← Назад к обзору

Моссква

Зеркало истины и отголоски тени

Прошла неделя с того момента, как жизнь в особняке Сергеевых превратилась из холостяцкого убежища в настоящий семейный штаб. Алиса постепенно оттаивала. Синяки на ее тонких запястьях начали бледнеть, сменяясь здоровым розовым оттенком кожи, а в глазах, когда-то полных смертного ужаса, теперь всё чаще мелькало детское любопытство. Юки лично следил за ее рационом: никаких тяжелых соусов, только легкие бульоны, паровое мясо и много свежих фруктов. Персики, которые он так любил, пришлись девочке по вкусу — она называла их «солнечными яблоками».

Цезарь изменился до неузнаваемости. Грозный бизнесмен, чей рост в два десять заставлял трепетать конкурентов, теперь мог часами сидеть на ковре в гостиной, собирая конструктор или читая сказки тихим, рокочущим басом. Ли Вон, адвокат и теперь уже близкий друг семьи, заходил почти каждый день, принося то новые документы, то игрушки, то последние новости из мира высокой политики и бизнеса.

– Ты выглядишь слишком хорошо для человека, который спит по четыре часа в сутки, – заметил Ли Вон, проходя в гардеробную Юки.

Сегодня был важный день. Один из ведущих деловых и глянцевых журналов России, «Наследие», готовил масштабный материал о семье Сергеевых. Цезарь решил, что пришло время официально представить Юки как своего единственного наследника, а заодно подготовить почву для появления Алисы в свете.

Юки стоял перед зеркалом, застегивая запонки на белоснежной рубашке. На нем был приталенный темно-синий костюм-тройка от лучшего портного Москвы. Ткань идеально подчеркивала его атлетичное телосложение: широкие плечи, узкую талию и мощную грудь. Короткие черные волосы были уложены в стильном, но благородном беспорядке. Ярко-голубые глаза на фоне темной ткани костюма казались светящимися.

– Привычка держать лицо, – Юки бросил взгляд на Ли Вона через зеркало. – В Корее я научился тому, что твой внешний вид — это твоя первая линия обороны.

Ли Вон, сам одетый в безупречный серый костюм, подошел ближе, помогая Юки поправить воротник пиджака. Между ними возникла та самая пауза, полная невысказанного напряжения, которая стала привычной за последнюю неделю.

– Сегодня ты официально станешь самым завидным холостяком страны, – тихо произнес адвокат. – Наследник империи Сергеевых, красавец с загадочным прошлым... Юки, ты готов к такому вниманию?

– Я пережил внимание Теневого Монарха, Ли Вон. Российские журналисты после этого кажутся мне безобидными котятами.

Фотосессия проходила в главном зале особняка. Цезарь, Юки и Ли Вон — трое мужчин, олицетворяющих силу, мудрость и интеллект. На обложке они смотрелись монументально. Юки сидел в кожаном кресле, его взгляд был направлен прямо в камеру — спокойный, серьезный, пронзительный. На одном из кадров он слегка закатал рукав, обнажая кольцевой орнамент татуировки на правом предплечье, что придавало его образу долю опасного шарма.

Статья вышла под громким заголовком: «Возвращение принца: Юки Окумура-Сергеев и новая эра великой династии». В интервью Юки говорил о важности семьи, о возвращении к корням и о том, что истинная сила заключается не в разрушении, а в защите тех, кого любишь.

***

Через три дня после выхода журнала в особняке воцарилось особое волнение.

– Он приземлился в Шереметьево, – Цезарь вошел в кухню, где Юки готовил легкий десерт из персиков и сливок. – Дедушка уже в пути.

Александр Николаевич Сергеев, глава рода, человек, который строил эту империю еще в девяностые, возвращался из своего поместья в Швейцарии. Он узнал о существовании Алисы через час после того, как Ли Вон оформил первые бумаги, и немедленно приказал готовить самолет.

Когда черный бронированный лимузин въехал во двор, Юки и Цезарь вышли встречать главу семьи. Алиса пряталась за ногой Юки, крепко сжимая его ладонь.

Из машины вышел старик, чья осанка была прямой, как натянутая струна. Несмотря на возраст, Александр Николаевич сохранил фамильный рост и пронзительный взгляд серо-голубых глаз. Он опирался на трость с набалдашником в виде головы волка, но казалось, что трость ему нужна скорее для статуса, чем для опоры.

Он остановился перед внуком.

– Юки, – голос старика был сухим, но в нем чувствовалась гордость. – Ты стал настоящим мужчиной. Твоя мать была бы счастлива видеть тебя таким.

– Здравствуй, дедушка, – Юки склонил голову в знак уважения.

Затем взгляд Александра Николаевича переместился вниз, на маленькую девочку. Его суровое лицо дрогнуло. Он медленно опустился на одно колено, забыв о своей гордости и старых суставах.

– Так вот ты какая... Алиса, – прошептал он. – Наша маленькая Сергеева.

Девочка посмотрела на старика, потом на Юки. Юки ободряюще сжал её пальцы.

– Это твой прадедушка, Алиса. Он прилетел издалека, чтобы познакомиться с тобой.

Алиса сделала маленький шаг вперед и протянула старику сорванный в саду цветок.

– Здравствуйте. У вас глаза как у папы и Юки.

Александр Николаевич закрыл глаза на мгновение, справляясь с чувствами, а затем осторожно взял цветок.

– Да, милая. Мы одной крови. И теперь никто и никогда не посмеет тебя обидеть.

Вечер прошел в теплой, семейной атмосфере. Александр Николаевич внимательно слушал рассказ Юки о его жизни в Корее, о тренировках и о том, как он нашел Алису. Старик мало говорил о политике, он просто наблюдал за тем, как Юки заботится о ребенке, как он спокоен и мудр не по годам.

– Ты — истинный наследник, Юки, – сказал дедушка, когда они остались вдвоем на террасе. – Твой дядя — огонь, он расширяет границы. Но ты — земля и вода. Ты сохранишь то, что мы построили. Я рад, что ты вернулся. В Корее ты был лишь тенью чужого величия. Здесь ты — солнце своего собственного мира.

***

Сеул. Офис Ассоциации Охотников.

Сон Джинву сидел в своем кабинете, погруженный в отчеты о новых вратах ранга S. Рядом с ним, на краю стола, лежал свежий номер международного издания журнала «Наследие». Его принес сегодня утром Бер — верный теневой муравей, который чувствовал странное беспокойство своего господина.

Джинву долго не решался открыть его. Он убеждал себя, что ему всё равно. Что Ча Хэ Ин — идеальный выбор. Что его жизнь теперь наполнена смыслом и великими целями.

Но когда он всё же открыл страницу, его сердце, которое, казалось, давно превратилось в холодный кристалл маны, пропустило удар.

С глянцевой страницы на него смотрел Юки. Но это был не тот Юки, которого он помнил. Не тот юноша, который с тихой улыбкой подавал ему чай и ждал его возвращения из рейдов, пряча усталость за мягким взглядом.

С фото смотрел мужчина. Властный, невероятно красивый, излучающий уверенность и скрытую угрозу. Его голубые глаза, которые раньше светились любовью, теперь смотрели на мир свысока, с мудростью человека, познавшего цену предательства и нашедшего в себе силы возродиться.

Джинву начал читать статью. Каждое слово жгло его сильнее, чем пламя дракона.

«...Юки Окумура-Сергеев, наследник многомиллиардного состояния... один из самых влиятельных молодых людей Европы... его возвращение в Россию стало сенсацией...»

Но больше всего Джинву поразила фотография в конце статьи. Юки в домашней обстановке, на его плечах сидит маленькая светленькая девочка, и они оба смеются. Юки выглядел абсолютно счастливым. По-настоящему живым.

Джинву вспомнил свои слова: «Мне нужны наследники. Ча Хэ Ин подходит для этой роли».

Он посмотрел на фото девочки. Она не была дочерью Юки, об этом говорилось в тексте — его племянница, дочь Цезаря Сергеева. Но то, как Юки смотрел на нее, как он оберегал ее даже на снимке...

– Господин, – в комнате материализовался Игрис. Рыцарь чувствовал, как аура Монарха начала бесконтрольно пульсировать, заполняя кабинет тяжелыми фиолетовыми искрами.

Джинву сжал журнал так сильно, что бумага начала тлеть в его руках.

– Он ушел, даже не оглянувшись, – прошептал Джинву. Его голос был полон горечи, которую он больше не мог скрывать. – Я думал, он будет страдать. Я думал, что я — центр его вселенной.

Он вспомнил пустоту своего дома в Сеуле. Ча Хэ Ин была прекрасна, она была сильным охотником, но она никогда не давала ему того покоя, который дарил Юки. С ней он всегда был Монархом. С Юки он мог быть просто Джинву.

– Ты ошибся, господин, – внезапно раздался в голове голос Бера. Муравей всегда был прямолинеен. – Ты выбросил сокровище, решив, что тебе нужны камни покрепче. Теперь он принадлежит другому миру. И он счастлив без тебя.

Джинву вскочил, смахнув журнал со стола.

– Замолчи! – выкрикнул он.

Теневые солдаты мгновенно скрылись в его тени, чувствуя ярость хозяина. Джинву подошел к окну. Сеул сиял огнями, но город казался ему чужим и пустым.

Он посмотрел на свои руки. Руки бога. Руки, которые могли перекроить реальность. Но он не мог вернуть то, что разрушил собственными словами.

– Юки... – его голос сорвался.

Он представил Юки в Москве. Представил его рядом с этим высоким адвокатом, который на фото стоял так близко к нему, что это казалось почти интимным. Представил, как Юки готовит свои персиковые десерты для другого человека.

В этот момент дверь кабинета открылась, и вошла Ча Хэ Ин.

– Джинву, мы опаздываем на прием к председателю. Ты готов?

Джинву посмотрел на нее. Красивая, сильная, «идеальная». Но в его глазах она вдруг стала серой и неинтересной на фоне того ослепительного сияния, которое исходило от Юки на страницах журнала.

– Иди без меня, Хэ Ин, – холодно бросил он. – Я занят.

– Но это важно для нашего будущего союза! – возмутилась она.

– Мое будущее не касается политических союзов, – отрезал Джинву, и его глаза вспыхнули ледяным фиолетовым светом, заставив Хэ Ин отступить.

Когда она ушла, громко хлопнув дверью, Джинву поднял журнал. Он аккуратно разгладил смятую страницу с лицом Юки.

– Ты думаешь, Москва спасет тебя от меня? – прошептал он в пустоту кабинета. – Ты Сергеев, ты наследник... Но ты был моим. И тени не забывают вкус своего света.

***

В Москве в это время наступила глубокая ночь. Юки стоял на балконе, потягивая персиковое саке из маленькой чаши. Рядом с ним стоял Ли Вон.

– О чем думаешь? – спросил адвокат, вглядываясь в профиль юноши.

– О том, что жизнь — странная штука, – Юки улыбнулся, глядя на звезды. – Еще две недели назад я думал, что мой мир рухнул. А сегодня я чувствую, что только начинаю дышать.

Ли Вон накрыл ладонь Юки своей.

– Твоя семья гордится тобой. Дедушка в восторге. Алиса тебя обожает. И я... я рад, что ты вернулся именно в Москву.

Юки повернулся к нему. В свете луны его татуировки казались живыми узорами на серебряной коже.

– Спасибо, Ли Вон. За всё.

Где-то далеко, за тысячи километров, Теневой Монарх планировал свой следующий шаг, не желая признавать поражение. Но здесь, в холодном сердце России, Юки Окумура-Сергеев больше не был жертвой. Он был хозяином своей судьбы. И если тени решат прийти за ним, они встретят не послушного юношу, а сталь и лед великой династии, которая никогда не отдает свое.

– Завтра поедем на трек? – спросил Ли Вон, нарушая тишину.

– Обязательно, – ответил Юки, допивая саке. – И на этот раз я не дам тебе ни единого шанса на победу.

Их смех растаял в ночном воздухе, унося с собой последние крупицы прошлого. Новая глава только начиналась, и она была написана золотыми буквами на страницах жизни, которую Юки выбрал сам.