← Назад к обзору

Морте

Пепел и тени былого величия

Семья Сон вернулась в свой дом в тихом пригороде Сеула. Обычно это место было наполнено спокойствием, но сегодня воздух в гостиной казался наэлектризованным. Ча Ха Ин осторожно уложила спящую Ай в переносную люльку, которую Юки предусмотрительно собрал для дочери. Малышка сладко сопела, не подозревая, что её отец в этот самый момент превращается в того, чьё имя когда-то выжигало страх в сердцах целых континентов.

Сон Джинву стоял у панорамного окна, глядя на заходящее солнце. Его тень на полу вела себя странно — она то вытягивалась, то дрожала, словно сотни невидимых солдат внутри неё рвались в бой. Сильнейший охотник мира медленно снял пиджак и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

– Папа, я хочу помочь, – голос Сон Сухо прозвучал неожиданно твердо.

Юноша стоял посреди комнаты, сжимая кулаки. В его глазах, так похожих на отцовские, горело упрямство и юношеский максимализм. Он видел татуировки Юки, видел страх в глазах старого итальянца и чувствовал ту первобытную мощь, что исходила от владельца кофейни.

– Нет, Сухо, – отрезал Джинву, даже не оборачиваясь. – Ты останешься здесь и поможешь маме присматривать за Ай.

– Но почему?! – Сухо сделал шаг вперед. – Я уже не ребенок! Я пробужденный, мои показатели растут с каждым днем. Если Юки-сан в беде, если эти люди из мафии творят такие ужасы, я не могу просто сидеть и пить шоколад!

Джинву наконец повернулся. Его взгляд был тяжелым, как гранитная плита. В комнате мгновенно похолодало.

– Ты не понимаешь, Сухо. Мафия — это не игра в охотников и монстров. Это не зачистка подземелья, где правила диктует Система. У мафии свои законы, свои правила и своя, особая жестокость.

– Но ты ведь собираешься помочь ему? – не отступал сын. – Я видел, как вы смотрели друг на друга. Ты уважаешь его.

– Я уважаю его выбор защитить свою дочь, – Джинву подошел к сыну и положил руку ему на плечо. – Но Юки Окумура — это не просто бариста. Он Босс Мортэ. Ты видел его пламя? Это не магия света или стихий. Это огонь, рожденный из грехов и крови поколений. В мире, куда он сейчас направляется, нет места кодексу чести охотников. Там бьют в спину, используют детей как щиты и не берут пленных.

Сухо закусил губу, но в его взгляде всё еще читалось несогласие.

– Юки-сан добрый, – тихо произнес юноша. – Он любит музыку, он готовит лучшие сладости...

– Именно поэтому он так опасен, – раздался голос Ча Ха Ин. Она подошла к ним, оставив спящую Ай. – Сухо, твой отец прав. Юки скрывал свою силу не потому, что боялся её потерять. Он скрывал её, потому что знал: как только Черное Пламя разгорится снова, мирного Юки больше не будет. Останется только Мортэ. И то, что он увидит и сделает сегодня ночью... ты не должен этого видеть. Твоя душа еще слишком чиста для такой грязи.

– Но папа пойдет туда! – воскликнул Сухо, глядя на Джинву.

– Твой отец — Теневой Монарх, – Ха Ин грустно улыбнулась. – Он видел смерть во всех её проявлениях. Он может стоять рядом с бездной и не упасть в неё. А ты... ты наш сын. И мы сделаем всё, чтобы ты никогда не узнал вкуса той тьмы, в которой живет мафия.

Джинву кивнул жене и снова посмотрел на Сухо.

– Оставайся здесь. Это приказ не только как отца, но и как сильнейшего охотника. Охраняй Ай. Если Юки доверил нам самое дорогое, что у него есть, мы не имеем права подвести его.

Сухо опустил голову, понимая, что спор окончен. Но внутри него всё равно кипело чувство несправедливости. Он чувствовал, что мир, который он знал, только что стал намного сложнее и мрачнее.

Тем временем черный седан Юки затормозил у входа в галерею «Сияние». Здание выглядело ослепительно: белые колонны, огромные витрины, за которыми виднелись полотна современных мастеров. Это было место для элиты, для тех, кто привык покупать красоту за кровавые деньги.

Антонио вышел первым, открывая дверь своему боссу. Юки медленно выбрался из машины. На нем был идеально подогнанный черный костюм, а на руках — белоснежные перчатки. Он не хотел, чтобы кровь врагов коснулась его кожи сегодня.

– Антонио, перекрой черный ход, – негромко распорядился Юки. – Никто не должен покинуть это здание без моего разрешения.

– Будет исполнено, босс, – старик поклонился, и в его глазах вспыхнул фанатичный огонек. Он ждал этого момента пять лет.

Юки вошел в галерею. Прохладный воздух, пропитанный ароматом дорогого парфюма и масляных красок, ударил в лицо. У входа его встретил администратор в строгом фраке.

– Добрый день, господин. У вас назначена встреча?

Юки даже не взглянул на него. Он шел прямо к центру зала, где у одной из картин стоял изящный мужчина с тонкими чертами лица — Асахи Акира.

– Мои встречи всегда происходят внезапно, – бросил Юки через плечо.

Телохранители Акиры, четверо крепких мужчин с холодными глазами, мгновенно напряглись. Они почувствовали исходящую от незнакомца угрозу. Один из них, явно лидер группы, преградил Юки путь.

– Дальше нельзя, приятель. Господин Асахи занят.

Юки остановился в шаге от него. Его ярко-голубые глаза светились спокойствием, которое было страшнее любой ярости.

– Скажи своему хозяину, что пришел человек, который хочет обсудить поставку «персиков» из Италии, – произнес Юки.

При слове «персики» — старом кодовом слове семьи Мортэ, означавшем ультиматум, — Асахи Акира вздрогнул и медленно обернулся. Его лицо побледнело. Он был не просто финансистом, он был частью старого мира и прекрасно знал историю кланов.

– Ты... – голос Акиры дрогнул. – Это невозможно. Тебя стерли с лица земли.

– Плохо стирали, – Юки слегка наклонил голову, и в его правом ухе блеснули черные кольца. – Уходите, – бросил он телохранителям. – Это разговор между семьей Мортэ и семьей Верде.

Телохранители не двинулись с места. Лидер группы усмехнулся, доставая из-за пазухи короткий магический жезл.

– Мне плевать на старые сказки, парень. Ты просто какой-то выскочка в дорогом костюме. Убирайся, пока я не превратил твои мозги в кашу.

Юки вздохнул. Он действительно не хотел шуметь в месте, где висела оригинальная работа его любимого художника.

– Я предупреждал.

Движение было настолько быстрым, что человеческий глаз не смог бы его зафиксировать. Юки просто сделал шаг вперед. Его правая рука, окутанная едва заметным черным маревом, коснулась груди охранника. Раздался негромкий хлопок, словно лопнул перезрелый плод. Телохранитель отлетел на десять метров, пробив собой гипсокартонную стену. Он даже не успел вскрикнуть — его сердце просто перестало биться, испепеленное изнутри мгновенным импульсом Черного Пламени.

Остальные трое выхватили оружие, но Юки уже был среди них. Он двигался как тень, как само воплощение смерти. Один удар ребром ладони — и шея второго охранника хрустнула, как сухая ветка. Третьего он схватил за лицо, и черный дым повалил из-под пальцев Юки. Мужчина рухнул на колени, его глаза вытекли, превратившись в угольки.

Четвертый охранник, объятый ужасом, попытался выстрелить, но пистолет в его руках просто расплавился, обжигая пальцы.

– Не шуми, – прошептал Юки, оказываясь у него за спиной. – Моя дочь не любит громких звуков, а я всё еще чувствую её присутствие рядом.

Он мягко свернул мужчине шею и аккуратно опустил тело на ковер, чтобы не запачкать пол.

Асахи Акира стоял, прижавшись спиной к картине, его зубы стучали. Весь напускной лоск исчез, оставив лишь жалкое, дрожащее существо.

– Пожалуйста... – простонал он. – Я только считал деньги... я не убивал...

Юки подошел к нему и поправил свои белоснежные манжеты, на которых не было ни единого пятнышка крови.

– Деньги, которые пахнут детскими слезами, Акира-сан, – Юки взял со столика бокал с шампанским и задумчиво пригубил его. – Гадость. Слишком много сахара.

Он поставил бокал обратно и впился взглядом в Акиру.

– Ты сейчас позвонишь своему боссу. Ты скажешь ему, что Окумура Юки ждет его здесь. Если он не придет через час, я начну отправлять ему твои пальцы. По одному каждые пять минут. А я очень хорошо умею прижигать раны своим пламенем, так что ты не умрешь от потери крови. Ты будешь чувствовать всё.

Акира дрожащими руками достал телефон.

В это же время Сон Джинву вошел в здание Ассоциации охотников Кореи. Охрана на входе попыталась его остановить, но, увидев, кто перед ними, люди просто расступились, склонив головы. Аура Теневого Монарха была подавляющей.

Он поднялся на верхний этаж, в кабинет председателя. Там, за массивным столом, сидел человек, чье имя было синонимом власти и коррупции — Пак Чон Су.

– Сон Джинву-ним? – Пак вскочил, натягивая на лицо фальшивую улыбку. – Какая честь! Что привело сильнейшего охотника ко мне в столь поздний час?

Джинву прошел к креслу и сел, не дожидаясь приглашения. Его тени начали медленно расползаться по стенам кабинета, блокируя выходы и камеры наблюдения.

– Семья Верде, – коротко произнес Джинву.

Улыбка Пака дрогнула.

– Я... я не понимаю, о чем вы. Это ведь просто слухи о каких-то преступных группировках...

– Не лги мне, – голос Джинву заставил стекла в окнах завибрировать. – Я знаю о портах. Я знаю о детях. И я знаю, сколько ты получил за то, чтобы отчеты о пропавших охотниках ранга E ложились в самый нижний ящик твоего стола.

Пак Чон Су побледнел и попытался нажать на тревожную кнопку под столом, но его рука замерла в воздухе. Из тени стола высунулась костлявая рука рыцаря-тени и мягко, но непреклонно перехватила запястье чиновника.

– Сегодня в городе происходит чистка, – продолжал Джинву. – Босс Мортэ вернулся, чтобы забрать свое. А я здесь, чтобы убедиться, что Ассоциация не вмешается. Ты сейчас подпишешь ордера на арест всех офицеров, чьи имена есть в этом списке.

Джинву бросил на стол папку, которую ему дал Юки.

– А если я откажусь? – прохрипел Пак. – Вы не можете просто...

– Я могу всё, – перебил его Джинву, и его глаза вспыхнули фиолетовым пламенем. – Ты забываешь, Пак Чон Су. Я не подчиняюсь вашим законам. Я и есть закон. Если ты не подпишешь, мои тени найдут всё, что ты прячешь в своих офшорах, и завтра ты будешь умолять о камере в самой охраняемой тюрьме, потому что на улице тебя будет ждать Юки Окумура. А поверь мне, его методы куда менее гуманны, чем мои.

Пак дрожащими руками взял ручку. Он понял, что его империя, строившаяся годами на крови и взятках, рухнула в одно мгновение, столкнувшись с двумя силами, которые невозможно было купить или запугать.

В галерее «Сияние» время тянулось медленно. Асахи Акира сидел на полу, всхлипывая. Юки расхаживал по залу, рассматривая картины. Он остановился перед полотном, изображающим бушующее море.

– Знаешь, Акира-сан, мой отец всегда говорил, что мафия — это как океан. Сверху он может быть спокойным и красивым, но в глубине всегда живут чудовища. Мы, Мортэ, были теми, кто следил, чтобы эти чудовища не поднимались слишком близко к поверхности. А Верде... Верде решили, что они сами и есть этот океан.

Снаружи послышался визг тормозов. Юки улыбнулся.

– А вот и твой босс. Какой пунктуальный.

Двери галереи распахнулись, и внутрь ворвался мужчина лет сорока пяти. Его лицо было искажено яростью. За ним следовали по меньшей мере двадцать вооруженных людей — элита Верде, многие из которых были пробужденными высокого ранга.

– Окумура! – взревел босс Верде, глядя на Юки. – Ты, жалкий щенок! Ты должен был сгнить в той канаве пять лет назад!

Юки медленно повернулся. Он снял одну перчатку и бросил её на пол.

– Пять лет назад вы совершили ошибку, напав со спины, – тихо произнес он. – Сегодня я даю вам шанс умереть, глядя мне в глаза.

– Убить его! – скомандовал босс Верде.

Зал наполнился грохотом выстрелов и вспышками магических заклинаний. Но Юки больше не сдерживался. Черное Пламя вырвалось наружу, заполняя всё пространство галереи. Это не был просто огонь — это была живая тьма, которая пожирала пули на лету и испаряла магию врагов.

Юки шел сквозь этот ад, и пламя расступалось перед ним, как перед своим господином. Каждый его шаг сопровождался криком боли. Он не использовал оружие. Его руки, покрытые светящимися татуировками, стали смертоносными инструментами. Один взмах — и волна черного огня срезала головы первой шеренге нападавших. Второй взмах — и магический щит их лидера разлетелся на куски, а сам он превратился в живой факел.

Босс Верде оцепенел. Он видел перед собой не человека. Это был демон, восставший из пепла их предательства.

– Это... это не ранг S... – прошептал он, пятясь назад. – Что ты такое?!

Юки оказался перед ним мгновенно. Он схватил врага за горло и поднял над полом. Черное Пламя в его глазах пылало так ярко, что на него невозможно было смотреть.

– Я — Мортэ, – прошептал Юки ему в самое ухо. – Я тот, кто вернет этот мир в равновесие.

Он не стал убивать его сразу. Он хотел, чтобы этот человек почувствовал каждую каплю страха, который испытывали его жертвы. Юки медленно сжал пальцы, и черное пламя начало проникать в вены босса Верде, выжигая его магические каналы один за другим.

В этот момент в галерею вошел Сон Джинву. Он спокойно прошел мимо догорающих тел и остановился рядом с Юки.

– Ассоциация зачищена, – сообщил он. – Ордера выданы. Твои люди уже начали захват остальных баз.

Юки кивнул, не отпуская свою добычу.

– Спасибо, Джинву.

– Папа! – раздался вдруг голос Сон Сухо.

Юноша вбежал в галерею, тяжело дыша. Он всё-таки не выдержал и последовал за отцом. Но как только он увидел картину бойни, его лицо стало мертвенно-бледным. Запах паленой плоти и вид обугленных останков ударили по его чувствам.

Джинву мгновенно оказался рядом с сыном, закрывая ему обзор своим телом.

– Я же говорил тебе не приходить, – в голосе Монарха Теней слышалась горечь.

Сухо смотрел на Юки — на того самого доброго владельца кофейни, который сейчас держал умирающего человека за горло, а его глаза светились потусторонним светом.

– Юки-сан... – прошептал Сухо.

Юки на мгновение замер. Он посмотрел на юношу, и пламя в его глазах чуть притухло. В этот момент он осознал, что маска бариста сорвана навсегда. Он больше не сможет просто улыбаться Сухо, подавая ему шоколад. Между ними теперь стояла эта гора пепла.

Юки резко сжал руку, обрывая жизнь босса Верде. Тело рухнуло на пол кучкой серого праха.

– Иди домой, Сухо, – голос Юки был холодным и бесконечно усталым. – Здесь больше не на что смотреть.

Он отвернулся, глядя на разрушенную галерею. Его белая рубашка всё же была запятнана — не кровью, а пеплом.

– Антонио! – крикнул он. – Позаботься о раненых детях, которых они прятали в подвале. И вызови клининговую службу. Завтра моя кофейня должна быть открыта.

Джинву увел сына, приобняв его за плечи. Сухо шел как во сне, осознавая, что этот вечер изменил его навсегда. Он понял, что мир не делится на черное и белое, на охотников и монстров. Есть серая зона, где живут такие люди, как Юки — те, кто берет на себя грех убийства, чтобы другие могли спать спокойно.

Когда все ушли, Юки остался один среди руин. Он подошел к уцелевшему зеркалу и посмотрел на свое отражение. Растрепанные черные волосы, ярко-голубые глаза, татуировки, медленно гаснущие на коже. Он снова был Юки Окумурой.

Он достал из кармана мобильный телефон и открыл фотографию Ай. Малышка улыбалась ему с экрана, и эта улыбка была единственным, что удерживало его от того, чтобы окончательно превратиться в монстра.

– Всё кончено, маленькая принцесса, – прошептал он. – Папа скоро придет.

Он вышел из галереи, вдыхая ночной воздух Сеула. Город продолжал жить своей жизнью, не зная, что сегодня в его тени сменилась власть. Семья Мортэ вернулась, но теперь у неё был новый кодекс. Кодекс, написанный не только кровью, но и любовью к одной маленькой девочке с глазами цвета молочного шоколада.

На следующее утро, как и обещал Юки, кофейня «Мортэ» открыла свои двери. Юки стоял за стойкой, идеально выбритый, в свежем фартуке. Пахло персиками и свежим кофе.

Колокольчик звякнул, и в кафе вошла семья Сон. Сухо шел последним, он выглядел повзрослевшим. Он подошел к стойке и долго смотрел в глаза Юки.

– Юки-сан... – начал он.

Юки улыбнулся своей легкой, едва заметной полуулыбкой и поставил перед ним чашку горячего шоколада с маршмэллоу.

– Сегодня за счет заведения, Сухо. За то, что ты хороший старший брат для Ай.

Сухо взял чашку, и его рука чуть дрогнула, когда он увидел маленькую черную искорку, на мгновение промелькнувшую в глубине глаз Юки. Но он кивнул и сел за столик.

Жизнь продолжалась. Но теперь в каждом движении Юки, в каждом его взгляде чувствовалась скрытая сила океана, который больше не позволит чудовищам подняться на поверхность. Босс Мортэ вернулся домой, и в его кофейне снова было тепло.