Мировой легион. История Гражданина.
Тень в наших рядах
***
Ржавый остов грузового корабля, застрявший навеки в соляной корке высохшего русла реки, стал для Мирового легиона временным пристанищем. Багровое небо Оргастра, прорезанное дымными следами от падающих «Геркулесов», давило своей тяжестью, но здесь, в тени гигантского корпуса, царила относительная тишина. Легионеры, один за другим, приземлялись на проржавевшую палубу, активируя маго-реактивные модули для мягкой посадки. Последней приземлилась группа Мэри, выполнившая свою задачу по зачистке неба.
Хаос и безумие Садорекса остались позади. Теперь нужно было осмыслить произошедшее и понять, что делать дальше.
– Дюк, тоже мне спасатель Малибу! – процедил Лёня, снимая шлем и устало проводя рукой по волосам. Он достал из Закипса пачку сигарет и закурил, с наслаждением вдыхая горький дым. – Что-то в нём явно не так!
– Да, товарищ Гражданин. Он мне совсем не нравится! – тут же поддержал его Крел. Его лицо, обычно выражающее научный интерес, сейчас было искажено брезгливой гримасой. – Грубый, грязный, упрямый, вредный и отвратительный землянин!
– Я тоже согласна, братишка! – добавила Ажа, скрестив руки на груди. – Что он на этот раз вытворил, этот Дюк Болван?
Все взгляды устремились на троих спасенных. Кейн, Гордон Фримен и Уильям «Би-Джей» Бласковиц выглядели паршиво. Их броня была помята и покрыта запекшейся кровью, на лицах – ссадины и кровоподтеки. Но в глазах горел тот же несгибаемый огонь. Катя и ее импровизированная медицинская бригада уже колдовали над ними, обрабатывая раны и вкалывая стимуляторы.
– Рассказывайте, – коротко бросил Лёня, выдыхая струю дыма.
Гордон Фримен, чей голос, как всегда, был искажен вокодером шлема, заговорил первым. Его речь была отрывистой, словно рапорт.
– Мы разделились, как и было условлено. Первым делом разворошили огромный завод по производству Аргент-энергии. Когда мы пытались его взорвать, он каким-то образом случайно облажался и подпустил мародёров.
– К счастью, у нас были маго-реактивные устройства, и мы смогли от них отделаться, – продолжил Бласковиц, морщась, когда Катя прижигала рану на его плече. – После этого мы разбомбили с десяток тренировочных баз и лагерей для этих террористов-фанатиков. Затем снесли еще один завод по производству химического оружия.
– А что насчет завода по созданию строггов? – спросил Лёня, его взгляд стал жестче.
– Дюку было приказано следить за периметром. Без стычек, – хрипло вставил Кейн. Он сидел на ржавой кнехте, и его лицо было мрачнее тучи. – Он клялся, что все будет чисто. А потом мы попали в засаду. Сотни строггов. Едва отбились.
– После боя мы были вымотаны, – снова заговорил Бласковиц. Он сжал кулаки, вспоминая. – Нужно было передохнуть. И тогда Дюк… он предложил нам, пока вас нет… он предложил нам сидеть в трусах и хлебать пиво!
На палубе повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь свистом ветра.
– Пиво… в трусах? – переспросил Лёня, не веря своим ушам. – Что за бред? Бред собачий!
– Скорее тупость. Грязная и мерзкая глупость! – не выдержал Крел. – И что он сделал?
Кейн поднял на них тяжелый взгляд.
– Он притащил ящик этого пойла. Сказал, что это трофей. Мы выпили по паре бутылок, не больше. Но этого хватило. Я не помню, как отключился. Очнулся уже в камере, в этой проклятой больнице. Он нас всех накачал какой-то дрянью.
Лёня с силой затушил сигарету о ржавый борт.
– Ясно. Этот сексуальный маньяк действует на меня как заноза в заднице! – прорычал он. – Вот же упрямый сукин сын! Я так и думал! После того, что он устроил в Рэкибе…
Лёня замолчал. Что-то в этой истории не сходилось. Он посмотрел на Катю. Она тоже нахмурилась, о чем-то напряженно размышляя.
– …а те… – не успел договорить Лёня, как в его голове, словно вспышка молнии, сложилась мозаика. Догадка. Безумная, нелепая, но единственно верная. Смутные сомнения, которые грызли его с самого Рэкиба, обрели четкую форму.
– Постойте, – медленно произнес он, и все обернулись к нему. – Кейн, ты знаешь Дюка лучше всех нас. Он действительно любит выпивку, сигары и женщин. Но скажи мне, на чрезвычайных миссиях, в тылу врага, он настолько безрассуден?
Кейн на мгновение задумался.
– Он тот еще засранец, – наконец сказал он. – Любит пошутить, похвастаться. Но на задании… нет. Он профессионал. Может выпить после, но не во время. И уж точно не стал бы подставлять команду. Он всегда начеку.
– Вот именно! – подхватила Катя, вставая. Ее глаза горели. – А теперь вспомните Рэкиб. Все началось, когда мы попытались отправиться в Чернобыль. Дюк «случайно» отвлекся на какую-то женщину.
– Вампиршу, – уточнил Геральт, который до этого молча сидел в стороне, полируя свой серебряный меч. – Но я тогда уловил странный запах. Что-то гипнотическое. Слабое, но было.
– И Дюк испугался, – продолжил Лёня. – Он, герой Земли, победивший инопланетных захватчиков, испугался какой-то вампирши и побежал. Побежал! Дюк Нюкем не трус и не убегает вообще!
– И нырнул в доспехи тролля, устроив погром, – закончила Катя. – Но есть еще кое-что. Помните, я наступила в лужу крови, прежде чем мы увидели Бруксу? Кровь была размазана по бетону, как будто кого-то протащили лицом по полу. И она была свежая. Вампиры не бросают кровь как попало, для них это еда. Так вот… в «Тихой заводи» я провела анализ этой крови с помощью вычислительной сферы.
Она сделала паузу, обводя всех напряженным взглядом.
– Это была кровь Дюка Нюкема. И в ней были микроскопические частицы… мозгового вещества. Его кто-то очень сильно ударил по голове. Оглушил.
– Но как тогда он нырнул в тролля и устроил весь этот бардак? – недоуменно спросила Ажа.
– А что, если… – Лёня посмотрел на Крела, затем на Катю, и в их глазах он увидел то же самое понимание. – Что, если это был не он? Что, если настоящего Дюка тогда оглушили и утащили, а нам подсунули… подделку?
– Самозванца! – выдохнул Крел. – Двойника! Или еще что-то в этом роде!
– Среди нас фальшивка, – мрачно подытожил Лёня. – Шпион.
В воздухе повисло тяжелое, вязкое молчание. Эта догадка объясняла все. Идиотские выходки, нелепые случайности, которые раз за разом срывали их планы и ставили под угрозу весь легион. Это была не глупость. Это был саботаж.
– Но почему? – нарушил тишину Стив Палчук. – Если он шпион Мейлиса, почему он не сдал нас? Почему Мейлис не уничтожил нас после побега из тюрьмы, когда мы были в «Тихой заводи»? Или в Ямантау? Ведь это он, скорее всего, натравил на нас тех червей.
– Хороший вопрос, – кивнул Лёня. – Возможно, у Мейлиса на нас другие планы. Возможно, мы ему нужны живыми. Для чего-то. Или этот самозванец ждет подходящего момента, чтобы нанести удар. Когда мы будем наиболее уязвимы.
Осознание того, что в их рядах, в их семье, все это время скрывался враг, было подобно удару под дых. Они делили с ним еду, сражались плечом к плечу, доверяли ему свою спину. И все это время он был лишь марионеткой в руках их главного врага.
– Что будем делать? – спросила Клер, ее рука непроизвольно легла на рукоять меча.
– Тихо, – твердо сказал Лёня. – Ни слова при них. – Он кивнул в сторону спасенной троицы. – И ни слова этому… самозванцу. Мы не знаем, есть ли у него способ передавать информацию. Пока что делаем вид, что ничего не произошло. Мы поймаем этого ублюдка. Но поймаем живьём. А уж там будет видно. Попробуем вытрясти из него все, что он знает.
Он снова посмотрел на Катю.
– Ты говорила, нашла что-то в больнице?
Катя кивнула и достала из своего Закипса толстый, потрепанный журнал в кожаном переплете.
– В кабинетах администрации, пока мы пробивались. Ценный журнал исследований. Тут говорится о каком-то проекте «Геракл».
– «Геракл»? – переспросил Лёня.
– Да. Судя по записям, это какой-то генетический проект Мейлиса. Создание… сверхсолдат. Или что-то вроде того. Записи очень обрывочны и полны шифров. Но основная идея – генетическое усиление, изменение, создание идеальных воинов. Возможно, наш «Дюк» – один из таких экспериментов. Или прототип.
Еще одна загадка. Еще одна нить в паутине безумия, которую сплел Мишель Мейлис.
Лёня глубоко вздохнул, пытаясь унять клокочущую внутри ярость. Шпион. Проект «Геракл». Пропавшая группа «Немезида». Все это свалилось на них разом.
– Ладно, – сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. – Отставить панику. Сначала приведем себя в порядок. Катя, займись ранеными. Остальные – перекусить, пополнить боезапас. Пятнадцать минут на все. Потом летим в эту вашу… как ее?
– Крепость Йоланстагор, – подсказал Бласковиц. – На юго-востоке.
– Вот туда и летим. Спасать остальных болванов. А с нашим «другом» Дюком разберемся по пути.
Легионеры молча разошлись по палубе. Кто-то доставал из Закипсов сухпайки, кто-то проверял оружие, кто-то просто сидел, глядя в багровое небо. Напряжение было почти осязаемым. Теперь каждый косой взгляд, каждое неловкое слово могло быть истолковано неверно. Тень предательства легла на их семью.
Лёня подошел к борту и посмотрел вниз, на руины Садорекса, где все еще продолжалась бессмысленная и жестокая бойня. Он думал о Дюке. О настоящем Дюке. Где он сейчас? Жив ли? И что сделали с остальными героями в этой крепости?
Он чувствовал, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость. Они играли с ними. Мейлис, Существо Икс, вся эта свора злодеев. Они дергали за ниточки, стравливали их, использовали как пешек в своей чудовищной игре.
Что ж, игра окончена. Теперь они будут играть по его правилам.
Он повернулся к своей команде, к своей семье. Их лица были мрачны, но в глазах читалась стальная решимость. Они были ранены, утомлены, преданы. Но не сломлены.
– Готовьтесь, – тихо сказал он в общую телепатическую сеть. – Полет в Йоланстагор будет не из легких. Но мы вытащим наших. Всех до единого. А потом… потом мы устроим этому самозванцу допрос с пристрастием.
Он посмотрел на Катю. Она подошла и молча обняла его. Он прижал ее к себе, вдыхая родной запах. В ее объятиях он черпал силы.
Они были семьей. А семью в обиду не дают. Никогда.
Крепость Йоланстагор ждала их. И они летели ей навстречу, готовые вырвать своих братьев из лап врага и сжечь эту проклятую крепость дотла. Их семейный крестовый поход продолжался.