Мировой легион. История Гражданина.
Огненный переполох
***
Тихая заводь. Именно так Лёня про себя назвал этот пыльный, пропахший старым деревом чердак. После бесконечной гонки по кровавому фарватеру Иртанга, после напряжения спуска со скалы и тихого, нервного заплыва по вражеской деревне, этот островок покоя казался нереальным. Они спали. Спали так, как могут спать только смертельно уставшие существа, вырвавшие у судьбы несколько часов передышки.
Лёня не спал. Он сидел, прислонившись спиной к теплой от нагретой за день крыши балке, и смотрел на свою невозможную армию. Катя, его Катюша, мирно сопела у него на плече, ее рука сжимала его ладонь даже во сне. Рядом, сбившись в кучу, словно стая замерзших щенков, спали принцессы и их семьи. Даже несокрушимые гиганты вроде Думгая и Кратоса застыли в неподвижности, поддавшись всеобщей усталости. Лишь Бласковиц, чья была первая смена, неподвижной тенью стоял у слухового окна, вглядываясь в ночные улицы Вульфбурга.
Тишину нарушал лишь свист ветра в щелях крыши да далекий, едва слышный лай собак. Казалось, сам Ад затаил дыхание, давая им эту короткую, хрупкую передышку. Лёня закрыл глаза, позволяя себе на мгновение расслабиться…
И тут же распахнул их. Что-то было не так. Воздух стал суше, горячее. Снизу, с улицы, донесся странный, низкий гул и треск, похожий на звук лопающихся поленьев в гигантском костре. А сквозь щели в полу чердака начало пробиваться тревожное, оранжевое свечение.
– Бласковиц, что там? – тихо спросил Лёня, осторожно высвобождаясь из объятий Кати.
– Сам не пойму, – хрипло ответил ветеран, не отрываясь от окна. – Похоже, в городе пожар. Но…
Он не договорил. В этот момент все здание ощутимо вздрогнуло. Снаружи раздался оглушительный грохот, будто рухнул соседний дом, и оранжевый свет стал нестерпимо ярким.
– Подъем! Тревога! – крикнул Лёня уже во весь голос.
Сон с героев слетел мгновенно. Через секунду все были на ногах, с оружием в руках, всматриваясь в пылающие отсветы на стенах чердака.
– Что происходит?! – спросила Рапунцель, ее глаза были широко раскрыты от ужаса.
Лёня и остальные подбежали к окнам. Картина, открывшаяся им, была достойна кисти Босха. Вся деревня горела. Но это был не обычный пожар. По мощеным улочкам, по которым еще несколько часов назад маршировали нацистские патрули, теперь текла река. Река из раскаленной, булькающей лавы. Она заливала первые этажи домов, поджигая все на своем пути. Деревянные фасады вспыхивали, как спички, черепичные крыши трескались от жара. Воздух наполнился запахом серы, гари и плавящегося камня.
– О великий Один! Что вообще происходит? – выдохнул Иккинг, с ужасом глядя, как лава поглощает припаркованный у обочины грузовик.
– Лава появилась словно из ниоткуда! – вставил Антон, его лицо подсвечивалось адским пламенем.
– Это, скорее всего, Белрок, – мрачно произнес Джим, его рука непроизвольно сжала амулет на груди. – Она повелительница огня! Только она могла такое устроить!
– А возможно, это еще очередное проклятие деревни, – добавил Бласковиц, сплюнув на пол. – Здесь, в этом месте, и не такие сверхъестественные вещи происходили. Я помню…
– Кто бы или что бы это ни было, лучше нам всем выдвигаться, иначе сгорим здесь дотла! – прервал его Лёня. Он уже натягивал на себя разгрузку. – На крышу! Двигаемся по крышам!
План был единственно верным. Они выбили раму слухового окна и один за другим выбрались на покатую, раскаленную крышу. Жар снизу был такой, что подошвы ботинок начинали плавиться.
– Мама звонит! – вдруг вскрикнул Джим, лихорадочно шаря по карманам. В его руке завибрировал и заиграл простенькой мелодией мобильный телефон. – Ой, у меня… Боже, это, не боюсь, моя мама!
Он с ужасом посмотрел на экран. Он совсем забыл. Стамбул, Ад, монстры, перестрелки… он должен был позвонить ей еще несколько дней назад.
– Джим, не сейчас! – крикнула Клер.
Но парень уже поднес телефон к уху.
– Мам, привет! У меня…
Он не договорил. В этот момент дом снова сильно тряхнуло. Черепица под ногами Джима поехала, он потерял равновесие. Телефон выскользнул из его вспотевшей ладони, перевернулся в воздухе и, блеснув в последний раз экраном, упал прямо вниз. В кипящую реку лавы.
Секунду Джим смотрел на то место, где исчез его телефон. А потом издал отчаянный вопль.
– Нет! Мой телефон!
Он рванулся к краю крыши, но Тоби и Клер успели схватить его.
– Спокойно, малыш! Мы купим тебе новый, и довольно симпатичный! – попытался приободрить его Грейсон Хант, перепрыгивая с соседней крыши.
– Как это?! – закричал Джим, вырываясь. – У мамы сейчас сердце выскочит из груди, если я ей не отвечу, что со мной! Да и еще я в своем телефоне невыученные уроки доделал, которые пропустил! А теперь что будет со мной?! Если я выберусь отсюда?!
– Ой, соберись, пацан! – Лёня грубо схватил его за плечо и встряхнул. – У нас и не такие проблемы попадались! Будешь жив – позвонишь! Не будешь – уже неважно! А теперь двигайся, или мы все тут поджаримся!
– Выберемся и все уладим! – добавил Кейн, подталкивая Джима в спину.
Слова подействовали. Джим, всхлипнув, утер слезы и, шатаясь, побежал за остальными.
Они прыгали с крыши на крышу, как стая обезумевших кошек. Внизу, в огне и лаве, творился хаос. Выбегающие из домов нацисты сгорали заживо или в панике стреляли в никуда. Но это было не все. Из самой лавы, словно порождения кошмара, начали подниматься новые твари. Гуманоидные фигуры, полностью состоящие из кипящего камня и огня. Лавовые людишки. Они с дикими воплями набрасывались на солдат, разрывая их на части или поджигая одним прикосновением.
– Ледяная дорожка! – крикнул Лёня Эльзе и Джеку.
Те поняли его без слов. Объединив свои силы, усиленные даром Единства, они создавали перед командой мосты и платформы из толстого, потрескивающего льда, которые тут же начинали шипеть и таять, но давали им драгоценные секунды, чтобы перебраться через огненные провалы.
– Снайперы! На крышах! – крикнула Мэри с воздуха.
Лёня поднял голову. На уцелевших крышах и в окнах верхних этажей действительно залегли нацистские снайперы, поливая огнем не только лавовых тварей, но и их группу.
Несколько пуль просвистело над головой. Но тут же с неба ударил ответный огонь. Мэри и Антон, зависнув в воздухе, методично выцеливали снайперские гнезда.
Продвигаясь таким образом, они добрались до широкого канала, через который был перекинут каменный мост. Но сейчас это было непреодолимое препятствие. Лава, достигнув канала, с ревом низвергалась в воду, поднимая гигантские клубы пара и создавая бурлящий котел. Мост был объят пламенем.
– Мерлин, твой выход! – крикнул Лёня.
Старый волшебник шагнул вперед, на самый край крыши. Он простер руки, и его посох засветился мягким голубым светом.
– Levitas! – произнес он, и вся команда почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Невесомые, словно пушинки, они взмыли в воздух и полетели над кипящим каналом, над горящим мостом, над ревущей лавой. Это был сюрреалистический полет сквозь ад. Внизу метались огненные твари и нацисты, в небе рвались снаряды, а они, ведомые древней магией, летели к спасению.
Они приземлились на крышу большого двухэтажного склада на другой стороне канала. Но передышки не было.
– Внимание! Тяжелая техника! – доложила Мэри. – Роботы и танки на подходе!
– Прикрываем! – скомандовал Лёня. – Эльза, Мирабель, Мерида, Джек, Мэри, Антон! Воздушный отряд, за мной! Остальные – пробивайтесь к тому полю! Встретимся там!
Пока основная группа, ведомая Кратосом, спрыгнула с крыши и начала пробиваться через последние улочки к окраине деревни, воздушный отряд занял позиции. Эльза, устроившись на краю крыши, установила на сошки трофейную снайперскую винтовку Маузера. Мирабель, рядом с ней, приготовила свой огромный «Бомбеншусс». А Мэри, Антон и Джек взмыли выше, превратившись в смертоносное трио. В руках у них материализовалось тяжелое вооружение: MG-42 у Джека, верный пулемет Калашникова у Мэри и пулемет Льюиса у ее отца.
И они открыли огонь.
Это была симфония разрушения. Крупнокалиберные пули «Бомбеншусса» разносили в щепки пулеметные гнезда нацистов. Каждый выстрел Эльзы из Маузера находил свою цель – офицера, артиллериста, оператора стационарного орудия. А с неба лился сущий ад. Три пулемета, стреляющие золотыми пулями, косили пехоту, разрывали на части часовых роботов и превращали в решето легкую бронетехнику. Нацисты, зажатые между лавовыми монстрами и огнем с неба, были обречены.
Воспользовавшись этой бойней, Лёня и остальная команда вырвались из горящей деревни и оказались на широком, заросшем высокой, по пояс, травой поле. Они бежали, не останавливаясь, пока рев пожара и крики не остались позади. Лишь достигнув кромки темного леса, они позволили себе остановиться и перевести дух.
– Все здесь? – спросил Лёня, пересчитывая своих бойцов.
Все были здесь. Грязные, пахнущие дымом, но живые. Через несколько минут к ним присоединился и воздушный отряд.
Они молча смотрели на пылающий Вульфбург. Нацисты из замка, увидев, что происходит, начали посылать в деревню подкрепления – танки, бронемашины, целые роты солдат. Они пытались отбить город у огненных тварей, ввязавшись в безнадежную битву.
– Пока они там заняты… – начал Лёня, но его прервал Том.
– У меня вопрос, – задумчиво произнес юный драконий всадник. – Почему они не вступят с нами в бой лично? Мейлис, его дружки, все эти главные злодеи. Они посылают на нас орды монстров, солдат, роботов… но сами не появляются. Почему?
– Терпение, – неожиданно ответила Ажа. Она смотрела на огонь, и в ее глазах отражались воспоминания. – Мой учитель, мой защитник Ворватос Векс, всегда говорил мне, что терпение – главное оружие короля. Сильный правитель не бросается в бой сам. Он изматывает врага, посылая на него своих воинов, изучает его тактику, находит его слабые места. И наносит удар лишь тогда, когда победа предрешена.
– Гриммель… – так же задумчиво добавил Иккинг. – Убийца драконов, наш злейший враг. Его главный фокус тоже был в терпении. Он мог годами выслеживать одну цель, не показываясь, изучая ее повадки. Он не пачкал руки, пока не был уверен в успехе.
– Значит, наши заклятые враги не желают пачкать свои руки, – подытожил Лёня. – Они решили поручить это дело своим подданным. Что ж, тем хуже для подданных. Отдохнули. Двигаемся к Падерборну.
Они вошли в темный, зловещий лес. Дар Прозрения, полученный от желтого алмаза, снова оказался бесценен. Они видели в темноте как днем, замечая любую засаду, любую тварь, притаившуюся в кустах. Несколько раз им на пути попадались мелкие стайки адских гончих и других мелких хищников, но они были уничтожены бесшумными выстрелами из пистолетов с глушителями и точными ударами клинков, прежде чем успевали издать хоть звук.
Пройдя лес, они вышли на другую дорогу и, пройдя по ней еще немного, спрятались за россыпью огромных валунов у подножия горы, на которой стоял замок. Отсюда уже была видна следующая деревня, Падерборн, но идти туда было бессмысленно.
– Крел, – обратился Лёня к акиридианцу, который уже развернул свою голокарту. – Нам нужен обходной путь. Прямо в замок.
Пока команда приводила себя в порядок, пила воду и проверяла оружие, Крел изучал скачанные данные.
– Есть один, – наконец сказал он. – Но он… холодный и трудный. Но, похоже, единственный.
Он указал на почти отвесный склон горы.
– Если мы заберемся по этому склону, то выйдем к старому, заброшенному зданию для альпинистов. Судя по данным, оно завалено снегом и камнями, но внутри можно сделать привал. Оттуда, если верить старым картам, есть скрытая тропа. Она ведет к узкому, промерзшему насквозь проходу в скале. Он выведет нас в другую пещеру, а та, в свою очередь, на еще одну тропу. И эта тропа приведет нас прямо к стенам замка. К тому участку, где стена самая низкая. Там можно будет подняться.
Лёня посмотрел на карту, затем на мрачный силуэт замка вдали, потом на свою команду.
– Сколько времени займет подъем?
– Часов шесть-семь, если без происшествий, – ответил Крел.
Лёня кивнул.
– Значит, выступаем немедленно.
Он достал пачку сигарет, вытряхнул одну и закурил, глубоко затянувшись. Дюк, Грей и Сэм тут же последовали его примеру, достав свои запасы.
– «Нармальные герои всегда идут в обход!» – процитировал Дюк какую-то фразу из старого фильма, выпуская кольцо дыма.
– Особенно, когда прямой путь ведет через парадную дверь, за которой ждет пулемет, – закончил за него Лёня.
Он затушил сигарету о камень. Перекур был окончен. Впереди их ждал холод, лед и долгий подъем к сердцу тьмы. Но они были готовы. Ад еще не видел таких упрямых героев.