Мировой легион. История Гражданина.
Гладиаторы поневоле
***
Их тащили в Колизей нового, безумного мира. Парализованные, униженные, они были лишь мешками с плотью в руках бездушных строггов и рычащих солдат Драго Блудквиста. Лёня, бессильно мотая головой, видел, как проплывают мимо каменные стены, увешанные жуткими трофеями – черепами неведомых существ и ржавым оружием. Воздух гудел от рева, но это был не рев монстров. Это был рев толпы.
Их швырнули на холодный пол огромной, квадратной камеры. Перед ними, вместо прутьев, мерцало силовое поле комбайнов – полупрозрачная стена голубоватой энергии, искажающая вид на то, что было за ней. А за ней была арена. Огромный круглый помост из утрамбованного песка, залитый кровавым светом прожекторов. И вокруг, ярусами уходя вверх, амфитеатром располагались трибуны, забитые до отказа.
Там были все. Тысячи гоблинов, троллей, солдат Альянса, воинов Драго, американских морпехов, нацистских штурмовиков – вся разношерстная армия зла, собранная Мейлисом. Они выли, стучали ногами, швыряли в воздух обглоданные кости и пустые бутылки. Они жаждали зрелища.
А выше всех, в роскошной, отделанной бархатом ложе, восседали архитекторы этого ада. Гунмар Черный, похожий на гору из обсидиана и ярости, лениво грыз гигантскую копченую ногу какого-то зверя. Рядом с ним его сын, Булар Мясник, с гоготом делал ставки с Гриммелем Ужасающим. Косопуз, матушка Готтель и королева Урсула с аристократическим видом потягивали из высоких бокалов нечто темно-фиолетовое. Морду, Драго, генерал Морандо, полковник Куприц – все они были здесь, расслабленные и предвкушающие. Они жрали попкорн из огромных ведер, запивали его шипучими напитками и громко спорили, кто кого.
И в центре ложи, на высоком, похожем на трон, кресле, неподвижно сидел он. Существо Икс. Его деревянная маска Щелкунчика была бесстрастна, но Лёня чувствовал исходящую от него ауру чистого, холодного зла и всепоглощающего любопытства. Он был главным зрителем.
– Черт, да это же гладиаторские бои! – прохрипел Джим, приходя в себя и подползая к силовому полю. – Что они задумали?
Ответ пришел незамедлительно. С оглушительным скрежетом открылись массивные ворота на противоположной стороне арены. Два огромных тролля Гум-гумца грубо вышвырнули на песок два тела. Мэри Сью и Таню фон Дегуршафф.
Они все еще были в ярости, пытались вырваться, но их держали крепко. Гоблины, визжа от восторга, подскочили к ним и защелкнули на лодыжках каждой тяжелые ржавые цепи, другой конец которых был прикован к врытым в землю кольцам. Цепи были достаточно длинными, чтобы позволить им передвигаться по всей арене, но не давали сбежать. Как бешеных цепных псов, их вывели на потеху публике.
Гунмар Черный поднялся, и его громовой голос, усиленный магией, накрыл арену.
– Воины! Ублюдки! Отродья всех миров! – пророкотал он, и толпа взревела в ответ. – Сегодня вы станете свидетелями великой битвы! Битвы не на жизнь, а на смерть! Две величайшие воительницы, две сломанные игрушки, полные ненависти друг к другу! С одной стороны – майор Мэри Сью, верный пес своих павших хозяев! С другой – полковник Таня фон Дегуршафф, Демон Рейна, бежавшая со своей проигранной войны!
Толпа снова взорвалась воплями.
– Они обе были занозой в нашей заднице! – продолжал Гунмар. – Обе доставили нам немало хлопот! И сегодня одна из них умрет от руки другой! Пусть их ненависть послужит нам развлечением! Да начнется бой!
Он поднял руку, и в ней сверкнул обоюдоострый боевой нож. Сделав широкий замах, он швырнул его на арену. Нож, сверкнув в свете прожекторов, вонзился в песок точно в центре круга.
Мэри и Таня, которых тролли наконец отпустили, рухнули на песок. Они лежали в нескольких метрах друг от друга, тяжело дыша, и испепеляли друг друга взглядами. Они были обессилены, лишены оружия и магии, но их ненависть была сильнее любого паралитика.
– УБЕЙ! УБЕЙ ЕЕ! – скандировала толпа.
Первой вскочила Таня. Маленькая, быстрая, как ртуть. Она рванулась к ножу. Но Мэри, хоть и была крупнее, не отставала. Она вскочила следом. Таня была на полшага впереди, но Мэри, не раздумывая, схватила свою цепь и, раскрутив ее, хлестнула по ногам соперницы.
Таня с коротким вскриком рухнула на песок. Мэри пронеслась мимо нее, но Таня успела сделать ответный ход. Она выхватила свою цепь и с силой дернула. Мэри, уже почти добежавшая до ножа, потеряла равновесие и упала. Таня, воспользовавшись моментом, вскочила и, преодолев последние метры, выхватила нож из песка.
В ее руке сверкнула сталь. Толпа взревела.
Но Мэри не собиралась сдаваться. Лежа на песке, она схватила свою цепь обеими руками и с силой дернула. Таня, не ожидавшая такого, снова пошатнулась. Мэри в этот момент уже была на ногах. Она намотала цепь на кулак и бросилась на Таню.
– ПРЕКРАТИТЕ ЭТО БЕЗУМИЕ! – заорал Лёня, колотя кулаками по силовому полю. Энергетическая стена ответила ему болезненным разрядом, отбросив назад. – ГУНМАР! СУКИН ТЫ СЫН! ОСТАНОВИ БОЙ!
Гунмар даже не повернул головы. Он с хохотом откинулся в кресле, закидывая в пасть горсть попкорна.
– Я ВАМ ВСЕМ ГЛОТКИ ПООДГРЫЗУ И ВЫСОСУ ВАШУ КРОВЬ! – кричала Катя, ее лицо было искажено от ярости и бессилия.
– Да ладно вам, расслабьтесь и насладитесь зрелищем! – попытался разрядить обстановку Дюк, доставая сигару. – Хотите сигарету?
В следующий миг Лёня развернулся и с размаху врезал ему кулаком под ребра. Дюк согнулся пополам, выронив сигару.
– Заткни пасть, говнюк чертов! – прошипел Лёня, выхватывая у него из кармана пачку сигарет и швыряя ее на пол. – Еще одна подобная шутка, и я тебе шею сверну!
– Не лезь не в свое собачье дело! – добавила Катя, ее глаза метали молнии. – А то кастрирую, голыми руками!
На арене тем временем бой перешел в стадию кровавого месива. Мэри, используя цепь как кастет, наносила страшные удары. Таня, ловкая и юркая, уворачивалась, пытаясь полоснуть ее ножом. Они катались по песку, рыча и выкрикивая проклятия. Это была драка не солдат, а диких, обезумевших от боли и ненависти животных.
Мэри удалось выбить нож из руки Тани. Тот отлетел на несколько метров. Обе девушки, оставив оружие, вцепились друг в друга. Удары кулаками, ногами, укусы. Ржавые цепи хлестали по телам, оставляя кровавые ссадины. Они рвали друг на друге одежду, волосы, плоть. Толпа неистовствовала.
Спартанцы и 203-й батальон в своей камере могли лишь с ужасом наблюдать за этим. Виша и Серебрякова плакали, выкрикивая имя своего командира. Иккинг и Стоик отвернулись, не в силах смотреть на это. Даже Кратос, бог войны, видевший тысячи битв, смотрел на это с мрачным неодобрением.
Бой продолжался, казалось, вечность. Обе девушки были уже на пределе. Их лица превратились в кровавые маски, тела были покрыты синяками и порезами. Они еле стояли на ногах, шатаясь от усталости и потери крови, но продолжали драться, движимые одной лишь яростью.
Наконец, Таня, собрав последние силы, сделала рывок к ножу. Она схватила его, но в этот момент Мэри, раскрутив свою цепь, с силой ударила ее по лицу. Металлические звенья с хрустом врезались в скулу. Таня пошатнулась, из ее рта хлынула кровь. Нож выпал из ослабевшей руки. Она рухнула на колени, а затем и вовсе завалилась на бок. Она проиграла.
Мэри, тяжело дыша, подошла и подняла нож. Она занесла его над беззащитно лежащей Таней. Толпа замерла в ожидании, а потом взорвалась единым, оглушительным криком:
– У-БЕЙ! У-БЕЙ! У-БЕЙ!
Этот крик, казалось, сотрясал сами основы мироздания.
Мэри стояла, шатаясь, глядя на свою поверженную соперницу. Кровь и пот заливали ей глаза. Она видела перед собой не маленькую девочку, а монстра, убийцу, причину стольких бед. Она видела в ней свое собственное отражение, искаженное и уродливое.
Таня открыла глаза. В них больше не было ярости. Только бездонная усталость и горькое принятие. Она медленно, с огромным усилием, подняла руку и нежно коснулась руки Мэри, сжимавшей нож.
– Убей… – прошептала она, и кровавая пена выступила на ее губах. – Но сначала… выслушай…
Мэри замерла.
– Не подчиняйся ему, – прохрипела Таня, ее взгляд был устремлен куда-то за спину Мэри, на ложу, где сидел Щелкунчик. – Не переходи на его сторону. От него… нельзя ждать хорошего. Он… сломает тебя. Как сломал меня. Как сломал твоего отца…
Слезы хлынули из глаз Мэри.
– Убей его, – продолжала Таня, ее голос слабел с каждой секундой. – Убей Существо Икс. Не раздумывая. Отомсти за всех. За отца. За меня… И… защити их. – Ее взгляд метнулся в сторону камеры, где с ужасом на лицах стояли ее солдаты. – Мой батальон… верни их домой. Пожалуйста… пощади их…
Ее рука безвольно упала на песок. Она замолчала, закрыв глаза.
Мэри стояла над ней, и ее тело сотрясала крупная дрожь. Крики толпы, увещевания друзей, боль от ран – все это исчезло. Осталась только тишина и последние слова умирающего врага. Врага, который вдруг оказался таким же, как она. Сломанной игрушкой в руках безжалостного бога.
Она посмотрела на нож в своей руке. Потом на Таню. Потом на ложу, где сидели злодеи, наслаждаясь ее агонией.
И тогда плотина прорвалась.
– А-А-А-А-А-А-А-А!
Это был не крик ярости. Это был вопль вселенской боли, отчаяния и ненависти, вырвавшийся из самой глубины ее души. Она зажмурила глаза, из которых потоком лились слезы, и, схватив рукоять ножа обеими руками, с силой опустила его вниз.
Лезвие со свистом рассекло воздух. Но оно не вонзилось в горло Тани. Оно ударило в песок рядом с ее головой, лишь слегка оцарапав щеку и оставив на ней тонкую красную полоску.
Мэри рухнула на колени, рыдая. Бой был окончен.
Толпа разочарованно загудела. Гунмар в ярости швырнул на пол ведро с попкорном.
Но Мэри уже не обращала на них внимания. Она медленно поднялась. Вытерла слезы и кровь с лица. Подобрала нож. И ее взгляд, холодный и полный новой, ледяной решимости, устремился на ложу злодеев.
Не говоря ни слова, она развернулась и со всей силы, что у нее оставалась, метнула нож. Он пролетел в нескольких сантиметрах от маски Щелкунчика и с глухим стуком вонзился в деревянную обшивку стены.
– Ты! – прорычала она, указывая на Существо Икс пальцем, измазанным в крови и песке. – Ты за все заплатишь! Я разберу тебя на части! Я заставлю тебя страдать так, как не страдал никто и никогда! За отца! За нее! За всех! Я клянусь, я вырву твое гнилое сердце и скормлю его червям! Вы все, – она обвела взглядом всю ложу, – вы все ответите за то, что заставляете детей воевать и убивать! Я обещаю вам смерть! Долгую! И мучительную!
Она развернулась, подошла к неподвижному телу Тани, грубо схватила ее за воротник и потащила к воротам арены.
– Откройте! – закричала она, колотя цепью по стальным створкам. – Вытащите нас отсюда! Вы получили свое зрелище!
Гунмар вскочил, готовый отдать приказ убить их обеих, но Существо Икс остановил его, положив руку ему на плечо.
– Не надо, – прозвучал его ровный, безжизненный голос. – Не порть представление. Ярость – прекрасный катализатор. Посмотрим, что из этого выйдет. Вернуть всех в камеру.
В следующий миг из решеток в потолке камеры героев снова повалил зеленоватый газ. Сознание померкло. Последнее, что увидел Лёня, было то, как открываются ворота арены, и строгги парализующими зарядами вырубают Мэри, снимают с них с Таней цепи и волокут их бесчувственные, искалеченные тела обратно, к ним.
Зрители на трибунах, недовольно переговариваясь, начали расходиться. Представление было окончено. Занавес. Но для тех, кто лежал в камере, одурманенный газом, это был лишь антракт. Антракт в аду, после которого должен был начаться новый, еще более страшный акт трагедии.