Монарх пошол против судьбы
Истинная власть Монарха
– Джинву… быстрее… я сейчас просто… – Юми сорвалась на хриплый, сдавленный стон, когда я в очередной раз впился в её губы, заглушая крик.
Её ноги, обхватившие мои плечи, мелко дрожали, а пальцы с коротко остриженными ногтями впились в мои лопатки, оставляя алеющие борозды. Прошло три года с того дня, как я подслушал её разговор в беседке, и два года с момента нашей свадьбы, но страсть между нами не угасала — она становилась только яростнее, как лесной пожар, который невозможно потушить.
На кухонном столе царил хаос: опрокинутая солонка, разбросанные полотенца и мы — двое взрослых людей, которые не смогли дотерпеть до спальни. Юми выгибалась в моих руках, её иссиня-черные волосы растрепались, а серебристые серьги бешено звенели, ударяясь о её шею при каждом моем движении.
– Можешь, милая, ты всё можешь, – прохрипел я ей в самое ухо, ускоряя темп. – Ты же сама говорила, что тебе не нужен «золотой манекен». Тебе нужен я.
Я чувствовал, как внутри меня пульсирует сила Теневого Монарха, но сейчас она была направлена не на разрушение, а на созидание этой невероятной, обжигающей близости. Юми была живой. Она была настоящей. Она была моей бунтаркой, которая превратила мою стерильную жизнь в яркий, шумный и бесконечно прекрасный беспорядок.
Внезапно я почувствовал знакомое колебание в пространстве. Это было едва уловимое присутствие, тонкая нить связи с реальностью, где обитал «другой» я — тот, что остался с Ча Хэ Ин. Они снова наблюдали. Видимо, разрывы между мирами стали истончаться, или же их любопытство пересилило их хваленую гордость.
Я усмехнулся, не прекращая движений, и мысленно, через барьер миров, послал четкий, язвительный импульс.
«Эй, другая моя версия, хватит подглядывать! Это вам не порнофильм. Вот как выглядит страсть между мужем и женой, а не выполнение супружеского долга по расписанию. У нас трое детей, и я всё еще не могу оторвать от неё рук. А ты всё еще поправляешь галстук перед зеркалом?»
Я почувствовал, как та сторона вздрогнула и поспешно закрыла ментальный канал. Пускай знают. Пускай видят, что они потеряли в погоне за имиджем.
– Джинву… – Юми закинула голову, её глаза с насыщенно-голубой радужкой закатились. – Я… всё!
Она содрогнулась в мощном оргазме, увлекая меня за собой. Я прижал её к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет, растворится в этом безумном переплетении миров. Мы тяжело дышали, прислушиваясь к звукам нашего дома.
А дом был полон жизни. Из игровой комнаты доносился топот маленьких ножек и заливистый смех. Нашему первенцу, Алексу, уже исполнилось три года. Он был маленьким ураганом, сочетавшим в себе мою силу и дерзость матери. А полгода назад Юми подарила мне двойню. Мы, не сговариваясь, назвали сына Сухо, а дочку — Миджун.
– Слышишь? – прошептала Юми, утыкаясь носом в мою шею и пытаясь восстановить дыхание. – Кажется, Игрис опять проигрывает Алексу в прятки.
Я прислушался. Действительно, великий рыцарь, главнокомандующий теневой армии, сейчас наверняка стоял посреди игровой комнаты с закрытыми шлемом глазами, делая вид, что не замечает торчащие из-под дивана детские пятки.
– Игрис слишком мягкосердечен, – улыбнулся я, помогая Юми спуститься со стола. – А вот Бер… Бер наверняка учит двойню каким-нибудь боевым кличам.
– Только попробуй сказать ему, чтобы он перестал, – Юми шутливо пригрозила мне пальцем, поправляя майку. – Миджун так забавно шипит, когда злится. Вылитый папочка в плохом настроении.
Мы привели себя в порядок и направились в игровую. Картина, предсвашая перед нами, стоила всех сокровищ мира.
Трехлетний Алекс верхом ехал на Кайселе, который уменьшился до размеров крупной собаки и послушно ползал по ковру. Двухлетние Сухо и Миджун сидели в окружении теней-пехотинцев, которые жонглировали мягкими кубиками, вызывая у малышей восторженные визги.
– Так, банда, – громко объявила Юми, входя в комнату. – Мама и папа закончили «важное совещание». Кто хочет мороженое?
Дети с радостными криками бросились к ней. Я стоял в дверях, наблюдая, как моя жена — та самая «секретарша с татуировками», которую так презирала Ча Хэ Ин, — легко подхватила на руки двойняшек, а Алекс вцепился в её ногу.
– Джинву, не стой столбом, – она обернулась ко мне, и её глаза сияли так ярко, что затмевали свет ламп. – Помоги Беру отмыть Сухо от красок, они, кажется, рисовали портрет «злого дедушки-монарха» на стене за шкафом.
Я рассмеялся и подошел к ним. Мои тени радостно затрепетали, приветствуя своего господина, но сегодня я был для них не королем. Я был отцом.
– Знаешь, Юми, – сказал я, подхватывая Алекса и усаживая его себе на плечи. – Та другая версия меня… он выглядел таким одиноким. Даже в своем огромном дворце.
Юми остановилась и серьезно посмотрела на меня. Она подошла ближе и коснулась моей щеки ладонью, на которой всё еще виднелись следы от муки — она пыталась что-то печь до того, как я её перехватил.
– Потому что у него есть только «Сон Джинву — герой», – тихо произнесла она. – А у тебя есть мы. И у тебя есть я, которая всегда напомнит тебе, что ты — просто человек, который разбрасывает носки и любит острое кимчи.
– И который без ума от своей секретарши, – добавил я, целуя её в лоб.
– Бывшей секретарши, – поправила она с лукавой улыбкой. – Теперь я твой личный кошмар на полную ставку.
Мы вышли на кухню, где Бер уже вовсю хлопотал над десертами. Теневой муравей в маленьком фартуке (подарок Юми, который он носил с необъяснимой гордостью) выглядел сюрреалистично, но для нашего дома это было нормой.
– Мой Король! Моя Королева! – Бер отвесил глубокий поклон, едва не выронив вазочку с кремом. – Маленькие господа проявили недюжинную отвагу в битве с кубиками!
– Молодец, Бер, – я похлопал его по плечу. – Вечером получишь дополнительную порцию маны.
Юми усадила детей за стол, и в кухне воцарился привычный, уютный шум. Сухо пытался накормить Миджун своей ложкой, Алекс рассказывал Кайселу о своих подвигах в песочнице, а Юми… Юми просто была собой. Она смеялась, подмигивала мне и выглядела самой красивой женщиной во всех существующих мирах.
Я смотрел на свою семью и понимал: вот она, моя истинная армия. Моя самая главная победа. И никакие системы, никакие титулы и никакое общественное мнение не стоили и крупицы того счастья, которое я обрел в этом «неправильном», бунтарском союзе.
Где-то там, в другом мире, Теневой Монарх, возможно, как раз сейчас выходил на очередной безупречный прием под руку с ледяной красавицей. Но здесь, в моем мире, я был по-настоящему живым. И это было единственное, что имело значение.