Монарх
Жажда шторма
Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Для существа, управляющего смертью и вечностью, этот отрезок времени должен был показаться взмахом ресниц, незначительной песчинкой, затерявшейся в бесконечности мироздания. Но для меня эта неделя превратилась в медленную, изощренную пытку, в которой палачом выступало мое собственное, вышедшее из-под контроля сознание.
Моя чертова ящерица.
Это ругательство намертво засело в голове, выжигая холодную рациональность Монарха. С того самого дня, как мы выбрались из вулканического ущелья Северного хребта, разделив вкус победы, пепла и чужой крови, Алекс словно испарился. Ни звонков, ни визитов в штаб гильдии, ни единого рапорта, который он был обязан сдать как командир передового штурмового отряда. Он просто исчез с моих радаров, оставив меня наедине с отремонтированным дубовым столом, тишиной кабинета и фантомным запахом грозового озона, который, казалось, въелся в кожу моих ладоней.
Я пытался завалить себя делами. Лично закрыл два подземелья А-ранга, перетряхнул логистику охотничьих рейдов, провел часы в медитации, пытаясь усмирить бурлящую тьму. Но стоило мне прикрыть глаза, как серый дым моих воспоминаний рассеивался, уступая место небесно-голубым глазам, взлохмаченным золотистым волосам и звуку его сорванного, яростного стона, разбивающегося о холодный базальт пещеры.
Я чувствовал его отсутствие физически. Это бесило, распаляло гордость и рождало внутри темную, липкую паранойю. Теневой Монарх не должен был жаждать смертного. Монарх вообще не должен был испытывать жажды. Но этот несносный маг молний со своей фарфоровой кожей и нечеловеческой дерзостью словно пробил брешь в моей неуязвимости.
К исходу седьмого дня мое терпение лопнуло.
Я не стал отдавать приказ Берилу или Игрису найти его. Я не стал вызывать его через ассоциацию. Вместо этого я молча спустился на подземную парковку гильдии, сел в черный матовый автомобиль и сам вдавил педаль газа в пол, срываясь в холодную, налитую дождем ночь Сеула.
Элитный жилой комплекс в районе Каннам возвышался над сверкающим городом башней из тонированного стекла и бетона. Пентхаус Окумуры Алекса находился на тридцать втором этаже. Я знал его адрес наизусть — отчеты разведки гильдии не врали, — но ни разу не переступал порог его дома.
Лифт поднял меня наверх за считанные секунды. Каждое мгновение подъема только подстегивало клокочущую внутри злость. Мои серые глаза потемнели до цвета ночной грозовой тучи, а пальцы сжимались в кулаки с такой силой, что кожа на костяшках натягивалась до белизны.
Выйдя в пустой, залитый мягким светом коридор, я решительным шагом подошел к массивной бронированной двери с лаконичной цифрой «3201».
Я нажал на звонок. Короткая мелодичная трель эхом отозвалась по ту сторону.
Тишина.
Я нажал еще раз. Дольше. Настойчивее. Внутри квартиры не шевельнулась ни одна тень, не раздалось ни звука шагов. Прошла минута. Затем вторая.
– Черт возьми, Алекс... – глухо прорычал я себе под нос.
Терпение испарилось окончательно. Я ударил кулаком по металлической поверхности двери — звук получился гулким, тяжелым, достаточным, чтобы разбудить весь этаж. Глухая тревога, липкая и острая, внезапно кольнула грудь. Что, если разлом открылся прямо в черте города? Что, если какая-то тварь напала на него, пока он был истощен после северного рейда? Что, если этот заносчивый ублюдок сейчас истекает кровью на полу собственной гостиной?
Тени за моей спиной зашипели, вздыбливаясь острыми пиками, готовые вырвать замок с мясом и разнести перекрытие в щепки.
И в тот момент, когда я уже поднял ладонь, концентрируя Власть Владыки, послышался щелчок. Затем второй.
Тяжелая дверь медленно, с неохотой приоткрылась.
На пороге стоял Окумура Алекс.
Живой. Невредимый. И совершенно, бесстыдно сонный.
Его светлые, густые волосы были дико взлохмачены, торча во все стороны, закрывая выбритые виски. На нем не было ничего, кроме свободных серых спортивных штанов, низко сидящих на бедрах. Широкие плечи, рельефная грудь и безупречный пресс были обнажены, являя взору фарфоровую бледность кожи, на которой все еще угадывался бледно-розовый след от моего укуса у ключицы. Он щурился от коридорного света своими небесно-голубыми глазами, потирая переносицу тыльной стороной ладони, а воздух вокруг него едва заметно искрил ленивыми, сонными зарядами статики.
– Какого дьявола посреди ночи... – пробормотал он хриплым, прокуренным сном голосом, даже не сразу сфокусировав взгляд на моем лице. – Джинву?..
В этот миг плотина окончательно рухнула.
Я не стал слушать его оправдания. Вся неделя ожидания, вся злость, все выматывающее напряжение и застрявшая в горле тревога сжались в единый сокрушительный импульс.
– Чертова ящерица, – выдохнул я.
Я шагнул вперед, буквально впечатывая свое тело в его пространство. Схватив опешившего блондина за плечо железной хваткой, я заставил его отшатнуться назад, перешагнул порог и с оглушительным грохотом захлопнул за собой дверь ногой. Замок сработал автоматически, отрезая нас от остального мира.
– Эй, ты совсем спятил?! – вскрикнул Алекс, окончательно просыпаясь.
Голубые искры мгновенно вспыхнули на его предплечьях, но он не успел сформировать даже простейший разряд. Я действовал как хищник, дорвавшийся до добычи. Перехватив его за талию, я увлек его за собой вглубь просторной, залитой неоновыми отблесками панорамных окон гостиной.
Алекс попытался упереться ногами в полированный паркет, с размаху ударив меня локтем в бок, но я лишь стиснул челюсти, игнорируя удар, развернул его корпус и с силой толкнул назад.
Его подколенные чашечки врезались в край широкого кожаного дивана. Потеряв равновесие, маг рухнул на мягкие подушки, раскинув руки. Прежде чем он успел вскочить, я навис сверху, намертво вдавливая свои колени по обе стороны от его бедер и прижимая его грудную клетку к спинке дивана всем своим весом.
– Джинву, мать твою!..
Я не дал ему договорить. Моя рука метнулась к его челюсти, пальцы грубо сжали скулы, заставляя повернуть голову, и я впился в его приоткрытые губы жадным, беспощадным поцелуем.
Это было не приветствие — это был захват. Я целовал его так, словно умирал от жажды посреди раскаленной пустыни, а его рот был единственным источником влаги. Я ворвался языком в его теплое, сонное нутро, сминая любое подобие сопротивления, кусая его нижнюю губу до металлического привкуса крови, пробуя на вкус ту самую грозу, которой мне так не хватало эти проклятые семь дней.
Алекс задохнулся от неожиданности. На долю секунды его тело оцепенело, скованное моей теневой аурой, заполнившей гостиную плотным, удушающим туманом. Но он не был бы собой, если бы просто сдался.
С глухим, вибрирующим рыком в глубине горла он обвил руками мою шею. Его ногти впились в мои плечи сквозь ткань пальто, а зубы с яростной силой сомкнулись на моей верхней губе, возвращая укус с удвоенной жестокостью. Он отвечал на поцелуй с дикой, голодной страстью, выгибаясь мне навстречу, прижимаясь своим горячим животом к моей одежде. Мелкие электрические разряды затрещали между нашими соприкасающимися телами, пробивая искры прямо в воздух гостиной.
Я оторвался от его губ лишь на миллиметр, тяжело, прерывисто дыша прямо в его горячий рот. Наши взгляды скрестились. Его небесно-голубые глаза пылали чистым, неистовым огнем, зрачки были расширены на всю радужку, а фарфоровые щеки заливал густой румянец.
– Целая неделя, – прорычал я, и в моем голосе звенела неприкрытая, злая ревность Монарха, чье право посмели проигнорировать. – Целая чертова неделя, Алекс! Ни слова. Ни знака. Ты спал?! Пока я выворачивал себе мозги наизнанку, ты просто дрых в своей постели?!
Алекс оскалился в своей неповторимой, сводящей с ума ухмылке, хотя его грудь ходила ходуном, а дыхание сбивалось.
– А ты думал, я буду сидеть у телефона и ждать, когда Его Теневейшее Высочество соизволит обратить на меня внимание? – прохрипел он с вызывающей издевкой, слегка приподнимая подбородок. – Я восстанавливал ману, Джинву. Убийство трех драконов и один ненормальный Монарх выматывают сильнее, чем кажется.
– Замолчи, – оборвал я его.
– Или что? – он дерзко приподнял бровь, и его пальцы скользнули к моим волосам на затылке, жестко сжимая черные пряди. – Снова накажешь меня? Так давай. Хватит тратить слова.
Моя рука метнулась вниз, вцепляясь в край его серых спортивных штанов. Один резкий, яростный рывок — и плотная хлопковая ткань треснула по шву, безжалостно сдернутая вниз вместе с нижним бельем и отброшенная куда-то на пол гостиной. Его длинные, сильные ноги, гладкие и мускулистые, оказались полностью обнажены.
Не разрывая зрительного контакта, я сбросил с себя тяжелое пальто, швырнув его в сторону. Мои пальцы лихорадочно, с нетерпением, которого я никогда себе не позволял в битвах, расстегнули пуговицы черной рубашки, распахивая ее настежь, а затем расправились с ремнем и брюками.
Я чувствовал себя безумцем, с которого сорвали все оковы цивилизованности. Мой рост в сто девяносто два сантиметра и его метр девяносто превращали широкий диван в тесную арену для схватки.
Алекс скользнул взглядом по моему обнаженному торсу, и в глубине его зрачков вспыхнуло нечто темное, ненасытное, заставившее его сглотнуть вязкую слюну.
– Ты псих, Сон Джинву, – прошептал он, но в его тоне не было осуждения — только дикий, звериный азарт.
– Ты сам сделал меня таким, – повторил я его же собственные слова недельной давности.
Я не стал медлить. Мое терпение сгорело в тот миг, когда он открыл мне дверь. Ухватив его за правое колено, я резко развел его ноги в стороны, устраиваясь между ними и прижимаясь раскаленной плотью к его бедру. Кожа Алекса была обжигающе горячей, пахнущей простынями, сном и чистым электричеством.
Опустив ладонь ему на грудь, прямо над бешено бьющимся сердцем, я подался вперед, входя в него одним мощным, глубоким движением.
Алекс вскрикнул. Звук получился резким, гортанным, утонувшим в подушках дивана, когда он запрокинул голову назад, обнажая натянутые сухожилия на шее. Его спина дугой выгнулась над кожаной обивкой, пальцы судорожно вцепились в мои обнаженные плечи, оставляя глубокие, кровоточащие полумесяцы от ногтей.
– Джинву... твою мать!.. – выдохнул он сквозь зубы, судорожно пытаясь вдохнуть прохладный воздух комнаты.
Его тело было узким, горячим и требовательным, сжимающим меня до звона в ушах. Прошла неделя, но мышцы хранили память о нашей прошлой схватке, принимая меня с жадным, болезненным сопротивлением.
Я замер на мгновение, давая ему привыкнуть, и наклонился, прижимаясь лбом к его виску. Мои черные волосы смешались с его золотистыми прядями.
– Дыши, – скомандовал я низким, вибрирующим шепотом. – Смотри на меня, Алекс.
Он с трудом разлепил веки. В лазурной синеве его глаз плавали слезы от острой вспышки боли, но сквозь них пробивалась такая безумная, торжествующая страсть, что у меня потемнело в глазах.
– Я смотрю... – прохрипел он, дернув бедрами навстречу, намеренно насаживаясь еще глубже. – Двигайся, чертов Монарх. Не смей заставлять меня ждать.
Этот вызов окончательно снес последние остатки рассудка.
Я отстранился на несколько сантиметров и тут же вошел снова — резко, жестко, вколачивая его в спинку дивана. Кожаная обивка жалобно заскрипела под нашим весом. Я задал бешеный, рваный темп, не оставляя ему времени на передышку. Каждый толчок отдавался глухим стуком мебели о стену и треском разрядов, которые начали бесконтрольно срываться с пальцев Алекса, жаля мои бока и бедра.
– А-а-ах!.. – его стоны больше не сдерживались никакой гордостью.
Алекс стонал открыто, громко, запрокидывая голову, пока я выбивал из него воздух, душу и всю его напускную независимость. Его ноги крепко обвили мою талию, притягивая меня ближе, требуя большего. Он не защищался — он сгорал в этом огне вместе со мной, подставляясь под каждый удар с пугающей, ненасытной жадностью.
– Кто здесь?.. – выдохнул я ему в шею, впиваясь губами в пульсирующую вену. – Чей ты, Алекс?
– Пошел ты... нахрен со своими... вопросами! – огрызнулся он, задыхаясь, но тут же сам подался навстречу новому глубокому толчку, выбивая из себя судорожный всхлип. – Твой... черт бы тебя побрал... твой!
Это признание, вырванное силой и наслаждением, ударило в кровь чистым ядом. Моя теневая мана вырвалась наружу, закручиваясь вокруг дивана темным куполом, отрезая нас от ночного города за окном, в то время как молнии Алекса били прямо в эту тьму, создавая внутри кокона непрерывное, слепящее северное сияние.
Диван ходил ходуном. Дребезжали стеклянные бокалы на столике в нескольких метрах от нас. Я двигался внутри него на грани возможного, вжимая его фарфоровое тело в податливую кожу, чувствуя, как его внутренности плавятся вокруг меня, пульсируя в такт нашим бешеным сердцам.
– Джинву... я больше... не могу... – его голос сорвался на хриплый шёпот, пальцы на моих плечах свело судорогой.
– Смотри на меня, – снова потребовал я, перехватывая его руки и прижимая их к подушкам над его головой.
Он распахнул глаза. В них бушевал настоящий шторм. В следующую секунду, когда я нанес точный, сокрушительный удар в самое чувствительное сплетение нервов внутри него, этот шторм разорвал плотину.
Алекс закричал — громко, протяжно, запрокидывая голову так, что на шее натянулись все струны жил. Его тело забилось в мощной судороге оргазма, изливаясь горячими белыми каплями прямо на наши прижатые животы. Электрический разряд колоссальной силы вырвался из его груди, прошивая меня насквозь, заставляя каждую мышцу в моем теле намертво сжаться.
Я не выдержал следом.
Рыча от первобытного, оглушающего восторга, я вбился в него в последний раз до упора и кончил, заполняя его горячим, пульсирующим семенем. Тьма вокруг нас взорвалась беззвучной волной, разметав подушки и сбив стопку книг с журнального столика.
Тишина рухнула на комнату внезапно и тяжело.
Купол теней медленно растаял, растворившись в воздухе. Молнии погасли, оставив после себя лишь густой, сладковатый запах озона, пота и семени.
Я тяжело дышал, уткнувшись лбом в мокрое от пота плечо Алекса, не в силах пошевелиться. Мое тело было тяжелым, словно отлитым из свинца. Под моими ладонями медленно расслаблялись его пальцы.
Мы лежали неподвижно, слушая, как бешеные ритмы наших сердец постепенно замедляются, синхронизируясь в единый такт. За окном шел тихий сеульский дождь, капли барабанили по стеклу тридцать второго этажа, смывая напряжение этой бесконечной недели.
Спустя несколько минут Алекс слабо пошевелился под моим весом.
– Ты... тяжелый, как гребаный танк, Джинву, – прохрипел он пересохшим голосом, хотя в его интонациях не было ни капли злости.
Я тихо усмехнулся в его ключицу, но не сдвинулся ни на миллиметр, лишь теснее прижавшись к его разгоряченной коже.
– Сам виноват. Не надо было спать.
– Я спал четыре часа за двое суток, идиот, – он слабо ткнул меня кулаком в ребро, но затем его рука плавно скользнула вверх, и длинные пальцы лениво запутались в моих черных волосах. – Но, признаю... это было лучше, чем любой кофе.
Я приподнял голову, встречаясь с его насмешливым, уставшим, но абсолютно умиротворенным взглядом. В уголках его небесно-голубых глаз затаились мелкие морщинки от улыбки.
– Больше никаких недель молчания, Алекс, – произнес я тихо, но так, что каждое слово звучало как закон. – В следующий раз я просто выломаю эту чертову дверь через сутки.
– Попробуй, – хмыкнул блондин, прикрывая глаза и глубже зарываясь пальцами в мои волосы. – Только сначала оплати ремонт замка, Монарх. И принеси мне воды. А потом... можешь остаться.
Я покачал головой, чувствуя, как внутри разливается незнакомое, теплое спокойствие, вытеснившее всю неделю терзавшего меня голода.
Окумура Алекс был катастрофой. Неуправляемой, дерзкой, опасной молнией. Но прямо сейчас эта молния спала в моих руках, и я не собирался отпускать ее ни на секунду.