← Назад к обзору

Монарх пошол против судьбы

Стеклянный склеп Монарха

– Это дом или филиал морга? – Юми брезгливо поморщилась, оглядывая стерильно-белый холл особняка, который больше напоминал операционную, чем жилое пространство. – Тут воняет стерильностью и полной безжизненностью. Джинву, скажи мне, что мы здесь не задержимся, иначе я начну рисовать граффити на этих идеальных стенах просто чтобы не сойти с ума.

Я крепче прижал жену к себе, чувствуя, как она вся напряжена, словно сжатая пружина. Мы только что совершили переход между мирами, и контраст ударил по чувствам не хуже ментальной атаки монстра S-ранга. В нашем доме всегда пахло специями, детским присыпкой и едва уловимым ароматом табака, который Юми иногда себе позволяла. Здесь же воздух был холодным, отфильтрованным и совершенно пустым.

– Тут нет жизни и страсти, – негромко добавил я, оглядывая «другого» себя.

Мой двойник стоял напротив, прямой, как натянутая струна. Его лицо было маской абсолютного спокойствия, но я заметил одну деталь, которая выбивалась из образа: в мочке его левого уха блестела маленькая серебристая серьга. Видимо, слова Юми о том, что ему не хватает индивидуальности, всё-таки пробили его броню. Или, может быть, это был его тихий бунт против той золотой клетки, в которой он жил.

Я сам выглядел для них, должно быть, как пришелец из неблагополучного района. На мне была простая футболка, расстегнутая клетчатая рубашка и поношенные джинсы. Юми и вовсе щеголяла в коротких шортах и майке, демонстрируя свои татуировки на плечах во всей красе. Алекс, наш сын, сидел у меня на бедре, одетый в забавный костюмчик котика с ушками. В руках он сжимал плюшевую игрушку, сшитую на заказ — маленького пушистого Бера с крошечными крылышками.

– Вы прибыли без предупреждения, – холодным, лишенным интонаций голосом произнес «тот» Джинву. Его взгляд на мгновение задержался на моей серьге, затем на татуировках Юми. – Это нарушение протокола межмировых перемещений.

– К черту протоколы! – Юми фыркнула, поправляя растрепанную прядь иссиня-черных волос. – Мы пришли посмотреть, не сдохли ли вы тут от скуки.

В этот момент сверху, по широкой мраморной лестнице, начала спускаться «другая» Ча Хэ Ин. Она была в строгом сером платье, ни один волосок не выбивался из её прически. Её взгляд упал на нас, и у неё явно нервно дернулся левый глаз.

– О, недотраханная спустилась, – усмехнулась Юми, не заботясь о громкости своего голоса.

– Милая, не надо, – я вздохнул, хотя внутри меня всё клокотало от смеха.

– А что? – Юми обернулась ко мне, вызывающе вскинув подбородок. – Ты посмотри на неё! У них, небось, секс бывает только ради того, чтобы заделать наследника, и то по предварительной записи в гугл-календаре! «Джинву, у нас окно в среду в 22:15, надень официальные трусы».

– Юми, жизнь моя, это их дела, – я поспешил закрыть жене рот рукой, пока она не выдала еще более сочную подробность. – Если им нравится вести образ ходячих трупов ради имиджа, мы не вправе их судить. По крайней мере, не вслух.

Юми что-то сердито промычала мне в ладонь, пытаясь укусить меня за палец, но потом всё же успокоилась и просто сердито засопела.

Ча Хэ Ин замерла на нижней ступеньке, её лицо побледнело от ярости.

– Как вы смеете так выражаться в этом доме? – прошипела она, и её аура охотника S-ранга начала непроизвольно давить на окружающее пространство. – Вы — дикари. Вы позорите имя Сон Джинву.

– Позорим? – я убрал руку от лица Юми и сделал шаг вперед. Моя собственная тень, гораздо более густая и живая, чем у моего двойника, лениво потянулась по полу, поглощая свет ламп. – Позор — это превратить величайшую силу в мире в инструмент для позирования перед камерами. Позор — это забыть, как пахнет кожа твоей женщины, потому что ты боишься помять костюм.

«Другой» Джинву нахмурился. Его тени тоже зашевелились, но они были какими-то... причесанными. Слишком правильными.

– Имидж — это порядок, – твердо сказал он. – Без порядка Монарх превращается в тирана или в хаос.

– А без любви Монарх превращается в камень, – парировала Юми, обходя меня и направляясь прямо к Хэ Ин. – Слушай, Снежная Королева. Я пришла не ругаться. Я пришла принести тебе вот это.

Она полезла в карман шорт и вытащила небольшой контейнер, завернутый в яркую бумагу.

– Это домашнее кимчи. Я сама его готовила. И еще там пара рисовых колобков, которые Алекс помогал лепить. Попробуй. Может, хоть немного остроты в твою пресную жизнь добавится.

Хэ Ин смотрела на контейнер так, словно Юми протягивала ей кусок радиоактивного урана.

– Мы не едим пищу сомнительного происхождения, – холодно ответила она. – У нас есть личный повар, который следит за калориями и балансом нутриентов.

Юми на секунду замерла, а потом просто расхохоталась. Это был громкий, искренний смех, который эхом разнесся по пустому холлу, заставляя хрустальные люстры мелко дрожать.

– Нутриенты? Баланс? – Юми вытерла выступившую слезу. – Джинву, ты слышал? Она ест «нутриенты»! Господи, бедная ты баба. Ты хоть помнишь, когда в последний раз ела что-то просто потому, что это вкусно, а не потому, что это полезно для цвета лица на обложке «Time»?

– Довольно, – «тот» Джинву подошел к жене и положил руку ей на плечо. Его жест был механическим, лишенным того тепла, которое я чувствовал каждый раз, когда касался Юми. – Если вы пришли только для того, чтобы оскорблять нас, я прошу вас уйти.

– Мы пришли, чтобы показать тебе Сухо, – сказал я, кивнув на своего сына. – Посмотри на него.

Алекс в это время решил, что ему скучно. Он спрыгнул с моих рук и, переваливаясь, подошел к «другому» Монарху. Он протянул ему своего игрушечного Бера.

– Бе-е-ер! – радостно возвестил малыш, тыча мягкой лапой игрушки в дорогое сукно брюк двойника. – Дядя, на!

Тот Джинву замер. Он смотрел на ребенка с таким выражением лица, будто видел перед собой неразрешимую задачу. Он медленно присел на корточки, его колено хрустнуло в тишине зала.

– Сухо... – прошептал он. – В моем мире он никогда не носил костюм котика. Он с пяти лет учил этикет и основы управления теневой армией.

– А мой сын в пять лет будет лазить по деревьям и воровать клубнику у соседей, – вставила Юми, смягчаясь при виде этой сцены. – Потому что он ребенок, а не проект по созданию идеального наследника.

Джинву из этого мира осторожно, кончиками пальцев, коснулся игрушки. В этот момент из тени за его спиной материализовался его Бер. Теневой муравей выглядел... странно. Он был закован в сверкающие доспехи с гравировкой, его движения были выверенными и лишенными той безумной искры, которую я так любил в своем верховном главнокомандующем.

– Мой Король, – проскрипел «тот» Бер, склоняясь в глубоком поклоне. – Неужели это... я?

Он посмотрел на игрушку в руках Алекса. Его фасеточные глаза на мгновение вспыхнули алым.

– Это ты, если бы у тебя была душа, а не только устав караульной службы, – бросила Юми.

– Юми, хватит, – я подошел и поднял Алекса на руки. Ребенок недовольно засопел, не желая отдавать игрушку. – Мы увидели то, что хотели. Этот мир... он красивый. Как витрина магазина. Но внутри него пусто.

Я посмотрел своему двойнику прямо в глаза.

– Ты проколол ухо. Это хорошее начало. Может быть, через год ты решишься надеть футболку, а еще через пять — позволишь своей жене кричать на тебя, когда ты забываешь вынести мусор. Это и есть жизнь, Джинву. Не битвы с монархами, не спасение человечества, а вот этот шум, запах еды и возможность быть собой, а не статуей.

– Я Монарх Теней, – твердо ответил он, поднимаясь. – У меня есть обязанности.

– У тебя есть жизнь, которую ты проматываешь на имидж, – отрезала Юми. Она подошла к Хэ Ин и, прежде чем та успела среагировать, сунула ей в руки контейнер с кимчи. – На, съешь это вечером. Втайне от диетолога. Может, хоть во сне увидишь что-то, кроме графиков популярности.

Хэ Ин стояла, прижимая к себе пластиковую коробку, и на её лице впервые за всё время появилось человеческое выражение — растерянность.

– Нам пора, – я открыл портал. Черная дыра в пространстве выглядела в этом стерильном холле как грязное пятно, но для меня она пахла домом.

– Джинву, – окликнул меня мой двойник, когда мы уже входили в портал.

Я обернулся.

– Почему ты выбрал её? Секретаршу с татуировками и дурным характером?

Я посмотрел на Юми, которая в этот момент показывала язык «тому» Беру, и улыбнулся.

– Потому что она живая. Потому что с ней я чувствую, что у меня есть сердце, а не только магическое ядро. И потому что она — единственная, кто не боится Теневого Монарха, а любит Сон Джинву.

Мы шагнули в темноту.

Последнее, что я увидел перед тем, как портал закрылся, — это Ча Хэ Ин, которая медленно поднесла контейнер к лицу и осторожно вдохнула аромат домашней еды. И её муж, Теневой Монарх, который стоял рядом и задумчиво трогал серебристую серьгу в своем ухе.

Как только мы оказались в своей гостиной, Юми тут же сбросила сапоги и рухнула на диван.

– Боже, я думала, я там задохнусь! – воскликнула она, потягиваясь. – Как можно так жить? Это же не дом, это музей восковых фигур.

– Ну, ты им явно добавила красок, – я сел рядом, прижимая её к себе. Алекс уже вовсю ползал по ковру, пытаясь оторвать голову своей игрушке.

– Надеюсь, она съест кимчи, – Юми хитро улыбнулась. – Я туда добавила побольше чеснока и самого жгучего перца, какой нашла на рынке. Пусть у неё хоть внутри что-то загорится, раз снаружи один лед.

– Ты неисправима, – я поцеловал её в висок, чувствуя, как напряжение последних часов окончательно уходит.

– Зато ты меня любишь, – она повернулась ко мне, и её глаза, яркие, голубые, полные страсти и жизни, смотрели с вызовом. – Признай, Джинву, если бы я не была такой «неправильной», ты бы сейчас тоже сидел в сером костюме и обсуждал нутриенты.

– Признаю, – я обхватил её лицо ладонями. – Ты — мой самый лучший и самый опасный выбор.

– Кстати, о выборе, – Юми прищурилась, и в её взгляде появилось то самое выражение, от которого у моих теней начинали подкашиваться колени. – Ты видел, как тот Джинву смотрел на мои шорты? Кажется, у «идеального Монарха» всё-таки есть глаза.

– Я видел, – я усмехнулся, притягивая её ближе. – Но смотреть — это всё, что ему позволено.

– Вот именно, – она обвила руками мою шею. – Потому что у него — имидж, а у тебя — я. И, судя по тому, как ты на меня сейчас смотришь, теневой армии сегодня придется погулять во дворе.

Я рассмеялся, чувствуя, как тепло разливается по телу. В этом доме не было идеального порядка, здесь на стенах могли быть пятна от сока, а в шкафу — куча неглаженного белья. Но здесь была жизнь. Настоящая, грубая, острая и бесконечно прекрасная.

– Бер, Игрис! – крикнул я в пустоту комнаты.

Тени мгновенно материализовались.

– Займитесь Алексом, – скомандовал я. – У нас с мамой важное совещание по вопросам... страсти и имиджа.

Бер, который уже начал привыкать к подобным поручениям, подхватил хохочущего Алекса и исчез в детской. Игрис, как истинный джентльмен, просто отвесил поклон и растворился в тени.

Юми прижалась ко мне, и я почувствовал, как её сердце бьется в унисон с моим.

– Знаешь, – прошептала она мне в губы, – а серьга ему шла. Может, и тебе проколем второе?

– Только если ты сама это сделаешь, – ответил я, закрывая глаза и погружаясь в тот единственный мир, который действительно имел значение.

Мир, где я был не Монархом, а просто мужчиной, нашедшим свою жизнь в растрепанной девчонке с синими волосами.