговейно легли на еще плоский живот омеги.

– Теперь всё изменится, – Минхо прижался щекой к его животу. – Никто больше не прикоснется к тебе. Ни Чанбин, ни кто-либо еще. Если кто-то хоть косо посмотрит в твою сторону, я уничтожу его.

Хёнджин стоял, зарывшись пальцами в волосы Минхо, и чувствовал, как огромный груз, который он нес в одиночку, наконец-то разделяется на двоих.

– Ты серьезно? – прошептал он. – Ты защитишь нас?

– Я клянусь, – Минхо поднял голову, и в его глазах Хёнджин увидел не пошлость, не тьму, а нечто такое, что заставило его сердце забиться в надежде. – Ты мой омега. А это — мой наследник. И горе тому, кто встанет у нас на пути.

В ту ночь в квартире Минхо пахло не только шоколадом и персиком. Там пахло переменами. Хёнджин знал, что впереди их ждет еще много трудностей — школа, родители, осуждение. Но теперь, чувствуя тепло рук Минхо на своем животе, он впервые за долгое время перестал бояться.

Он больше не был один. И их маленький секрет, который больше не был секретом, стал началом новой, совсем другой истории. Истории, где не было места издевательствам, а была только странная, ломаная, но всё же любовь.