Мировой легион. История Гражданина.
Колыбель в Сердце Джунглей
Утро в джунглях Тэнтортанса было похоже на рождение нового мира. После удушающей, пропитанной озоном, гарью и смертью атмосферы стальных городов Оргастра, влажный, чистый воздух, пахнущий прелой листвой, экзотическими цветами и влажной землей, казался настоящим благословением. Мировой легион, измотанный последней битвой, спал тревожным, но глубоким сном в гамаках и на настилах, предоставленных гостеприимным племенем Заракара. Впервые за долгое время их не будил вой сирен или грохот взрывов. Их разбудили пронзительные крики цветастых, похожих на попугаев, птиц и настойчивый, многоголосый хор цикад.
К тому времени, как мужчины, потягиваясь и с хрустом разминая затекшие от сна в гамаках мышцы, спустились на землю, в деревне уже кипела жизнь. И центром этой жизни была большая, украшенная ритуальными узорами хижина вождя. Прошлой ночью, после триумфального возвращения легиона из горящего Тэнтортанса, произошло чудо, куда более значимое, чем любая военная победа. Жена вождя, чьи роды были тяжелыми и опасными, с помощью Кати, Мерлина, Дукси, Барбары и Рапунцель, благополучно разрешилась от бремени. На свет появилась здоровая, крикливая и на удивление крепкая девочка.
Вождь, чье лицо всегда скрывала ритуальная маска мудрой совы, казалось, светился изнутри. Он объявил, что в честь спасителей и в честь новой жизни, рожденной в столь смутное время, будет проведена священная церемония. Имя, которое они дали девочке, было символичным. Добра.
– Добра, – тихо повторила Катя, заглядывая в хижину, где молодая, уставшая, но счастливая мать кормила крохотный, морщинистый сверток. Она, сирота, никогда не знавшая своей матери, смотрела на эту сцену с тихой, светлой грустью. В этом аду, посреди войны и смерти, рождалась надежда. И она, Катя, приложила к этому руку, стала ее крестной матерью.
Подготовка к церемонии превратила деревню в гудящий улей. Все женщины и дети племени, а вместе с ними и женская половина Мирового легиона, с энтузиазмом принялись за работу. Они украшали хижины и центральную площадь гирляндами из диковинных орхидей, гибких лиан и гигантских, похожих на опахала, листьев папоротника.
Мэри Сью, Иви, Таня фон Дегуршафф и Виша Серебрякова, используя свои маго-реактивные модули, взмывали под самые крыши хижин и на верхушки деревьев, развешивая там яркие ленты из ткани, ритуальные маски и вырезанных из дерева идолов. Таня, «Демон Рейна», с непроницаемым лицом выполняла эту непривычную работу, но в глубине ее глаз мелькало что-то похожее на детское любопытство, когда она видела, как радуются дети племени, глядя на ее «полеты».
Остальные девушки – Рапунцель, Эльза, Анна, Моана, Райя, Намари, Клер – вместе с женщинами племени готовили праздничный стол. Огромную площадку в центре деревни, вымощенную плоскими речными камнями, они застелили свежими пальмовыми листьями. Расставляли глиняную и деревянную посуду, устанавливали столбы для факелов, разводили костры под огромными глиняными чанами и котлами, в которых уже булькала родниковая вода. В воздухе смешались ароматы цветов, специй и дыма.
Катя, как главная виновница торжества и крестная мать, оставалась в хижине, помогая молодой матери и присматривая за новорожденной Доброй. Вождь и его сын не отходили от них, их глаза, видимые сквозь прорези масок, светились безграничной благодарностью и счастьем.
Все враждовали, спорили и сражались на протяжении последних недель, но сейчас, в этой маленькой деревне, затерянной в сердце джунглей, они были едины. Они помогали друг другу, делились последним, и в их душах, обожженных войной, медленно прорастали хрупкие ростки надежды, дружбы и веры.
А тем временем, вернувшиеся с охоты мужчины, выложив свою богатую добычу на всеобщее обозрение, приступили к самому главному – подготовке пира. Работа кипела.
Лёня, к удивлению многих, оказался непревзойденным мастером. Сняв китель и оставшись в одной майке, он, словно заправский мясник, принялся разделывать тушу огромного секача, которого подстрелил накануне. Движения были отточенными, экономными, почти хирургическими. Он работал большим охотничьим ножом и топориком, и уже через полчаса огромная туша была превращена в аккуратные куски мяса. В армии его научили не только убивать, но и выживать. Однажды, в окружении под Бахмутом, он один смог прокормить свой взвод, разделывая под огнем подстреленную дикую козу. Этот навык он не растерял.
Таня фон Дегуршафф, с присущей ей ледяной эффективностью, руководила своим 203-м батальоном. Ее маги, обычно работающие с вычислительными таблицами для наведения артиллерии, теперь с той же точностью шинковали овощи и травы. Они взяли на себя приготовление главного блюда – кровяной похлебки. В огромный котел с кипящей водой полетели куски свинины, кровь, собранная при разделке, мелко нарубленные коренья и травы, а для густоты – крахмал, добытый из ствола саговой пальмы. Варево выглядело устрашающе, но пахло на удивление аппетитно.
Остальная добыча тоже пошла в дело. Мясо питона и оцелота, разделанное охотниками племени, отправилось в другой котел, где из него варили густой, наваристый суп.
Девушки, в свою очередь, колдовали над десертом. Из сочных, экзотических фруктов, кисло-сладких ягод и дикого меда, добытого батальоном Вэйса, они готовили прохладительный, сладкий напиток. Мед был настоящим чудом – густой, янтарный, и на вкус напоминал спелый персик. Рапунцель, используя свои волосы, как гигантский пресс, выжимала сок из фруктов, а Эльза охлаждала напиток, создавая в больших глиняных кувшинах ледяные кристаллы.
Джим, его семья из Аркадии и семья Мадригаль во главе с Мирабель, взяли на себя приготовление священного блюда. Они чистили и потрошили гигантскую рыбу Мизог, резали ее на большие стейки. Яйца птицы Ясита, взбитые с грибами Тюзит, превратились в пышный, ароматный омлет, который они запекали на больших плоских камнях, раскаленных на углях. Это блюдо предназначалось для вождя, его семьи и самых почетных гостей, которые уже начали прибывать.
Из джунглей, по тайным тропам, в деревню стягивались представители соседних, дружественных племен. Они шли, неся свои дары: плетеные корзины с фруктами, мешки с зерном, глиняные сосуды с пальмовым вином. Одно из племен привело с собой даже домашний скот – несколько низкорослых, похожих на буйволов, животных.
Они с любопытством и благоговением разглядывали чужеземцев, особенно Беззубика и троллей, но страха в их глазах не было. Весть о разгроме Тэнтортанса и освобождении пленников уже разнеслась по джунглям. Мировой легион стал легендой, небесными воинами, пришедшими покарать зло. Лёня и его командиры приветствовали вождей, обмениваясь рукопожатиями и знаками уважения. Границы между мирами и культурами стирались.
Когда багровый диск солнца коснулся верхушек гигантских деревьев, и джунгли наполнились фиолетовыми тенями, началась церемония. Вся деревня, включая гостей, собралась на центральной площади, в свете сотен факелов и плошек с ароматным маслом, образовав огромный круг вокруг ритуального алтаря. Алтарь был украшен цветами, полированными речными камнями, масками духов и маленькими деревянными идолами.
В центр круга вышел вождь. Рядом с ним шла его жена, а за ними – Катя, державшая на руках новорожденную. Вождь взял у нее крошечный сверток и подошел к алтарю. Он осторожно положил девочку на мягкую, пятнистую шкуру оцелота, расстеленную на камне.
И началась молитва. Вождь, воздев руки к темнеющему небу, заговорил на своем древнем, гортанном языке. Его голос, усиленный акустикой площади, разносился далеко по джунглям. Он благодарил духов неба и земли, духов воды и огня, духов предков за дарованную жизнь, за спасение, за надежду.
Все вокруг, туземцы и легионеры, молчали, вслушиваясь в эту первобытную, идущую из глубины веков, песнь. Лёня, неверующий атеист, прошедший ад СВО и видевший вещи, которые не укладывались ни в какую логику, вдруг ощутил почти физическое присутствие чего-то могущественного, древнего, выходящего за рамки человеческого понимания. Он неуверенно, почти забытым движением, перекрестился, как учила его когда-то давно единственная воспитательница в новосибирском детдоме, которая относилась к нему по-человечески. И, к его удивлению, многие из его легиона, представители самых разных миров и верований, последовали его примеру. Каждый молился своему богу, но в этот момент их молитвы слились в единый, мощный хор, обращенный к небу Оргастра.
Закончив молитву, вождь взял маленькую глиняную чашу. Он обмакнул пальцы в густое, ароматное масло и начал осторожно обмазывать им голое тельце младенца. Затем он взял другие чаши – с экстрактами трав, с растертыми в порошок минералами, с растительными красками. Он рисовал на крошечной груди, на лбу, на ручках и ножках древние символы. Это было не для красоты. Это был древний оберег, ритуал, призванный даровать ребенку защиту от злых духов, любовь близких, крепкое здоровье, вечную молодость и светлое, счастливое будущее.
Все вокруг, опустившись на колени, кланялись и молились.
Завершив ритуал, вождь бережно поднял девочку на вытянутых руках, показывая ее своему народу, своим гостям и небу.
– Добра! – провозгласил он, и его голос прогремел, как гром. – Дитя джунглей и небес! Чудо, дарованное нам духами и Мировым легионом!
Тысячеголосый радостный крик потряс джунгли. Церемония была окончена. Начался пир.
Все смешалось в едином, шумном, веселом потоке. Легионеры и туземцы сидели за одним огромным столом, ели из одной посуды, пили из одних кубков. Они пробовали экзотические блюда, делились своими историями, смеялись и пели песни. Языковой барьер, казалось, исчез. Они понимали друг друга без слов, на языке жестов, улыбок и взглядов.
Лёня смотрел на все это и чувствовал, как внутри что-то оттаивает, что-то, что он считал навсегда замороженным войной. Он, сирота, боец, человек, привыкший к смерти, вдруг оказался на празднике жизни. Он вспомнил, как во время службы, рискуя собой, вытаскивал из-под обстрела не только своих, но и перепуганных, брошенных командирами пацанов-всушников, которые сдавались в плен. Спасти жизнь, любую жизнь, всегда было для него высшим долгом, инстинктом, который он не мог объяснить. И сейчас, видя счастливые лица спасенных им и его легионом людей, он понимал, что все было не зря.
Он был не один такой. Катя, его Катя, спасшая десятки жизней в полевых госпиталях. Таня и ее батальон, которые на своей войне тоже не раз прикрывали отход мирных жителей, рискуя собой. Даже Моргана ле Фей, сидевшая рядом с Ангором Ротом, поймала его взгляд. В глазах древнего тролля, видевшего падение цивилизаций, она впервые за долгое время увидела не монстра, а кого-то, кто тоже помнил, каково это – защищать, а не разрушать. И Тронос Мамбу, грозный воин, тоже когда-то был защитником своего короля и народа. Война калечила всех, но где-то в глубине души каждого из них жила искра света. Спасти невинную, беспомощную жизнь – это был высший долг, который объединял их всех.
Зазвучала музыка. Туземцы достали свои барабаны, флейты из бамбука и струнные инструменты, похожие на маленькие арфы. Ритмичная, завораживающая мелодия наполнила поляну. И начались танцы.
– Можно пригласить вас, сударыня? – Лёня, улыбнувшись, протянул руку Кате.
– С удовольствием, сударь, – ответила она, и ее глаза засияли.
Они закружились в танце, неуклюжем, простом, но полном нежности и счастья. Рядом с ними танцевали все. Эльза и Джек, их движения были легкими и грациозными, словно танец снежинок в лунном свете. Анна и Кристофф, их танец был веселым и немного неуклюжим, полным смеха. Рапунцель и Юджин, Агнар и Идуна, Мери и Дрейк, Виша и Грантц, Иккинг и Астрид, Том и Джун, Джим и Клер – все пары нашли друг друга.
Кассандра, стоявшая в стороне, почувствовала, как кто-то легонько потянул ее за рукав. Это была Таня.
– Потанцуем, старший лейтенант? – серьезно спросила она, глядя снизу вверх.
Кассандра на мгновение опешила, а потом рассмеялась. Искренне, от души.
– Пойдем, полковник, – сказала она, беря ее за руку.
И две одинокие, изломанные войной души закружились в простом, незамысловатом танце, и в этот момент они были не солдатами, а просто девчонками, которым подарили мгновение мира.
Праздник продолжался до глубокой ночи. Кто-то целовался в тени гигантских деревьев, кто-то пытался играть на диковинных музыкальных инструментах, кто-то просто сидел у костра, глядя на огонь и слушая истории старого вождя.
Для всех это стало еще одним священным праздником мира. Таким же, как та ночь на нефтяной платформе «Тихая заводь», как пир в Цандаке. Это были островки света в океане тьмы, моменты, которые исцеляли их души и давали силы идти дальше.
Но даже в разгар этого праздника жизни, Лёня помнил. Он знал, что война не окончена. Впереди их ждали Скраэл, Белрок и неуловимое Существо Икс. И, конечно, сам Мишель Мейлис и два его последних, самых чудовищных проекта, оставленных на десерт.
Но сейчас, глядя на свою семью – на Катю, спящую у него на плече, на смеющихся друзей, на притихшую рядом с Кассандрой Таню, на Беззубика, мирно дремавшего у костра, – он знал, за что они сражаются. Они сражались за это. За право на жизнь. За право на счастье. За право на рассвет после долгой, темной ночи. И они победят. Потому что теперь они были не просто легионом. Они были семьей.