Мировой легион. История Гражданина.
Дуракам закон не писан
***
Тишина в двадцатиэтажном жилом доме была густой, вязкой и неестественной. Она давила на уши, смешиваясь с тяжелым дыханием разбросанных по этажам героев и отдаленным, почти подсознательным гулом лифтовой шахты. Операция по спасению рядового Нюкема, начавшаяся как яростная погоня, превратилась в изматывающую, абсурдную осаду. Они ждали. Ждали, когда обезумевший тролль и его не менее обезумевший «пассажир» соизволят прекратить свои бессмысленные покатушки.
А в это время, в металлической коробке, мечущейся между небом и землей, назревала своя, локальная драма.
Ярость, первобытная и слепая, затопила примитивный разум тролля Гум-Гумца. Он был в ловушке. В тесной, вонючей, движущейся клетке. А внутри его собственной брони, в самом сокровенном месте, копошилось нечто теплое, мягкое и отчаянно вопящее на непонятном языке. Оно пиналось, толкалось и мешало думать.
– Эй, здоровяк! Выпусти меня! Тут темновато для моей белоснежной улыбки! – доносились из-под нагрудника приглушенные вопли Дюка. – И пахнет так, будто кто-то умер, а потом еще раз умер, но уже от стыда!
Тролль взревел, ударив кулаком в стену лифта. Вмятина, оставленная на металле, его не утешила. Нечто продолжало копошиться. Это было последней каплей.
Схватившись за края своего массивного нагрудника, тролль с нечеловеческим усилием рванул их в стороны. Металл заскрежетал. Дюк, не ожидавший такого маневра, с воплем вывалился на пол лифтовой кабины, как устрица из раковины. Он был покрыт потом, грязью и чем-то еще, о чем предпочитал не думать.
Тролль и Дюк уставились друг на друга. Один – огромное, разъяренное чудовище. Другой – растрепанный, униженный, но все еще пытающийся сохранить остатки своей фирменной крутизны.
Тролль, тяжело дыша, наклонился и схватил Дюка за правую ногу, подняв его в воздух, как дохлую крысу.
– А-а-а, оу, привет, красавчик! Как твоя мамочка? – мягко и до идиотизма радостно поздоровался Дюк, болтаясь вверх ногами.
Вместо ответа тролль издал рык, в котором смешались ярость и отвращение.
– Ану вали отсюда, мешок с мясом! – прорычал он и, размахнувшись, с силой вышвырнул Дюка вверх, прямо в решетчатый люк на потолке кабины.
Решетка с треском вылетела. Дюк, описав в воздухе нелепую дугу, пролетел сквозь отверстие и оказался в темной, пыльной шахте лифта.
– О, святая секси! – только и успел выдохнуть он, прежде чем инстинкт самосохранения взял верх.
Его руки вслепую метнулись в темноту и мертвой хваткой вцепились во что-то толстое, жирное от смазки и металлическое. Трос.
Подчиняясь инерции, он заскользил вниз. Ладони мгновенно обожгло, но он лишь крепче стиснул пальцы. Мимо с гулом проносились бетонные стены этажей. В голове пронеслась шальная мысль.
– О, моя мама! – пробормотал он, скользя во тьму. – Хотя у меня ее и нет… а как я тогда родился?
Тем временем, на восьмом этаже, Лёня и Катя услышали гул приближающегося лифта. Индикатор над дверью замер, показывая их этаж.
– Готовься, – тихо сказал Лёня.
Двери с шипением разошлись. На пороге стоял тролль. Один. Он тяжело дышал, его маленькие, поросячьи глазки растерянно бегали по сторонам. Он, кажется, немного остыл и теперь просто хотел выбраться из этой проклятой коробки.
– Вот он, этот упертый сукин сын! – выдохнул Лёня.
В тот момент, когда тролль сделал шаг из кабины, они атаковали. Дар Единства, помноженный на их ярость, дал им нечеловеческую силу. Лёня с одной стороны, Катя с другой – они схватили монстра за руки, выкрутили их и с грохотом повалили на пол. Тролль взревел от боли и неожиданности. Лёня придавил его коленом к шее, приставив к горлу лезвие кукри.
– Где он? – прошипел Лёня, заглядывая под распахнутый нагрудник. Пусто.
– Какого черта! – воскликнула Катя, тоже осознав пропажу. – Куда этот баран делся?
– Я… его… вышвырнул! – нервно прохрипел тролль, чувствуя холод стали на своей грубой коже. – Через люк!
– Тупица! – рявкнул Лёня. Он на мгновение посмотрел на перепуганное лицо монстра. – Не ты!
Он отпустил тролля, отскочил на шаг назад и, не раздумывая, выпустил из своего арбалета огненную стрелу. Болт, объятый пламенем благодаря артефакту гнева, вонзился троллю точно в грудь. Тот издал короткий, булькающий крик и затих, его тело быстро охватило пламя.
– Первый этаж, доложите обстановку?! – крикнул Лёня в рацию, глядя на догорающий труп.
На первом этаже Мэри Сью и ее отец Антон, напряженно вслушиваясь в тишину, вдруг услышали странный скрежет, доносившийся из шахты лифта. А затем – глухой удар и приглушенное ругательство. Двери лифта, стоявшие закрытыми, слегка дрогнули, а потом из щели показались пальцы, пытающиеся их раздвинуть.
Мэри и Антон переглянулись и молча вскинули оружие.
Двери с трудом поддались, и в образовавшийся проем, отряхиваясь и кряхтя, протиснулся Дюк Нюкем. Его лицо и руки были черными от смазки, одежда порвана, но на губах играла его фирменная самодовольная улыбка.
– Оу, это вы, мои друзья! – лукаво улыбнулся он, заметив Мэри и Антона. – Я как раз собирался предложить этой милой леди…
Он не договорил. Мэри, чье лицо превратилось в ледяную маску ярости, сделала шаг вперед. Вместо улыбки или поцелуя, которых, видимо, ожидал Дюк, ее рука со свистом рассекла воздух. Звук пощечины эхом прокатился по пустому холлу. Голова Дюка мотнулась в сторону.
– ДУРАК! – ее голос, обычно спокойный и командирский, сорвался на крик. – ГЛУПЫЙ! ТУПОЙ! ИДИОТ!
Она не дала ему опомниться. Мощный удар ноги в армейском ботинке пришелся ему точно в живот. Дюк согнулся пополам, издав звук, похожий на кваканье.
– Ой… ну за что, мама? – простонал он, хватаясь за живот.
– Какая я тебе мама, болван?! – прошипела Мэри, ее глаза метали молнии. Она поднесла к губам рацию. – Лёня, мы нашли его. Первый этаж.
Через несколько минут весь отряд был в сборе. Они окружили Дюка, стоявшего на коленях и все еще пытавшегося отдышаться, плотным, не предвещавшим ничего хорошего кольцом. Воздух в холле, казалось, потрескивал от концентрированной злости.
Первым тишину нарушил Лёня. Он подошел к Дюку, медленно, как хищник к жертве. В его руке блеснул нож. Он присел на корточки перед Нюкемом, и его голос прозвучал тихо, но от этого еще более зловеще.
– Тупой, грязный, вонючий и трусливый козел, – процедил он сквозь зубы.
– На кой черт? – подхватил Иккинг, его лицо было искажено от гнева. Он стоял, скрестив руки на груди, и буравил Дюка взглядом. – Ты посмел сорвать нам операцию, идиота кусок?
– Зачем ты вообще поднял шум на весь город? – ледяным тоном добавила Эльза, от ее ног по полу пополз иней.
– Именно, – вставил Джек Фрост, обнимая Эльзу за плечи. Его обычная беззаботность сменилась холодной яростью. – Почему ты покинул нас и пошел бог знает куда?
Дюк поднял голову, на его лице было написано искреннее недоумение.
– Да я случайно! Насмотрелся на постороннюю бабу! Я не виноват! – признался он, разводя руками.
– Ага, любитель безмозглых и дурных баб! – рявкнул Лёня, его терпение лопнуло. Он схватил Дюка за воротник и рывком поднял на ноги. – Тупица, а тебе в твою блондинистую башку не приходило, что это была Брукса или, хуже всего, ловушка?!
– Откуда я знал, что это была ловушка! – заныл Дюк. – О чем это вы?
Крел Тарон, до этого молча наблюдавший за сценой, подошел и бесцеремонно ткнул Дюка двумя пальцами в глаза, заставив того зажмуриться.
– Кончай тупить! – отчеканил принц Акиридиан-5, его голос был полон презрения. – Ты подвел нас всех, и не на шутку. И знай, я лучше буду жестоким королем или диктатором для каких-нибудь грязных макак, чем принцем для таких вот бабуинов, как ты!
– Я тебе сейчас за такую глупость… – Лёня затряс Дюка, как тряпичную куклу, другой рукой поднеся к его горлу нож. – Я сделаю тебе лоботомию! Прямо здесь! Это заставит тебя не выпендриваться! И вести себя как послушный, мать твою, мальчик!
– Ой, нет, нет, нет! – взмолился Дюк, его лицо побелело от ужаса. Он впервые в жизни понял, что угроза вполне реальна.
В этот напряженный момент раздался голос Райи, доносившийся от разбитого входа:
– Товарищи! Все твари возвращаются! А вслед за ними еще и гоблины!
Все обернулись. Действительно, на улице снова собиралась толпа. Паукообразные монстры, гиеноподобные существа и целая орда гоблинов, вооруженных до зубов, привлеченные шумом и запахом крови, теперь стекались к зданию. Они, видимо, пришли мстить за своего раздавленного усатого собрата и за хаос в их зоопарке.
– Из-за тебя, зараза тупая! – взревел Стоик Обширный, указывая на Дюка своим массивным пальцем.
Лёня отшвырнул Дюка от себя. Он посмотрел на него, потом на Серьезного Сэма, который виновато переминался с ноги на ногу. Решение пришло мгновенно.
– Вот поэтому, – грозно произнес он, указывая на улицу. – За свою глупость и трусость, ты, – он ткнул пальцем в Дюка, – и ты, – его палец переместился на Сэма, – руки в ноги и идите готовьте из них шашлык!
– А почему я должен с ним? – возмутился Сэм.
– За то, что упустил его! – отрезал Лёня. Его взгляд не предвещал ничего хорошего. – А теперь заткнулись оба и проваливайте! Вернетесь сюда, как только сделаете из этих тварей шашлык!
Он буквально вытолкал двух ошарашенных героев за дверь, на улицу, прямо навстречу разъяренной толпе монстров.
– Это вам наказание! – добавил Антон Сью, стоя в дверях. – За неподчинение и за тупость!
Дюк и Сэм переглянулись. С одной стороны – разгневанный Лёня с ножом, с другой – орда монстров. Выбор был очевиден. Молча, без лишних слов, они развернулись и, издав боевые кличи, бросились в бой. Через секунду улица наполнилась грохотом выстрелов, ревом и предсмертными воплями.
Лёня со своей командой отошел в сторону, подальше от окон и отголосков битвы. Они сгрудились в центре холла, тяжело дыша. Адреналин отступал, оставляя после себя свинцовую усталость.
Лёня достал из кармана помятую пачку сигарет, вытряхнул одну, прикурил дрожащими руками и глубоко затянулся. Дым обжег легкие, но принес минутное облегчение. Джек Фрост подошел к Эльзе и крепко прижал ее к себе, зарывшись лицом в ее платиновые волосы. Она обняла его в ответ, закрыв глаза.
Крел, достав из своего подпространственного инвентаря пару банок с шипучей инопланетной газировкой, протянул одну сестре, а другую родителям. Те с благодарностью приняли напитки. Остальные тоже достали свои фляжки с водой, пивом и лимонадами. Грохот битвы снаружи служил странным, но уже привычным фоном для их короткого привала. Они пили, молча глядя в пол, пытаясь прийти в себя после этой безумной, нелепой и совершенно выматывающей пробежки.
Путь в Чернобыль снова откладывался. Но сейчас это было неважно. Сейчас им нужно было просто перевести дух. И надеяться, что два идиота, отправленные на исправительные работы, не натворят еще больших бед.