← Назад к обзору

Младший

Танцы в безмолвной пустоте

Приезд четы Итоши и Саэ в Пальметто напоминал высадку королевского десанта. Дорогие костюмы, безупречные манеры и аура ледяного превосходства, которая, впрочем, разбилась о гранитное безразличие Эндрю Миньярда. Встреча в кабинете Ваймака была напряженной, но Сота, все еще носивший плотные повязки, вел себя удивительно твердо. Он обнимал родителей, чувствовал знакомый парфюм Саэ, но когда пришло время принимать решение, его голос не дрогнул.

– Пожалуйста, – тихо сказал он, сжимая руку Нила, который стоял рядом как негласная опора. – Рин-ни в «Синей Тюрьме», Саэ-ни скоро уедет на свои матчи. Я хочу остаться здесь на пару месяцев. Я хочу узнать их. – Он кивнул в сторону, где, как он знал, стояли близнецы. – Я останусь Сотой Итоши, я не бросаю вас. Но мне нужно понять, кто я еще.

Родители, чья любовь к Соте была искренней, несмотря на тайну его приобретения, переглянулись с Саэ. Гениальный полузащитник долго смотрел на Эндрю, словно оценивая силу противника, и, наконец, едва заметно кивнул. Было заключено соглашение: Сота остается в Пальметто до конца лета, а в последующие годы будет проводить здесь каждые каникулы.

Когда частный джет Итоши скрылся в облаках, в общежитии Лисов воцарилась иная, густая и странная атмосфера.

Темнота, в которой жил Сота, сделала его чувства обостренными до предела. Он не видел лиц, но он чувствовал присутствие. И это присутствие с каждым днем становилось всё более всеобъемлющим, почти удушающим в своей заботе.

– Сота, пора менять повязку, – голос Аарона раздался совсем рядом.

Мальчик послушно сел на диван. Он почувствовал, как прохладные пальцы Аарона коснулись его затылка, распутывая узлы бинтов. Но на этот раз движения были медленнее, чем обычно. Аарон не просто работал — он медлил, его пальцы задерживались на коже шеи Соты чуть дольше, чем требовала медицинская необходимость.

– Твои волосы, – прошептал Аарон, и Сота почувствовал его дыхание на своем ухе. – Они как шелк. В нашей семье ни у кого не было таких мягких волос.

– Это из-за шампуня, который купил Ники-сан? – наивно спросил Сота, чуть склонив голову в сторону ласки.

– Нет, – Аарон запустил пальцы глубже в серебристые пряди, слегка сжимая их. – Это просто ты. Ты особенный.

В комнату вошел Эндрю. Сота узнал его по тяжелым, размеренным шагам. Аарон не отстранился, наоборот, его хватка стала собственнической.

– Он закончил завтракать? – спросил Эндрю.

– Да, – Сота улыбнулся в пустоту. – Ники-сан приготовил блинчики.

– Иди сюда, – коротко бросил Эндрю.

Сота встал, неуверенно вытянув руки, и тут же был подхвачен. Эндрю не просто направил его, он посадил мальчика к себе на колени, когда сам опустился в кресло. Это было странно — Сота знал, что Эндрю ненавидит прикосновения, но для него, казалось, было сделано исключение, граничащее с одержимостью.

– Эндрю-сан, вам не тяжело? – Сота неловко поерзал, чувствуя под собой стальные мышцы старшего брата.

– Сиди смирно, – рука Эндрю легла на талию Соты, притягивая его ближе, а другая рука начала методично поглаживать его ладонь, палец за пальцем. – Ты слишком мелкий. Тебя нужно кормить лучше.

– Я спортсмен, мне нельзя много весить, – рассмеялся Сота, доверчиво прислоняясь спиной к груди Эндрю.

Он не видел, как в этот момент Эндрю смотрел на Нила, застывшего в дверном проеме. Взгляд Миньярда был диким, темным, полным какого-то первобытного желания защитить и присвоить. Нил не выглядел недовольным; он подошел ближе и опустился на корточки перед Сотой, накрывая его колени своими ладонями.

– Сота, ты не подмерз? – спросил Нил, и его голос звучал вкрадчиво, как мурлыканье кота.

– Нет, мне очень тепло, – честно ответил мальчик.

Нил потянулся вперед и запечатлел мягкий поцелуй на макушке Соты, задержавшись там на несколько секунд, вдыхая запах его волос — смесь больничного антисептика и детского мыла. Сота лишь прикрыл невидимые под бинтами глаза, чувствуя себя в абсолютной безопасности. Он верил, что эта нежность — просто способ братьев наверстать упущенные годы. Он не понимал, что для этих четверых он стал центром их искаженной вселенной, единственным чистым объектом, который они хотели запереть в золотую клетку своей любви.

Вечером начался новый ритуал. Ники вошел в комнату с сияющим лицом.

– Сота-кун, мы решили, что тебе нельзя спать одному. Вдруг тебе что-то понадобится ночью, а ты не сможешь найти нас в темноте?

– Но у меня есть колокольчик, который дал тренер Ваймак, – возразил Сота.

– Колокольчик — это скучно, – Ники уже расстилал кровать. – Мы будем спать с тобой по очереди. Сегодня моя очередь.

Ники был самым тактильным из всех. Когда они легли, он практически обвил Соту руками и ногами, прижимая его к себе, как драгоценную куклу.

– Ты такой крошечный, – шептал Ники в темноте, целуя Соту в висок. – Мой маленький братишка. Я никогда не позволю тебе уехать насовсем. Мы что-нибудь придумаем. Мы спрячем тебя.

– Но я должен тренироваться, Ники-сан, – сонно пробормотал Сота. – Саэ ждет меня.

– Саэ далеко, – голос Ники стал неожиданно резким, а хватка на плечах Соты усилилась. – А мы здесь. Спи.

Через несколько дней Сота начал привыкать к тому, что его постоянно трогают. Если он шел по коридору, чья-то рука обязательно лежала на его затялке или пояснице. Если он сидел в гостиной, кто-то обязательно устраивался рядом так близко, что их бедра соприкасались.

Однажды Аарон, обрабатывая кожу вокруг глаз Соты, внезапно замер.

– Сота, замри.

– Что-то не так? – испугался мальчик.

Вместо ответа Сота почувствовал мягкое, влажное прикосновение к уголку своих губ. Это был поцелуй — мимолетный, но слишком интимный для братьев.

– У тебя там была крошка, – быстро сказал Аарон, но его голос сорвался.

Сота покраснел.

– Спасибо, Аарон-сан. Вы такие заботливые. В Японии Саэ и Рин редко обнимали меня. Они говорили, что это делает воина слабым.

– Они идиоты, – раздался голос Эндрю с другого конца комнаты. – Истинная сила в том, чтобы держать то, что тебе дорого, так крепко, чтобы никто не смог это забрать.

Эндрю подошел к ним, отодвинул Аарона и сам взял подбородок Соты в свои пальцы.

– Да или нет, Сота? – спросил он.

– Что «да или нет»? – не понял мальчик.

– Я собираюсь тебя поцеловать. В щеку.

Сота замялся, его сердце забилось чуть быстрее от странного напряжения, витавшего в воздухе.

– Ну... да?

Эндрю прикоснулся губами к его щеке, но не отстранился сразу, а провел носом по нежной коже, словно запоминая запах.

– Ты наш, – прошептал он так тихо, что Сота почти не услышал. – Помни об этом, когда бинты снимут.

Постепенно их одержимость начала приобретать черты ритуала. Нил часто читал Соте книги, усаживая его между своих ног и обнимая со спины, так что подбородок Нила покоился на плече мальчика. Он перебирал пальцы Соты, изучая каждую мозоль от коньков, и иногда прикусывал кончики его пальцев, заставляя Соту вздрагивать.

– Нил-сан, это больно! – смеялся Сота, пытаясь отдернуть руку.

– Это чтобы ты не забывал, что я здесь, – отвечал Нил с той самой опасной усмешкой, которую Сота не мог видеть, но отчетливо чувствовал в воздухе.

Они направляли его во всем. Сота полностью зависел от них в еде, в передвижении, в гигиене. И им это нравилось. Им нравилось, что «золотое чудо» Японии сейчас — всего лишь хрупкий ребенок, который и шага не может ступить без их разрешения.

В один из вечеров, когда наступила очередь Эндрю спать в комнате Соты, мальчик вдруг спросил:

– Эндрю-сан, а когда я снова увижу свет... всё останется так же? Вы будете так же сидеть со мной?

Эндрю, лежавший на спине и смотревший в потолок, повернул голову к ребенку.

– Всё будет еще серьезнее, Сота. Когда ты увидишь нас, тебе будет сложнее убежать.

– Я не хочу убегать, – искренне ответил Сота, нащупывая руку Эндрю под одеялом.

Эндрю переплел их пальцы, сжимая ладонь мальчика почти до боли.

– Хорошо. Потому что мы тебя не отпустим.

Сота заснул, убаюканный этим ложным чувством безопасности. Он не знал, что за дверью Аарон и Ники спорят о том, какой подарок купить ему на «день рождения», который они решили праздновать в день его приезда к ним. Он не знал, что Нил уже ищет способы продлить его визу под предлогом «необходимости длительной реабилитации под присмотром лучших врачей США».

Для Соты это была сказка о вновь обретенной семье. Для Лисов это была охота на последнее сокровище, которое жизнь бросила им под ноги. И они были готовы разорвать любого — будь то Итоши Саэ, Итоши Рин или весь мир фигурного катания — кто посмеет посягнуть на их маленькое серебристое чудо.

Темнота продолжалась, и в этой темноте Сота Итоши медленно, но верно становился Сотой Миньярдом — собственностью, которую не продают ни за какие деньги мира.

Понравилась ли вам эта глава? Хотите узнать, что произойдет, когда Соте наконец снимут бинты и он впервые увидит лица своих «заботливых» братьев?