Мировой легион. История Гражданина.
Омлет для Демона
***
Ржавый гигант, названный «Тихой заводью», жил своей собственной, скрипучей жизнью посреди кроваво-красного моря. Ветер, гулявший по его металлическим конструкциям, пел похоронный марш по ушедшей эпохе, а соленые брызги, смешиваясь с вековой ржавчиной, оставляли на щеках горький привкус. Это было идеальное убежище: забытое, уродливое, достаточно далеко от берега, чтобы дать им передышку, и достаточно большое, чтобы вместить их разросшуюся, безумную армию.
Но тишина была обманчивой. Внутри просторного ангара, превращенного во временный штаб, напряжение можно было резать ножом. С одной стороны, на ящиках с боеприпасами, сидели герои мультфильмов, наконец-то воссоединившиеся со своими семьями. Короли, королевы, вожди и простые ремесленники в тактическом обмундировании, сжимающие в руках непривычные автоматы, с тревогой и любовью смотрели на своих детей, еще вчера бывших персонажами сказок, а сегодня – закаленными в аду ветеранами.
А с другой стороны, в тени, сбившись в кучу, сидели «условно свои». Моргана ле Фей, чье лицо было непроницаемой маской аристократического презрения. Ангор Рот, похожий на ожившую горгулью. Тронос Мамбу, все еще не до конца оправившийся от шока воссоединения с семьей Тарона. И, конечно, Таня фон Дегуршафф со своим 203-м батальоном. Демон Рейна, гроза небес, сидела на полу, обхватив колени, и выглядела как промокший, злой воробей. Ее солдаты, такие же маленькие и смертоносные, окружили ее стеной, готовые в любой момент вцепиться в глотку любому, кто подойдет слишком близко.
– Леонид, – тихо начал король Агнарр, отец Эльзы и Анны, подходя к Лёне. Его голос был полон отцовского беспокойства. – Мы благодарны тебе за все, что ты сделал для наших дочерей. Но… это? – он кивнул в сторону Тани. – Девочка-полковник, которая, по рассказам Мэри, уничтожала целые города? Древняя колдунья, пытавшаяся захватить Камелот? Ты уверен, что им можно доверять?
Лёня устало потер переносицу. Он не спал уже, казалось, вечность.
– Ваше Величество, – его голос был ровным, но в нем слышалась сталь. – Я сейчас ни в чем не уверен. Кроме одного: у нас всех один враг. Враг, который не делает различий между королями, принцессами и демонами. И прямо сейчас мы – пороховая бочка. Одно неверное слово, один косой взгляд – и мы взорвемся раньше, чем Мишель Мейлис успеет выпить свой утренний кофе. Нам нужно это исправить.
Он обвел взглядом свою разношерстную армию. Они были сломлены, измотаны и полны недоверия друг к другу. Им нужно было нечто большее, чем просто приказ. Им нужно было снова стать людьми.
– У меня есть идея, – сказал он, и все в ангаре повернулись к нему. – План немного… неортодоксальный. Но, кажется, в нашей ситуации это единственный выход.
Он посмотрел на Уолтера Стриклера.
– Уолт, вы ведь историк? Расскажите им. Про декабрь тысяча девятьсот четырнадцатого года.
Стриклер поправил очки, его глаза блеснули пониманием.
– Рождественское перемирие, – кивнул он. – Конечно.
– Именно, – подтвердил Лёня. – Но сначала… всем принять душ. А потом мы приготовим ужин. Все вместе.
***
Горячая вода, хлеставшая из душевых леек, была настоящим благословением. Она смывала не только грязь, копоть и запекшуюся кровь. Казалось, она проникала глубже, вымывая из самой души ледяной ужас пережитых боев, тяжесть потерь и липкий страх. Герои и злодеи, стоя под упругими струями, впервые за долгое время позволили себе расслабиться. Мышцы, сведенные судорогой от постоянного напряжения, отпускало. Они закрывали глаза и просто дышали, чувствуя, как с каждой каплей воды с них сходит слой той чудовищной усталости, что превращает человека в зверя. Это было очищение. Ритуал, который был им нужен больше, чем оружие или броня.
Когда они вышли, их ждал сюрприз. СильверЛейс, их гигантский скорпионоподобный союзник, приготовил для них новую униформу. Это были не те разномастные комбинезоны, что они носили раньше. Теперь все были одеты одинаково: в темно-зеленые, почти черные тактические костюмы из наноматериала, с тонкими темно-серыми полосками на руках и ногах, которые мягко светились в полумраке. Костюмы идеально сидели на каждой фигуре, от миниатюрной Тани до гиганта Кратоса.
Их старые доспехи, выданные в Стамбуле, тоже были модифицированы. Кроме уже знакомого Закипса – подпространственного инвентаря – на предплечьях появились компактные устройства для размещения личных вещей, а на ботинках были установлены дополнительные стабилизаторы, позволявшие совершать головокружительные прыжки и приземляться с любой высоты мягко, как кошка.
Но главным новшеством были они – маги-реактивные модули. Плоские прямоугольные металлические коробки, закрепленные на спине, соединенные кабелями с поясом, усеянным датчиками и стабилизаторами.
– Что это за штуки? – с любопытством спросил Юджин, разглядывая устройство на спине Рапунцель.
– Это – дар от меня, – проскрежетал из динамиков голос СильверЛейса. – Маги-реактивные модули. Они используют вашу внутреннюю энергию – магическую, жизненную, божественную, неважно – и преобразуют ее в кинетический импульс. Проще говоря, теперь каждый из вас может летать. Как Джек, Мэри, Антон или полковник фон Дегуршафф.
В ангаре воцарилось ошеломленное молчание, которое тут же сменилось восторженными возгласами. Джим и Клер тут же захотели опробовать модули в действии, но Лёня их остановил.
– Тренировки подождут. Сначала – ужин.
Кухня на нефтяной платформе была огромной, профессиональной, рассчитанной на сотню рабочих. И сейчас она превратилась в самое необычное место во всех девяти кругах ада. Под руководством Лёни вся его объединенная семья – без преувеличения – готовила омлет. Гигантский «омлет дружбы».
Стоик Обширный, сноровисто орудуя огромным тесаком, рубил бекон и колбасу. Рапунцель и ее мать, королева Арианна, с материнской заботой перебирали зелень. Мерида и королева Элинор нарезали грибы и помидоры. Мирабель и ее семья, напевая под нос веселую песенку, взбивали в огромных чанах сотни яиц. Даже Таня, после долгих уговоров Кати, неуверенно подошла и начала крошить в общую массу сыр, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Герои видеоигр, обычно привыкшие только разрушать, с удивлением обнаружили, что могут и созидать, пусть даже и на кухне. Это было нелепо, абсурдно и… правильно. Смех, тихие разговоры, звон посуды – эти звуки мирной жизни были лучшим лекарством.
Когда огромные сковороды, шипя, наполнились золотистой яичной массой, и по кухне поплыл божественный аромат, все почувствовали, что лед начал таять. Они все еще были врагами, чужаками, монстрами. Но сейчас они были просто голодными людьми, которые вместе готовили себе еду.
***
После ужина все собрались на главной палубе авианосца «Сорю». Ветер стих. Кровавое море замерло, отражая багровые отблески далекого пожара. В центре палубы горел костер в бочке, его пламя отбрасывало длинные, пляшущие тени. Все расселись вокруг – на ящиках, на палубе, на обломках техники.
Лёня кивнул Крелу, и тот включил портативную аудиосистему. Из динамиков полилась тихая, меланхоличная мелодия. Гитара, фортепиано и скорбный мужской голос, поющий на английском. Это была песня группы Sabaton – «Christmas Truce».
Когда зазвучали первые аккорды, вперед вышел Уолтер Стриклер.
– В декабре тысяча девятьсот четырнадцатого года, – начал он тихим, но отчетливым голосом, – на Западном фронте шла самая кровавая война в истории человечества. Миллионы людей, разделенные колючей проволокой и приказами, убивали друг друга. Они считали друг друга монстрами, варварами, врагами. Но в канун Рождества случилось чудо.
Он сделал паузу, давая музыке и словам проникнуть в сердца слушателей.
– На одном из участков фронта немецкий солдат запел рождественский гимн. Ему ответили с британской стороны. И тогда… они вышли из окопов. Без оружия. Они шли навстречу друг другу по нейтральной полосе, по земле, усеянной трупами их товарищей. Они жали друг другу руки, обменивались сигаретами и шоколадом, показывали фотографии своих семей. Они похоронили своих мертвых и даже сыграли в футбол. На один короткий день люди, которым было приказано ненавидеть, вспомнили, что они – люди. Это был краткий миг мира посреди всеобщего безумия. Свеча надежды в непроглядной тьме.
Он замолчал. Все сидели не шелохнувшись. Музыка лилась, и слова песни, рассказывающие ту же историю, ложились на благодатную почву.
И тогда началось второе чудо.
Таня фон Дегуршафф медленно поднялась. Ее лицо было бледным, но решительным. Она подошла к Лёне и Кате, которые сидели у самого костра. Ее батальон напрягся, но она жестом их остановила. Она остановилась перед Лёней и, сделав глубокий вдох, четко, по-военному, отдала честь.
– Командир Драгович, – ее голос был непривычно тихим. – От лица 203-го имперского авиамагического батальона… я приношу вам дань уважения. Вы… вы необычный человек. Вы сражаетесь не за славу и не за награды. Вы сражаетесь за своих людей. Я… мы готовы следовать за вами.
Лёня медленно поднялся. Он не ответил на приветствие. Вместо этого он устало улыбнулся.
– Спасибо, полковник. Для меня просто Лёня. И я тоже хочу кое-что сказать. Я знаю, что вам рассказывали о моей стране. Что мы агрессоры, варвары. Это ложь. Моя Родина никогда не нападает первой. Никогда. Но мы всегда заканчиваем войны, которые начинают другие. И мы никогда, слышите, никогда не причиняем вреда мирным жителям. Особенно детям.
Он посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде не было осуждения. Только глубокая, всепонимающая печаль.
Таня вздрогнула, опустила взгляд и молча кивнула.
– Посиди с нами, – неожиданно мягко сказала Катя.
Таня неуверенно опустилась на ящик рядом с ними. К ним тут же подошли Мэри, Антон, Уильям, Иви и Эдгар. Мэри молча протянула Тане плитку шоколада. Таня, помедлив, взяла ее. Лёня достал из кармана колоду карт.
– В покер играешь, полковник?
В другом конце палубы разыгрывалась своя драма. Король Рунард, старый, сломленный, подошел к своей семье. Эльза, Анна, Идуна, Кристофф, Джек Фрост… все смотрели на него с холодной настороженностью. Рядом стоял лейтенант Матиас, чья жизнь была разрушена из-за предательства Рунарда.
– Идуна… – голос короля дрожал. Он опустился на одно колено. – Я был глупцом. Меня вел страх перед магией, перед всем, чего я не понимал. То, что я сделал с твоим народом… с тобой… лейтенант, я повел вас и ваших людей на верную смерть… нет мне прощения. Эльза, Анна… внучки мои…
Из его глаз полились слезы.
– Я так сожалею…
Эльза долго смотрела на него. А потом подошла и обняла своего деда.
– Прошлое нельзя изменить, дедушка, – тихо сказала она. – Но мы можем построить новое будущее. Все вместе.
Джим, Клер, Тобиас и их семьи сидели напротив Морганы, Ангора Рота и Троноса Мамбу.
– Мы никогда не станем друзьями, – твердо сказал Джим. – Вы пытались убить нас. Вы разрушали наши дома.
– А вы убили меня, – прорычал Ангор Рот.
– И меня, – добавила Моргана.
– И меня почти! – вставил Тронос.
– Но, – продолжил Джим, – сейчас у нас общий враг. И ради победы над ним… мы готовы забыть о старых счетах. Временно.
Он протянул им колоду карт.
– Сыграем?
Королева Хвоста, правительница Клыка, подошла к Райе и ее отцу. Рядом, в человеческом облике, стояла Сису.
– Я… я прошу прощения, – сказала королева. Ее голос был полон искреннего раскаяния. – Мое недоверие, моя жадность… они чуть не уничтожили наш мир. Я была неправа.
Она посмотрела на Сису. Ее глаза наполнились слезами.
– Дракон… – прошептала она и, не в силах больше сдерживаться, бросилась к Сису и крепко, отчаянно обняла ее. Сису, удивленная, но тронутая, обняла ее в ответ.
Песня Sabaton близилась к концу. Голос вокалиста пел о тишине на поле боя, о рукопожатиях и об общей молитве. И все, кто был на этой палубе, от короля до демона, чувствовали, как спадают оковы ненависти. Они плакали. От счастья, от печали, от облегчения, от чувства единения, которого они никогда не испытывали. Они прощали друг друга. Не потому, что так было надо. А потому, что их души, израненные и уставшие, требовали этого.
Когда затих последний аккорд, на палубе еще долго стояла тишина. А потом Лёня поднялся.
– Спасибо, – просто сказал он. – Спасибо вам всем. А теперь – спать. Завтра нас ждет долгий день. И долгий путь. В Чернобыль.
В ту ночь никто не ставил часовых. В этом не было нужды. Они спали все вместе, под открытым, багровым небом ада, как одна большая, странная, искалеченная, но единая семья. И впервые за долгое время их сны были спокойными. Рождественское перемирие, случившееся посреди ада, подарило им самое главное – надежду.