Монарх пошол против судьбы
Стеклянный трон и шепот жизни
– Ну что, понравилось шоу? – Голос в моей голове раздался внезапно, словно удар грома в ясном, безоблачном небе.
Я замер посреди своего кабинета, отделанного белым мрамором и холодным стеклом. В руках я держал отчет о магической активности в районе Токио, но буквы внезапно расплылись, превращаясь в серые пятна. Голос был моим собственным, но в нем звучали интонации, которых я давно лишился: дерзость, теплота и какая-то невыносимая, бьющая через край жизненная сила.
– Вот так должна выглядеть страсть между супружеской парой. Вот так звучит смех детей. Да, у нас трое детей, Джинву. И это лучшее, что я когда-либо создавал, – продолжал «другой» я, и я чувствовал, как он усмехается там, по ту сторону невидимого барьера.
Я закрыл глаза, пытаясь отогнать видение, которое он насильно впихнул в мой разум. Но образы были слишком яркими. Я видел кухню — не стерильную зону в моем особняке, где повара в белых перчатках раскладывают нутриенты по тарелкам, а настоящую, живую кухню. Там пахло чесноком, жареным мясом и чем-то сладким. Я видел Юми — ту самую девчонку с растрепанными иссиня-черными волосами. Она сидела на столе, её ноги в коротких шортах обвивали талию «того» Джинву, а её серебристые серьги бешено звенели в такт их дыханию.
Это не было протоколом. Это не было «супружеским долгом». Это было неистовое, почти первобытное слияние двух душ, которым было плевать на весь остальной мир.
– За эти три года у вас ведь ничего не изменилось, верно? – Голос стал тише, в нем проскользнуло искреннее сочувствие, которое уязвило меня сильнее любого меча. – Вы всё такие же мертвые. Ходячие памятники самим себе.
Я открыл глаза и посмотрел на свое отражение в панорамном окне. Идеально скроенный костюм. Ни одной морщинки. Лицо, застывшее в выражении спокойной власти. За моей спиной бесшумно материализовался Бер. Он был закован в церемониальную броню, его движения были выверенными, механическими.
– Мой Король, – проскрипел он, склоняясь в идеальном поклоне. – Госпожа Ча Хэ Ин ожидает вас в обеденной зале. Время ужина наступило согласно расписанию.
– Иду, Бер, – ответил я. Мой голос прозвучал сухо, как треск ломающейся льдинки.
Я вышел из кабинета и направился по длинному коридору. Мои шаги гулко отдавались от мраморных стен. В этом доме жили десятки людей — прислуга, охрана, секретари, — но здесь всегда было тихо. Тишина была частью нашего имиджа. Тишина была признаком порядка.
В обеденной зале Ча Хэ Ин уже сидела на своем месте. Она выглядела безупречно: платье от известного дизайнера, волосы уложены волосок к волоску, на лице — легкая, едва заметная улыбка, предназначенная для камер, которые, хоть и не присутствовали здесь физически, всегда незримо следили за нами.
– Джинву, ты задержался на четыре минуты, – произнесла она, грациозно поднимая бокал с минеральной водой. – У нас завтра важная встреча с представителями ассоциации охотников Китая. Нам нужно обсудить детали нашего совместного выхода.
Я сел напротив неё. Слуги немедленно поставили передо мной тарелку с идеально сбалансированным блюдом: спаржа, кусочек белой рыбы, несколько капель соуса. Всё выглядело как произведение искусства. И на вкус было как искусство — красиво, но совершенно безвкусно.
– Хэ Ин, – я посмотрел ей в глаза. – Ты когда-нибудь хотела... просто поесть кимчи? Руками. Из пластикового контейнера.
Она замерла, и её вилка едва заметно звякнула о край тарелки. Она посмотрела на меня так, будто я внезапно заговорил на языке монстров из низших миров.
– Кимчи? – Она нахмурилась, и на её лбу появилась крошечная морщинка, которую она тут же разгладила усилием воли. – Джинву, ты же знаешь, что чеснок и острые специи плохо влияют на состояние кожи перед съемками. И запах... это совершенно неприемлемо для нашего статуса. Почему ты об этом спрашиваешь?
Я не ответил. Я вспомнил видение: Юми, смеющаяся, с красным пятном от соуса на щеке, запихивающая в рот «тому» Джинву огромный кусок острого мяса. И то, как он смеялся в ответ, не заботясь о том, как это выглядит со стороны.
– Просто мысль, – сказал я, принимаясь за рыбу.
В зале снова воцарилась тишина. Только звук ножей о тарелки. Где-то в глубине дома наш сын, Сухо, наверняка сейчас занимался с репетиторами по истории магии или фехтованию. Он никогда не бегал по коридорам. Он никогда не кричал. Он был идеальным наследником.
– А ты слышал? – Голос «другого» меня снова возник в моем сознании, на этот раз тихим шепотом. – Мой Сухо сегодня разбил вазу. Настоящую династию Мин. Знаешь, что сделала Юми? Она расхохоталась и сказала, что ваза всё равно не подходила к цвету ковра. А потом мы все вместе собирали осколки и ели мороженое прямо на полу.
Я почувствовал, как мои пальцы сжали вилку так сильно, что металл начал деформироваться.
– Джинву? С тобой всё в порядке? – Хэ Ин обеспокоенно подалась вперед. – Ты выглядишь... странно. Твои тени... они дрожат.
Я посмотрел на пол. Моя тень, обычно неподвижная и послушная, сейчас действительно вибрировала. Она словно пыталась вырваться, обрести форму, закричать. Из неё начали проступать очертания Игриса, но не того холодного рыцаря, что стоял у двери, а другого — того, что в ином мире играл с детьми в прятки.
– Всё хорошо, Хэ Ин, – я заставил себя расслабиться. Тень мгновенно успокоилась. – Просто усталость.
– Тебе нужно больше отдыхать, – мягко сказала она. – Послезавтра у нас запланирован визит в спа-комплекс. Это поможет тебе восстановить баланс маны и освежить имидж.
«Освежить имидж», – повторил я про себя.
Я встал из-за стола, так и не доев свою рыбу.
– Я закончил. Извини, мне нужно проверить некоторые отчеты.
– Но мы еще не обсудили цвет твоего галстука для приема! – воскликнула она вслед, но я уже выходил из залы.
Я шел по дому, который внезапно показался мне огромным стеклянным склепом. Каждый предмет здесь был на своем месте. Каждая пылинка была под контролем. И каждый человек здесь был деталью огромного, отлаженного механизма по поддержанию легенды о Великом Монархе.
Я зашел в детскую. Сухо сидел за столом, его спина была идеально прямой. Перед ним лежал древний фолиант.
– Отец, – он встал и поклонился. Ему было всего восемь, но в его глазах уже читалась та же холодная дисциплина, что и в моих.
– Как успехи, сын? – спросил я, подходя ближе.
– Я закончил изучение пятой главы о подавлении воли противника, отец. Учитель сказал, что я делаю успехи.
Я положил руку ему на плечо. Оно было твердым, напряженным.
– Ты... ты не хочешь поиграть? – спросил я, и это слово «поиграть» прозвучало в моих устах почти как ересь.
Сухо посмотрел на меня с недоумением.
– Поиграть? Но у меня по расписанию еще час медитации, а потом тренировка с Бером. Учитель говорит, что время — это самый ценный ресурс Монарха.
Я убрал руку. В этом ребенке не было хаоса. В нем не было той искры, которая заставляла бы его смеяться просто так. Он был уменьшенной копией меня. Проектом.
– Да, конечно. Ты прав. Время ценно. Продолжай.
Я вышел из детской и прислонился спиной к холодной стене коридора.
– Ну как тебе? – Снова он. Мой двойник. Мой счастливый, неправильный двойник. – Твой сын — отличный солдат. Но он не ребенок. Ты сам лишил его детства, Джинву. Ты и твоя ледяная леди. Вы так боялись, что кто-то увидит в вас слабость, что уничтожили в себе всё живое.
– Замолчи, – прошептал я.
– Почему? Правда глаза колет? Знаешь, Юми сейчас спит на моем плече. От неё пахнет домом и немного — тем самым кимчи. Она во сне ударила меня локтем под ребра и пробормотала, что я должен купить детям новые велосипеды. Это так... обыденно. И так прекрасно. А что у тебя, Джинву? Тишина? Блеск мрамора?
Я сорвался. Моя мана вырвалась наружу черным вихрем, заставляя лампы в коридоре лопнуть. Стены покрылись сетью трещин. Тени взметнулись к потолку, принимая свои истинные, кошмарные формы.
– Господин! – Бер и Игрис мгновенно оказались рядом, готовые к бою.
Я тяжело дышал, глядя на разрушения, которые сам же и причинил. Через секунду из-за угла выбежала Хэ Ин, на ходу призывая свой меч.
– Джинву! Что случилось? Нападение? – Её голос был полон тревоги, но даже сейчас она двигалась грациозно, словно на сцене театра.
Я посмотрел на неё. На её идеальное лицо, на её боевую стойку. Она была великим охотником. Она была безупречной женой. Но она никогда не была Юми. Она никогда не была той, кто заставил бы меня забыть о титуле Монарха.
– Ничего, Хэ Ин, – я медленно опустил руки. Мана втянулась обратно. – Просто... выброс силы. Случайность.
– Случайность? – Она подошла ближе, оглядывая разбитые лампы. – Джинву, это недопустимо. Завтра придут журналисты для интервью «Дома с Монархом». Мы должны немедленно вызвать ремонтную бригаду. Если они увидят эти трещины, пойдут слухи о твоей нестабильности.
Она уже доставала телефон, вызывая управляющего. Она не спросила, что я чувствую. Она не спросила, почему это произошло. Её волновали трещины на стенах и слухи в газетах.
Я смотрел на неё и понимал: мы действительно мертвы. Мы создали мир, где нет места боли, но в нем также нет места и радости. Мы — красивые декорации в пьесе, которую сами же и написали.
– Эй, Джинву, – Голос двойника стал совсем тихим, уходящим. – Знаешь, почему я победил? Не потому, что я сильнее. А потому, что я позволил секретарше с татуировками перевернуть мою жизнь. Я позволил себе быть слабым, быть смешным, быть мужем и отцом, а не только Монархом. А ты... ты просто побоялся рискнуть своим имиджем.
Канал закрылся. Тишина вернулась, еще более гнетущая, чем прежде.
– Ремонтники будут через час, – Хэ Ин убрала телефон и подошла ко мне, кладя руку на мой рукав. – Пойдем, Джинву. Тебе нужно переодеться. На этом костюме пыль от штукатурки. Ты не можешь так выглядеть.
Я позволил ей увести себя. Я шел за ней, как послушная тень.
В ту ночь я долго не мог уснуть. Я лежал в нашей огромной, холодной спальне, слушая ровное, правильное дыхание Хэ Ин. Она спала в идеальной позе, не шевелясь, словно статуя на постаменте.
Я встал и подошел к окну. Внизу, в саду, мои тени патрулировали территорию. Они были безупречны. Они были эффективны. И они были совершенно пусты.
Я коснулся своей мочки уха. Там не было серьги. Там не было ничего, кроме гладкой кожи.
Внезапно я почувствовал безумное желание. Я хотел сорвать этот шелковый галстук, который висел на спинке стула. Я хотел разбить все вазы в этом доме. Я хотел закричать так громко, чтобы содрогнулись все миры. Я хотел... я хотел быть тем другим Джинву.
Но вместо этого я просто стоял и смотрел на луну.
– Бер, – позвал я негромко.
Тень мгновенно выросла из пола.
– Да, мой Король?
– Завтра... – я замялся. – Завтра купи кимчи. Самое острое. И принеси его в мой кабинет. Втайне от госпожи Ча.
Бер замер. Его фасеточные глаза странно мигнули.
– Кимчи, мой Король? Но ваш рацион...
– Это приказ, Бер.
– Слушаюсь, мой Король, – муравей поклонился и исчез.
Я снова посмотрел на луну. Это была крошечная, жалкая попытка бунта. Но это было единственное, что я мог себе позволить в этом мире безупречности.
Где-то там, в другом измерении, «другой» я сейчас наверняка проснулся от плача ребенка и пошел на кухню, спотыкаясь об игрушки, чтобы согреть молоко. Он был уставшим, он был невыспавшимся, и он был абсолютно, невыносимо счастлив.
А я стоял в своем идеальном дворце, окруженный миллионами преданных теней, и впервые за сотни лет чувствовал, как по моей щеке катится слеза. Она была горячей и соленой — единственной живой вещью в этом царстве вечного льда.
– Ты победил, – прошептал я в пустоту, зная, что он меня слышит. – Ты действительно победил.
Я вернулся в кровать, к своей идеальной жене, в свой идеальный мир. И, закрывая глаза, я надеялся, что мне приснится хотя бы запах чеснока и звон серебристых серег на тонких цепочках.
Потому что в реальности у меня остался только блеск стеклянного трона и бесконечная, мертвая тишина.