← Назад к обзору

Мировой легион. История Гражданина.

Сигнальная ракета

***

Тишина, наступившая после отключения связи, была оглушительной. Она давила на уши, впивалась в мозг, заполняя собой все пространство. В этой тишине холодный, ядовитый смех Матушки Готель все еще висел в воздухе, словно морозная дымка.

Кассандра рухнула на колени. Ее плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Не слезы, а сухие, рваные всхлипы вырывались из груди. Это была не просто обида. Это было крушение мира. Последняя, самая хрупкая ниточка, связывавшая ее с иллюзией материнской любви, с треском оборвалась.

– Кэсс…

Рапунцель опустилась рядом, обнимая ее за плечи. Юджин встал позади, положив руки им на спины, создавая живой щит от жестокости этого мира. Король Фредерик и королева Арианна, их лица были полны сострадания, подошли и молча встали рядом. Эдмунд, отец Юджина, сжал кулаки, его взгляд был мрачен. Боль одного стала болью всех.

Лёня дал им мгновение. Мгновение, чтобы пережить эту боль, чтобы выплеснуть ее. Но война не ждет. Он подошел к ним, его тяжелая шинель тихо шуршала.

– Она сделала свой выбор, – его голос был ровным, почти безэмоциональным, но в нем слышалась сталь. – Теперь наш черед.

Катя встала рядом с ним, ее рука нашла его ладонь. Таня, скрестив руки на груди, смотрела на рыдающую Кассандру своими недетскими, все понимающими глазами.

– Она права, – тихо сказала Таня. – В этом мире нельзя показывать слабость. Они питаются ею.

Кассандра подняла голову. Ее лицо было мокрым от слез, но в глазах уже не было отчаяния. Там зарождалась холодная, кристальная ярость. Она посмотрела на Рапунцель, на ее семью, на Лёню и Катю, на маленькую, но такую сильную девочку-полковника. Она увидела в них то, чего у нее никогда не было. Настоящую семью.

Она крепко, до хруста в костях, обняла Рапунцель.

– Спасибо, – прошептала она.

А потом, к всеобщему изумлению, она резко повернулась к Тане. Она подхватила ошеломленную девочку на руки, словно та была куклой, и, прижав к себе, осыпала ее лицо быстрыми, горячими, солеными от слез поцелуями в щеки, в лоб, в светлые волосы.

– И тебе спасибо! – выдохнула она, ставя Таню на землю. – Вы все… вы все правы. Хватит слез. Пора драться.

Таня, совершенно сбитая с толку таким проявлением чувств, стояла красная как рак и растерянно хлопала ресницами. Впервые за всю ее короткую, но страшную жизнь, кто-то отнесся к ней не как к «Демону Рейна», не как к оружию, а как к ребенку, которого хочется защитить.

Лёня одобрительно кивнул.

– Вот это правильный настрой. Полковник Алистер, – обратился он к замершему в дверях офицеру, – мы готовы.

Спустившись обратно в кабинет для совещаний, они снова склонились над картой. Атмосфера изменилась. Личная боль уступила место холодному военному расчету.

– Итак, план, – начал Лёня, его палец чертил на голографической карте линии атаки. – Мы разделим силы мятежников и наши. Полковник, ваш первый батальон, усиленный нашими «игровыми» товарищами…

Думгай, Кратос, Чиф и остальные герои видеоигр одобрительно зарычали.

– …атакует в лоб. По главной дороге, ведущей к плотине. Ваша задача – связать боем основные силы противника, создать максимальный шум, отвлечь на себя все, что у них есть.

Алистер кивнул, его глаза горели.

– Второй штурмовой отряд на вертолетах, – продолжил Лёня, – совершит десант на той стороне плотины. Вот здесь. – Его палец указал на точку рядом с заводом химоружия. – Они должны захватить завод и железнодорожное депо. Лишить их возможности подвозить подкрепления и эвакуировать свою дрянь.

– Третья группа, при поддержке танков, займет нижний ярус. Подстанция, трансформаторы, склады. Отрезать им путь к отступлению снизу, – закончил он с планом для мятежников.

– А вы? – спросил Алистер.

– А мы, – Лёня улыбнулся хищной, волчьей улыбкой, – пойдем в обход. Мы – ваш нож в спину врага. Наша группа, – он кивнул на героев из мультфильмов, – за ночь обойдет их с фланга. Наша цель – ПВО, противотанковые комплексы, речная флотилия и вся бронетехника, что попадется под руку. Мы расчистим небо для ваших вертолетов и землю для ваших танков. К рассвету, когда вы начнете атаку, у них не останется ни глаз, ни клыков.

Офицеры Алистера смотрели на Лёню с нескрываемым восхищением. План был дерзким, на грани самоубийства, но в нем была железная, беспощадная логика.

– Мы выступаем с наступлением темноты, – подытожил Лёня. – Нам нужен проводник до передовой.

С наступлением багровых сумерек, когда небо Оргастра окрасилось в цвета запекшейся крови, полковник Алистер лично проводил Лёню и его отряд к северо-восточной окраине города. Они шли по узким улочкам, превращенным в лабиринт из баррикад и противотанковых ежей. Воздух был пропитан запахом пороха, сырой земли и напряжения.

Их путь лежал к укрепленной линии траншей. Ходы сообщения, вырытые в полный рост, змеились между полуразрушенными домами, проходя насквозь через проломы в стенах двухэтажек, и вели к зданию горсовета, превращенному в главный узел обороны.

– Осторожнее, – предупредил Алистер, когда они спустились в первую траншею.

Они шли по узким, грязным ходам сообщения, стены которых были укреплены досками и мешками с песком. Мимо них, пригибаясь, пробегали солдаты, тащили ящики с патронами, переносили на носилках раненых. В бойницах, вырезанных в бруствере, застыли часовые, всматриваясь в темнеющую нейтральную полосу.

– Солдат! – окликнул Алистер пробегавшего мимо бойца. – Нам нужен капитан Вандэртон!

– Так точно, полковник! – отчеканил тот. – Следуйте за мной!

Они последовали за ним, пропуская навстречу нескольких бойцов, которые с кряхтением тащили тяжелый станковый пулемет «Корд». Наконец, они подошли к блиндажу, вход в который был завешен плащ-палаткой. Внутри горел тусклый свет и слышались приглушенные голоса.

– Товарищ полковник, капитан Вандэртон здесь! – доложил солдат и отодвинул занавеску.

Лёня и его Легион зашли внутрь. Блиндаж был тесным и насквозь прокуренным. За сколоченным из ящиков столом, над картой, сидели несколько офицеров. Один из них, с густыми, прокуренными усами и нашивками капитана, поднял на них усталые глаза.

– Капитан Вандэртон, у нас кое-какие дела! – сказал Алистер. – Нужны ваши советы!

– Ох, какое сегодня число? – хрипло спросил капитан, потирая небритый подбородок.

– Двадцать третье августа! – ответил полковник.

– Вот черт! – выругался капитан и метнул злой взгляд на одного из своих лейтенантов. – А ты говорил, что сегодня девятнадцатое!

– Виноват, сэр! – вытянулся тот.

– А, не бери в голову! – махнул рукой капитан. – Ладно, какие будут ваши предложения?

Полковник быстро, но подробно изложил ему план Лёни, попросив указать самый короткий и безопасный путь к заросшему устью реки.

Вандэртон выслушал, и его лицо помрачнело.

– Боже праведный! – выдохнул он. – Вы хотите, чтобы наши товарищи прошли через нейтральное поле? Прямо мимо той проклятой артиллерийской позиции? Да мы вчера там чуть не захлебнулись в крови и в грязи! Потеряли два танка и почти всю роту!

– Сегодня разведка доложила, что противник бросил позицию, – спокойно поправил полковник. – Ушли вглубь, на север.

– Ну раз уж так! То почему вы нам не доложили? – в голосе капитана прозвучала обида.

– Эти орудия сейчас не представляют большой угрозы, – объяснил Алистер. – Они были лишь для прикрытия. Нас сейчас интересует только плотина. У нас мало времени. Мы выступаем на рассвете.

– Ладно, черт с этим! – Вандэртон поднялся. – Следуйте за мной!

Он провел их по траншее до самого края оборонительной линии, к массивному бетонному пулеметному доту, в амбразуре которого чернел ствол крупнокалиберного пулемета.

– Вот, – он указал рукой в темноту, за колючую проволоку. – Прямо по курсу – нейтральная полоса. Вся в воронках. И в трупах, наших и их. Технику тоже убрать не успели. Пройдете ее – выйдете к изогнутому шоссе. За ним – лесополоса. А за ней, на холме, та самая батарея. Оттуда до устья реки – рукой подать.

Он помолчал, а затем посмотрел прямо на Лёню. Его взгляд был серьезным и тяжелым.

– И еще кое-что, – сказал он. – У меня к вам чрезвычайно важное поручение. Мы хотим захватить эту батарею, раз уж она пуста. Если там действительно никого нет, вы должны дать нам сигнал.

Он протянул Лёне тяжелый, потертый сигнальный пистолет.

– Запустите ракету. Красную. Я хочу, чтобы ее запустили именно вы. Не хочу, чтобы эти ублюдки вернулись и устроили нам ловушку. Если что-то пойдет не так, если вас обнаружат, сломайте ее. Или бросьте в воду. Чтобы не попала в плохие руки. Удачи вам, товарищи легионеры.

– И тебе тоже, солдат, – тихо ответил Лёня, принимая ракетницу. Он убрал ее в свой Закипс.

Приготовления были окончены.

– Готовы? – мысленно спросил Лёня у своего отряда.

– Готовы, – хором ответили ему в голове десятки голосов.

– Тогда вперед. Тихо.

Один за другим, они начали выбираться из траншеи. Бесшумно, словно тени, они перебрались через заграждения из колючей проволоки и ступили на ничейную землю.

Наступила кромешная, стопроцентная темнота. Небо было затянуто плотными тучами, не пропускавшими ни единого луча света ни от лун, ни от звезд. Они двигались в абсолютной тишине, без фонарей, без спичек, без сигарет. Только Дар Прозрения, превративший мир в призрачный негатив из тепловых контуров, и приборы ночного видения помогали им ориентироваться.

Лёня шел первым. Его Дар позволял ему видеть не только живых – которых, к счастью, не было – но и остаточное тепло от остывающих тел и искореженного металла. Он вел свой отряд, лавируя между огромными воронками, оставленными снарядами. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом гари, смерти и сырой земли.

Они молча проходили мимо застывших в неестественных позах тел – солдат мятежников и штурмовиков Мейлиса. Проходили мимо остовов бронемашин, чьи почерневшие скелеты торчали из грязи, словно ребра доисторических чудовищ. Это было кладбище, поле недавней бойни, и они были единственными живыми душами на нем.

Пройдя через все это молчаливое царство смерти, они вышли к шоссе. Асфальт был разбит, завален брошенными автомобилями. Они пересекли его и углубились в лесную чащу. Здесь стало еще темнее. Ветви деревьев смыкались над головой, создавая плотный, непроницаемый купол.

Наконец, лес расступился. Перед ними вырос пологий холм, на склоне которого, словно гигантский земляной вал, виднелась выкопанная стена. Артиллерийская позиция.

– К бою, – мысленно скомандовал Лёня.

Они рассредоточились вдоль подножия холма. Бесшумно примкнули штыки, проверили затворы. По команде, без криков и свистков, они начали подниматься по склону. Последние метры они преодолели ползком, и вот, достигнув гребня, одновременно вскинули оружие, готовые открыть огонь.

Но стрелять было не в кого.

Позиция была пуста. Абсолютно. Десятки орудий разных калибров – от легких минометов до тяжелых гаубиц и реактивных установок – стояли брошенными. Некоторые были разорваны в клочья, видимо, прямым попаданием. Но многие были совершенно целы, лишь присыпаны землей. Рядом валялись пустые ящики от снарядов, гильзы, брошенное снаряжение.

– Проклятье! – выдохнул Лёня, опуская автомат. – Их и правда нет!

– Кому вообще в голову придет такая глупая манера бросать свои орудия? – удивленно спросил Стив Палчек, осматривая одну из уцелевших гаубиц.

– Да и то верно! – добавил Грантц, пиная ногой нераспечатанный ящик с минами. – Тут еще есть кое-какие уцелевшие пушки и минометы. А половина выведена из строя!

– Трусы просто! Я бы так не поступал! – презрительно фыркнул Антон Сью.

– Скорее глупость, чем трусость, – тихо сказал Лёня, его взгляд был задумчив. – Бросать оружие противнику, пускай хоть и уничтоженное… Но вот целое бросать – это грех. Хотя, кто его знает. Это война.

Он, глядя на это, вспомнил сводки с Украины. Вспомнил, как российские войска, нанося точные и мощные удары, заставляли ВСУ бросать все – и людей, и технику, – и в панике отступать, неся колоссальные потери. Эта картина была до боли знакомой.

Он подошел к краю позиции, откуда открывался вид на далекие огни Ёсартако. Достал из Закипса сигнальный пистолет, подаренный капитаном Вандэртоном. Проверил, вставил ракету.

Он вскинул его в темное, беззвездное небо.

И нажал на спуск.

С сухим щелчком из ствола вырвалась маленькая, шипящая комета. Она взмыла ввысь, оставляя за собой тонкий дымный след. На максимальной высоте она с хлопком взорвалась, и над нейтральной полосой, над полем смерти, над затаившимся в окопах городом расцвела алая, кроваво-красная звезда.

Она горела недолго, всего несколько секунд, но ее свет прочертил в ночи дорогу. Дорогу для грядущего наступления.

Это был сигнал. Сигнал к началу.