← Назад к обзору

Младший брат

Рассвет в бирюзовых тонах

Свет раннего утра пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на полу длинные полосы пепельно-серого цвета. Тацуми открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, прислушиваясь к мерному дыханию за своей спиной. Тело казалось налитым свинцом, каждая мышца ныла, напоминая о безумстве прошедшей ночи. Поясница отозвалась тупой болью, когда он попытался пошевелиться, а по внутренней стороне бедер медленно стекала липкая влага — неоспоримое доказательство того, насколько несдержанным был Юки.

Тацуми густо покраснел, до боли прикусив нижнюю губу. Он осторожно повернул голову и посмотрел на спящего брата Теневого Монарха. В косых лучах рассвета Юки выглядел непривычно мирным. Его взъерошенные черные волосы рассыпались по подушке, скрывая часть лица, но спина оставалась открытой. Тацуми сглотнул, увидев длинные красные отметины от своих ногтей, оставленные на фарфоровой коже мужчины. Вчерашняя страсть была подобна шторму — первобытной, сокрушительной и абсолютно честной.

Тихо, стараясь не разбудить это спящее стихийное бедствие, Тацуми выскользнул из-под одеяла. Ноги предательски дрожали, когда он шел в ванную. Горячая вода помогла немного разогнать туман в голове, но не смыла то странное, томительное чувство в груди. Выйдя из душа и вытираясь полотенцем, он наткнулся взглядом на черную футболку Юки, брошенную на стул. Недолго думая, он натянул её на себя. Ткань пахла пеплом, дорогим парфюмом и чем-то мускусным — запахом самого Юки. Футболка была ему велика, едва прикрывая бедра, но сейчас это казалось самым правильным решением в мире.

На кухне было прохладно. Тацуми поставил чайник и принялся доставать продукты из холодильника. Ему хотелось отблагодарить Юки за эту ночь, за ту свободу, которую тот подарил ему, за то, что позволил заглянуть за завесу своей тьмы.

Через несколько минут, когда аромат свежего кофе и жареного бекона начал заполнять квартиру, позади раздались тихие шаги. Тацуми не успел обернуться — сильные руки по-хозяйски обхватили его за талию, прижимая к горячему телу. Юки был только в одних домашних брюках, и его обнаженная грудь обжигала спину парня.

– Доброе утро, – прохрипел Юки прямо в ухо Тацуми, и от этого низкого голоса у того подкосились коленки.

– Доброе... – выдохнул Тацуми, пытаясь сосредоточиться на сковородке. – Я думал, ты еще поспишь.

Вместо ответа Юки начал покрывать его шею влажными поцелуями, медленно приподнимая край футболки. Его ладони, мозолистые и теплые, скользнули по бедрам парня, заставляя того вздрогнуть.

– Ты еще такой влажный... – прошептал Юки, его пальцы нащупали след вчерашнего безумия. – Даже трусы не надел, негодник.

Тацуми почувствовал, как лицо вспыхивает огнем. Юки прикусил его мочку уха, одновременно вводя два пальца внутрь, и начал медленно, тягуче двигаться.

– Ах... Юки... – Тацуми выронил лопатку, его руки сами собой потянулись назад, сжимая жесткие черные волосы мужчины. – Подожди, завтрак...

– Завтрак подождет, – Юки одним резким движением развернул его к себе, подхватывая под бедра и усаживая на кухонную столешницу.

Посуда жалобно звякнула, но никого из них это не волновало. Юки вошел в него сразу, глубоко и властно, заставляя Тацуми выгнуться дугой и зайтись в беззвучном крике. Мужчина сжимал его талию так сильно, что наверняка останутся синяки, но это лишь подстегивало возбуждение.

Внезапно тени в углах кухни зашевелились. Из воздуха соткались уже знакомые щупальца — гибкие, пульсирующие иссиня-черным светом. Одно из них обхватило пах Тацуми, ритмично сжимая, в то время как другие два нежно, но настойчиво принялись ласкать его соски, проступающие сквозь тонкую ткань футболки.

– Юки-са! – вскрикнул парень, запрокидывая голову. – Это... это слишком...

– Тебе нравится, я знаю, – Юки смотрел ему прямо в глаза, и в его небесно-голубых зрачках плескалось бирюзовое пламя. – Ты единственный, кто может выдержать мою тень, Тацуми. Мой маленький, дерзкий Тацуми.

Движения Юки стали быстрее, жестче. Каждый толчок отдавался в голове электрическим разрядом. Теневые щупальца действовали в унисон с хозяином, доводя парня до исступления. На кухне, залитой утренним светом, творилось нечто за гранью человеческого понимания — акт абсолютного обладания и абсолютного доверия.

Когда финал настиг их обоих, Тацуми уткнулся лицом в плечо Юки, тяжело и прерывисто дыша. Щупальца медленно растаяли в воздухе, оставляя на коже лишь ощущение легкого холода. Юки не отстранился — он продолжал стоять, прижимая парня к себе, словно самое драгоценное сокровище.

– Ты... ты маньяк, – прошептал Тацуми, когда к нему вернулся дар речи.

– Я Монарх, – усмехнулся Юки, целуя его в лоб. – А ты — моя единственная слабость.

Он помог Тацуми спуститься со стола, заботливо поправляя на нем футболку. Завтрак, конечно, безнадежно сгорел, но никого это не расстроило.

– Знаешь, – сказал Юки, глядя на то то, как Тацуми пытается пригладить свои пепельные волосы. – Джинву сегодня звонил. Он официально подал на развод.

Тацуми замер, а затем на его лице расцвела широкая, искренняя улыбка.

– Значит, мы победили?

– Мы только начали, – Юки обнял его со спины, глядя в окно на просыпающийся город. – Теперь нам не нужно прятаться. Ни мне, ни брату. Ни тебе.

– И даже твоим щупальцам? – хихикнул Тацуми, оборачиваясь.

Юки серьезно посмотрел на него, и на мгновение в его глазах снова мелькнула та первобытная тьма, которая так пугала окружающих. Но затем он улыбнулся — тепло и открыто.

– Особенно им. Кажется, они тебя очень полюбили.

В это утро Сеул казался другим. Воздух был пронизан предчувствием перемен. Где-то в центре города Сон Джинву подписывал бумаги, возвращая себе свою жизнь. А здесь, на окраине, его младший брат наконец-то нашел то, что не могла дать ни одна магия мира — человека, который не побоялся обнять бездну.

Тацуми прижался к Юки, слушая биение его сердца. Он знал, что впереди их ждет много трудностей — гнев Ассоциации, сплетни прессы, непонимание общества. Но глядя на свои руки, переплетенные с руками Юки, он понимал: пока они вместе, никакая тень не сможет их поглотить. Потому что теперь они сами были этой тенью — живой, любящей и абсолютно свободной.

– Пойдем в кровать? – прошептал Юки, лукаво прищурившись. – К черту завтрак.

– Пойдем, – согласился Тацуми. – Но только если ты пообещаешь, что твои «друзья» тоже придут.

Юки расхохотался, подхватывая его на руки.

– Ты неисправим, Тацуми.

– Я знаю, Юки-са. Я знаю.

И в этом бирюзовом рассвете, среди запаха горелого бекона и разлитой магии, они окончательно признали друг друга. Семья Сон действительно изменилась навсегда. И, пожалуй, это было самое лучшее, что могло случиться с этим миром.