← Назад к обзору

Мировой легион. История Гражданина.

Архивы мертвеца

***

Крыша соседнего небоскреба, на которую они спустились, была пустынной и холодной. Ветер, гулявший между исполинскими зданиями Агартада, завывал в вентиляционных шахтах, создавая жуткую, потустороннюю мелодию. Внизу, в бездонной пропасти, колыхался туман, скрывая нижние уровни города-шрама. Казалось, они находились на вершине мира, затерянные в каменных джунглях, выросших в сердце планеты.

Спустившись в следующий небоскреб, Лёня со своей командой стали спускаться дальше вниз, по пыльным, полутемным лестничным пролетам. Грохот недавнего боя остался позади, и в наступившей тишине, нарушаемой лишь скрипом их ботинок по бетону, напряжение, казалось, стало еще гуще. Именно в такие моменты мозг, освободившись от необходимости выживать здесь и сейчас, начинал перемалывать недавние события, выискивая в них нестыковки и странности.

– Генерал Морандо вообще-то сам по себе, – вдруг нарушил тишину Крел, его голос, усиленный акустикой пустого коридора, прозвучал неожиданно громко. Он шел, не отрывая взгляда от своего наручного компьютера, словно читал лекцию. – Его амбиции всегда были направлены на захват Акиридиона-5 и установление собственной диктатуры. Он презирал всех, кого считал слабее себя. Как он мог подчиниться этому Мишелю? Это нелогично.

– Я с тобой согласен, друг. Как и сам Гунмар, – подхватил Джим, идущий рядом. Он нервно поправил амулет на шее. – Он вообще ненавидит людей. Презирает. Считает их пищей и рабами. Для него союз с человеческим магом, пусть даже таким могущественным, как Мейлис, – это унижение. Что-то здесь не сходится.

– Я тоже об этом в курсе, – кивнул Лёня, замедляя шаг. Он остановился у разбитого окна, глядя в бездну, где в тумане едва угадывались огни нижних уровней. – И, кажись, я его знаю.

Все замерли.

– Кого? – спросил Тоби, подходя ближе. Его дракончик, Жучок, выглянул из-за его плеча, с любопытством хлопая глазами.

– Мишеля Мейлиса, – Лёня повернулся к ним. Его лицо под шлемом было непроницаемо, но в голосе слышались странные нотки. – Я, кажись, знаю его имя, но самого его не видел.

– Хм, просветишь нас всех? – предложил Серьезный Сэм, скрестив на груди свои огромные руки.

Лёня на мгновение замолчал, словно собираясь с мыслями. Воспоминания, которые он старательно заталкивал в самый дальний угол сознания, вдруг всплыли на поверхность, яркие и резкие, как осколки стекла.

– Это было два года назад, – начал он, и его голос стал глуше. – В Донбассе. Мы со штурмовой частью, при поддержке авиации и беспилотников, освобождали два населенных пункта. Бой был тяжелый, но мы их взяли. Без особо сильного сопротивления под конец. Они просто… посыпались.

Он сделал паузу, и все вокруг, казалось, затаили дыхание.

– Мы брали пленных. И был там один… один боец ВСУ. Молодой совсем, лет девятнадцати. Когда мы его повязали, он не сопротивлялся. Он трясся, как осиновый лист, и смотрел на меня дикими, безумными глазами. Он умолял меня. Не отпустить его. Не обменять. Он умолял, чтобы я его убил.

Катя ахнула и прикрыла рот рукой.

– Он твердил одно и то же: «Убей меня, прошу, убей! Только не возвращай к своим! Я не хочу снова к этому доктору! Он ужасен! Он… он делает с нами страшные вещи!» Я, конечно, не стал его слушать. Пленный есть пленный. Мы заперли его в сарае до прибытия конвоя. А через час… он был мертв.

– Как? – тихо спросила Клер.

– Он нашел где-то ржавый гвоздь, – Лёня потер переносицу. – Нет, не гвоздь. Ручку. Шариковую ручку. И вскрыл себе сонную артерию. Истек кровью за пару минут. Лишь бы не возвращаться.

В коридоре повисла тяжелая тишина.

– После его смерти, когда мы осматривали тело, я нашел у него в кармане военный билет. Странный такой, не украинского образца. На английском. И там, в графе «командир подразделения», было указано имя. Доктор Мишель Мейлис.

Лёня замолчал. Воспоминание отпустило его. Он снова был здесь, в этом холодном, мертвом небоскребе, в окружении своей невозможной армии.

– Крел, – сказал он, поворачиваясь к юному принцу. – Найди мне все, что есть на этого человека. Всю подноготную. Каждую крупицу информации из всех баз данных, к которым у тебя есть доступ.

– Будет сделано, – серьезно кивнул Крел.

Они спустились еще на пару этажей и вышли в просторный, почти нетронутый разрушениями холл. Мягкие диваны, покрытые толстым слоем пыли, кофейные столики, увядшие растения в гигантских кадках. Идеальное место для привала.

Пока команда располагалась, набираясь сил и проверяя боезапас, Крел сел на один из диванов и погрузился в работу. Его пальцы с невероятной скоростью забегали по голографической клавиатуре, на его лице отражались всполохи света от экрана. Остальные молча наблюдали. Каждый понимал, что сейчас они могут прикоснуться к разгадке одной из главных тайн этой войны.

Прошло минут десять.

– Нашел, – наконец произнес Крел, поднимая голову. Его лицо было озадаченным. – Информация есть. Но она… странная.

Он вывел изображение на большой голографический экран, который спроецировал прямо в центре холла. Появилась черно-белая фотография мужчины средних лет. Высокий лоб, пронзительный, умный взгляд, тонкие губы, сжатые в жесткую линию. Даже на старом фото от него веяло холодной, расчетливой жестокостью.

– Гистариал Мишель Мейлис, – начал Крел, зачитывая данные. – Пол мужской. Родился 27 января 1953 года в Новом Орлеане, штат Луизиана, США. В семье богатого фермера. В восемнадцать лет поступил в армию, служил в разведке во Вьетнаме. Был трижды ранен. После войны поступил в научно-медицинский институт в Вашингтоне. Работал хирургом, затем занимался… генетическими исследованиями и экспериментальной психологией.

– Психопат, короче, – буркнул Дюк Нюкем.

– Кроме этого, он в качестве наблюдателя и консультанта часто посещал страны ООН: Англию, Францию, Испанию, Италию, Японию. И, что интересно, несколько раз посещал СССР в восьмидесятых. По программе научного обмена.

– А вот это уже любопытно, – вставил Антон Сью.

– Но самое интересное не это, – Крел сделал паузу, и его голос стал тише. – Самое интересное вот что. Мишель Мейлис был найден мертвым в заброшенной деревне в Рязанской области, Россия, 18 марта 2005 года.

Лёня замер.

– Боже мой, – прошептал он. – В этом году я родился.

– Его труп был обнаружен отрядом военной полиции, – продолжал Крел. – Причина смерти – обширный инфаркт. Тело было опознано и, после всех бюрократических процедур, репатриировано в США для захоронения.

Крел выключил экран.

– На кой черт! – не выдержала Катя. – Он… ой, нет. Как он вообще смог выжить и участвовать на стороне ВСУ два года назад, если он официально мертв с две тысячи пятого года?

– Да и как вообще? – добавил Джим, растерянно глядя на остальных.

– А вот насчет этого… – Крел снова уткнулся в свой компьютер, его пальцы заметались по клавиатуре. – Что-то в базе данных ничего нет. Пусто. Файл закрывается датой его смерти. Никаких упоминаний о воскрешении, клонировании, двойниках. Ни-че-го.

– Еще одна очередная загадка, – вздохнула Клер. Она подошла к сестре и обняла ее за плечи. – Я люблю загадки, но эта, да и другие, что нам попались… Это куда неприятнее, чем та, что мы отгадали для Гатто.

– Лучше бы этого нам не упоминать! – резко вставил Тобиас, и его лицо помрачнело при воспоминании о гигантском каменном тролле. – Я имел в виду загадку, что загадал нам этот каменный засранец!

Блинки, его шестиглазый наставник, когда-то дал им мудрый совет: чем меньше знаешь о некоторых вещах, тем крепче спишь. И сейчас этот совет казался как никогда актуальным.

– Мы рано или поздно распутаем этот клубок, – твердо сказал Лёня, поднимаясь на ноги. Он чувствовал, как внутри него зарождается холодная ярость. Этот Мейлис, кем бы или чем бы он ни был, был связан с его прошлым. А значит, это стало личным. – Отдохнули – и хватит. Выдвигаемся.

Они покинули холл и снова погрузились в полумрак коридоров и лестниц, продолжая свой бесконечный спуск. Они прошли еще несколько этажей, пока не вышли в длинный, слегка накренившийся коридор. Он шел под углом градусов в двенадцать, и идти по нему было неудобно. В конце коридора была старая, обшарпанная дверь с табличкой «Техническое помещение».

Лёня, как всегда, шел первым. Он подошел к двери и взялся за ручку.

– Осторожно, – прошептала Катя, но было поздно.

Стоило Лёне потянуть дверь на себя, как из проема на него хлынул поток. Не воды. Не огня. А тонны спрессованной, слежавшейся за десятилетия пыли и мелкого, как мука, песка. Видимо, за дверью находилась какая-то вентиляционная шахта, забитая доверху. Мощный, плотный поток ударил Лёню в грудь, сбил с ног и, как щепку, понес по наклонному коридору.

– Лёня! – закричала Катя.

Все произошло в одно мгновение. Поток песка протащил его через весь коридор и вышвырнул прямо в зияющий черный провал в конце – открытую шахту лифта.

– Твою мать!

Он летел вниз, в темноту, но инстинкты, вбитые годами тренировок и войной, сработали быстрее мысли. Он вытянул руку, и его пальцы вслепую нащупали и мертвой хваткой вцепились во что-то жесткое и скользкое.

Рывок едва не вырвал ему руку из плечевого сустава, но он удержался. Он висел в темноте, вцепившись в толстый, покрытый смазкой трос лифта. Внизу, в десятках метров под ним, была непроглядная тьма.

– Ох, проклятый песок! – выдохнул он, едва отдышавшись. Сердце колотилось где-то в горле.

– Лёня! Лёня, ты живой?! – сверху донесся панический крик Кати. Она и остальные уже подбежали к краю шахты, светя фонарями вниз.

– Я жив, матерь божья! – крикнул он в ответ, крепче перехватывая трос.

Все столпились у провала, пытаясь понять, как его достать.

– Держись! – крикнул Мерлин. Он простер руки над шахтой, и из его ладоней вырвался серебристый луч света, который окутал Лёню и плавно, но быстро, потянул его вверх.

Через несколько секунд он уже стоял на твердом полу, отряхиваясь от песка и пыли. Катя тут же бросилась к нему, обнимая так крепко, что затрещали ребра.

– Ох, господи, спасибо, – поблагодарил он Мерлина, обнимая Катю в ответ. – У меня чуть сердце не сорвалось.

– Да, и кстати, – вставил король Фиалтор, заглядывая в шахту и сверяясь с картой на своем наручном устройстве. – Этот трос… он ведет прямо на самый первый этаж.

Все посмотрели вниз, в темноту шахты. Это был их шанс. Рискованный, безумный, но самый быстрый способ спуститься.

– Лучше давайте мы первыми спустимся! – предложил Думгай. Он без лишних слов подошел к краю, ухватился за трос и, как по шесту, заскользил вниз, в темноту.

За ним, не раздумывая, последовали остальные герои из видеоигр: Мастер Чиф, Кратос, Сэм, Дюк, Бласковиц. Их натренированные тела и бронекостюмы были созданы для таких трюков.

– Наша очередь, – сказал Лёня, когда последний из них скрылся во тьме. Он посмотрел на Катю и героев мультфильмов. Их лица были напряжены, но в глазах читалась решимость. – Держимся вместе. Не торопимся.

Он снова шагнул в пустоту, но на этот раз – уверенно и спокойно. За ним, один за другим, ухватились за трос остальные.

Они спускались в абсолютной тишине, разрезаемой лишь скрипом троса и свистом ветра. Фонари выхватывали из темноты проносящиеся мимо этажи, остатки дверей, ржавые балки. Спуск казался бесконечным.

Но вот, наконец, внизу показался свет. Они достигли дна.

Один за другим, они спрыгнули с троса на заваленный мусором пол первого этажа гигантского небоскреба. Вокруг царила разруха. Разбитые витрины, перевернутая мебель, остовы сгоревших машин. Но главное – впереди, сквозь выбитые парадные двери, виднелись улицы. Улицы самого нижнего уровня города-шрама. Они были на земле. Или, по крайней мере, на том, что в этом проклятом месте считалось землей.