Мировой легион. История Гражданина.
Колыбельная для Валькирий
***
Рев сотен поршневых и турбовинтовых двигателей сливался в единую, вибрирующую ноту, которая, казалось, сотрясала само мироздание. Гигантская, истерзанная в боях армада возвращалась домой. На броне стальных гигантов, словно древние горгульи, примостился Мировой легион. Они летели на север, в Цандак, оставляя позади пылающий Ястобарт – крематорий для чудовищ, устроенный их руками.
Полет был долгим. Время здесь, в багровом небе Оргастра, текло иначе. Оно тянулось, как расплавленный металл, давая возможность осмыслить произошедшее. Лёня крепко обнимал Катю, устроившуюся у него на груди, и смотрел на проплывающие внизу искореженные земли. Они победили. Снова. Но цена этой победы, как и всегда, измерялась не только в тоннах сброшенных бомб, но и в невидимых шрамах на душе.
Тишину в телепатической сети нарушил любопытный голос Рапунцель. Она, устроившись рядом с Юджином на крыле «Ланкастера», с интересом разглядывала причудливый ландшафт.
– Простите, – мысленно обратилась она к пилотам головного бомбардировщика. – У меня вопрос… Мы так долго здесь сражаемся, но я до сих пор не понимаю… что это за мир? Оргастр?
В наушниках раздался спокойный, чуть уставший голос командира B-29, мужчины лет сорока пяти.
– Это хороший вопрос, принцесса. У нас еще пара часов полета, так что я могу рассказать.
Голос пилота, которого звали Сергей, был ровным и размеренным, как гул моторов его машины. Он рассказывал, и весь легион, от викингов до имперских магов, слушал, затаив дыхание.
– Оргастр – это потусторонний независимый мир, ничем не отличающийся от ваших. Разве что тут полно странных и необычных явлений с интересными историями. Официально – Национальная Демократическая Республика Оргастр. До прихода Мейлиса здесь царила мирная жизнь. Правила нами династия Ранбаров – справедливые и мудрые монархи. Они установили демократию, развивали науку, искусство. Наш мир процветал. Но… у всего хорошего есть конец.
Пилот сделал паузу, и в этой паузе слышалась боль целого народа.
– У нашего короля был сын, эрц-принц Фальтайт. Амбициозный, жадный и слабый духом. Именно на него и вышел Мишель Мейлис. Он пообещал Фальтайту абсолютную власть, бессмертие, все, чего желала его черная душа. И принц предал своего отца, свою семью, свой народ. Он в сговоре с Мейлисом и другими злодеями совершил военный переворот. Династия Ранбаров была свергнута и, по слухам, казнена. Фальтайт стал марионеточным диктатором, а Мейлис – серым кардиналом, истинным правителем, который превратил наш цветущий мир в этот ад.
История была ужасной, но до боли знакомой. Каждый в легионе, так или иначе, сталкивался с предательством, узурпацией и тиранией. Слова пилота ложились на благодатную почву, вызывая мрачное понимание.
– А что за праздник обещал генерал Кендзо? – снова спросила Рапунцель, пытаясь сменить тяжелую тему. – День полета?
В голосе Сергея прорезались теплые нотки.
– О, это наш главный национальный праздник. День Полета. В честь первого человека, поднявшегося в небо Оргастра. Это было очень давно, в 1287 году, во времена Великой Смуты. Нашу землю тогда терзали банды Тиламцев – жестокие пираты, разбойники, настоящие террористы. Они грабили, убивали, сжигали целые города. И вот однажды они осадили небольшую, но гордую деревню. Осада длилась три месяца. Жители держались до последнего, но у них заканчивалось продовольствие, и они были обречены.
Пилот замолчал, словно сам переживая те давние события.
– Но в этой деревне жил молодой дворянин, бедный, но гениальный изобретатель. Его звали Ацура Ладаров. Он из бамбука, пергамента и старых веревок построил чудо-машину, что-то вроде планера с примитивным двигателем. И вот, под покровом ночи, он на этой машине взлетел в небо. Он незаметно пролетел над лагерем врага, добрался до столицы и призвал на помощь королевскую армию. Подкрепление пришло вовремя. Бандиты были разбиты, деревня – освобождена. А машина Ацуры стала величайшим изобретением. С ее помощью разведка находила лагеря Тиламцев, и их выжигали один за другим, пока не поймали и не обезглавили их короля Гидакона. Так закончилась Смута. А день первого полета Ацуры Ладарова стал нашим главным праздником. Днем надежды и торжества человеческого гения.
История, простая и героическая, тронула всех. Она была как глоток свежего воздуха в удушливой атмосфере войны.
Спустя еще час впереди показались огни Цандака. Армада пошла на снижение. Один за другим, истребители и бомбардировщики садились на взлетные полосы, где их уже ждали сотни людей – техников, медиков, обслуживающего персонала. Легионеры мягко приземлились на бетон, активировав маго-реактивные модули.
Их встретили как героев. Раненых пилотов тут же уносили на носилках, подбитые самолеты оттаскивали в ангары. Воздух был наполнен гулом, суетой и чувством облегчения. Они вернулись.
Когда последний самолет приземлился, а легион собрался вместе, на летное поле вышел сам генерал Кендзо.
– Вы сделали это, – просто сказал он, и в его глазах стояли слезы. – Вы прорвались. Вы нанесли им удар, от которого они долго не оправятся. Я обещал вам пир – и вы его получите!
Весь главный терминал аэродрома был превращен в один огромный банкетный зал. Длинные столы, сколоченные из ящиков и досок, ломились от еды. Жареное мясо, свежий хлеб, овощи, фрукты и, конечно, бочки с пивом, вином и чем-то покрепче – трофеи, захваченные у врага.
Сотни пилотов, техников и весь Мировой легион сели за столы. Усталые, грязные, пахнущие порохом и небом, но живые. Начался пир. Громкий, веселый, безумный пир победителей.
Когда первый голод и жажда были утолены, кто-то принес гитару и старый проигрыватель. Тишину, нарушаемую лишь звоном кружек и гулом голосов, разорвали первые, тягучие аккорды. Tito & Tarantula – After Dark. Мрачная, вязкая, как южная ночь, мелодия заполнила зал, и все на мгновение замолчали, отдаваясь ее гипнотическому ритму.
А затем началось нечто иное. Кто-то из пилотов поставил пластинку шведской группы Sabaton. И музыка, тяжелая, эпичная и пронизанная историей, нашла отклик в сердце каждого воина.
Под грохот «Metal Machine» Джим, Иккинг, Том и их семьи вскочили на столы, вскинув кубки. Эта песня была о них – о стали, мощи, о доспехах Охотника на троллей и хитроумных механизмах викингов.
Когда зазвучала «Midway», Моана и ее семья замерли. Они слышали в этой песне рев океана, грохот корабельных орудий и отчаянную храбрость воинов, сражавшихся посреди бескрайней водной глади. Это была их стихия, их битва.
«The Red Baron» заставил Таню фон Дегуршафф выпрямиться. Она слушала, и в ее глазах отражалось небо, прочерченное огненными трассерами. История о великом асе, демоне небес, который, как и она, воевал за свою родину, за свою Империю, коснулась самых глубин ее солдатской души.
Под первые аккорды «NIGHT WITCHES» все женщины легиона переглянулись. Мэри Сью, Эльза, Райя, Мерида, Анна, Рапунцель – они слушали балладу о подвиге советских летчиц, бесстрашных «Ночных ведьмах», и чувствовали незримую связь с ними. Они тоже были ведьмами этой войны, несущими смерть врагу с небес.
«Steel Commanders» стала гимном для танкистов и экипажей бронемашин, которые с восторгом подпевали. «Uprising» заставила всех сжать кулаки – это была песня о них, о восстании против тирании, о надежде, рожденной в отчаянии. А под «Great War» и «The Last Stand» многие не смогли сдержать слез. Эти песни были о великой жертве, о последнем рубеже, о той цене, которую платит каждый солдат.
Лёня слушал, и его сердце, казалось, билось в такт с барабанами. Он, прошедший свою войну, видел в этих песнях лица своих товарищей, чувствовал запах пороха и вкус крови. Эта музыка была настоящей. Она была о них.
Пир продолжался до глубокой ночи. А когда последние песни отзвучали, и усталость окончательно взяла свое, генерал Кендзо, сдержав и вторую часть обещания, сопроводил весь Мировой легион в отдельное крыло штаба.
Там их ждала огромная, отделанная деревом и камнем сауна.
Они разделись, оставив в предбаннике свои нанокостюмы, оружие и тяжесть прошедших дней. Вошли в парную, и горячий, влажный воздух окутал их, расслабляя натруженные мышцы, вымывая из пор грязь и усталость. После парной был ледяной душ, который взбодрил и очистил не только тело, но и разум.
А затем они все погрузились в огромный, бурлящий горячей водой джакузи. Пар поднимался к потолку, приглушая свет и звуки. В этой тихой, умиротворяющей атмосфере спали последние барьеры.
Эльза прижалась к Джеку, и он увидел на ее лице улыбку – не холодную и сдержанную улыбку королевы, а теплую, нежную улыбку влюбленной девушки. Он осторожно коснулся ее губ, и она ответила ему долгим, полным нежности поцелуем.
Рапунцель, положив голову на плечо Юджину, мирно заснула, и он, улыбаясь, гладил ее по волосам, которые теперь были привычной длины, но все еще хранили в себе частичку магии.
Анна и Кристофф, обнявшись, тихо о чем-то шептались, и их смех был похож на звон колокольчиков.
Мери прижалась к Дрейку, и он нежно гладил ее по спине. Рядом сидел ее отец, Антон, и с отеческой улыбкой смотрел на них, счастливый за свою дочь.
Лёня обнимал Катю, вдыхая запах ее волос. Она прижалась к нему всем телом, и он чувствовал, как уходит напряжение, как мир сужается до этого маленького, теплого круга света в бурлящей воде.
Джим и Клер, Стив и Ажа, Иккинг и Астрид, Том и Джун – каждая пара нашла свой тихий уголок, свою минуту нежности и покоя. Крел сидел в окружении своих родителей и верных друзей – Варватоса, Задры, Изиты и Троноса, и впервые за долгое время на его лице не было тени беспокойства. Сису, обвив хвостом Райю и Намари, тихо мурлыкала, словно гигантская кошка.
К Тане, сидевшей в одиночестве, подплыла Кассандра. Она ничего не сказала. Просто обняла ее, как обнимают младшую сестру. Таня вздрогнула. Никто и никогда не обнимал ее так. Она была оружием, Демоном Рейна, солдатом. Но сейчас, в теплых, сильных руках Кассандры, она почувствовала себя просто маленькой, уставшей девочкой. Кассандра, которая сама была сломлена и лишена семьи, видела в Тане родственную душу. Она нежно погладила ее по мокрым волосам и поцеловала в лоб, потом в щеки, потом в губы – не как возлюбленную, а как ребенка, которому отчаянно не хватало ласки. И Таня заплакала. Тихо, беззвучно, но ее плечи сотрясались от рыданий. Весь ее батальон, наблюдавший за этим, молча подплыл ближе, и их руки, одна за другой, легли на плечи своего командира и ее неожиданной утешительницы, создавая живой щит из тепла и поддержки.
Они все были сиротами этой войны. Лишенные дома, семьи, нормальной жизни. Но здесь, в этой горячей воде, посреди ада под названием Оргастр, они нашли друг друга. Они стали семьей.
Половина злодеев была устранена. Путь был еще долог и опасен. Но сейчас, в объятиях близких, они обрели то, что было важнее любого оружия. Веру, дружбу и любовь. И этого было достаточно, чтобы встретить завтрашний день. Каким бы он ни был.