← Назад к обзору

Моссква

Шелковый путь к свободе

Москва в ноябре напоминала сталь, закаленную в ледяной воде. Небо над гоночным треком «Moscow Raceway» было серым, низким и тяжелым, но воздух здесь был пропитан тем, что Юки любил больше всего — запахом жженой резины, высокооктанового топлива и безграничной свободы.

Черная «Ламборгини», подарок Цезаря, застыла на стартовой полосе, напоминая приготовившуюся к прыжку пантеру. Рядом стоял серебристый «Порше» Ли Вона. Адвокат, сменивший строгий костюм на кожаную гоночную куртку, выглядел непривычно азартно. Его растрепанные ветром волосы и серые глаза, в которых отражался блеск металла, делали его моложе и опаснее.

– Правила просты, Юки, – Ли Вон подошел к парню, который как раз затягивал перчатки. – Три круга. Проигравший оплачивает ужин в любом ресторане города по выбору победителя.

Юки обернулся, и на его лице промелькнула редкая, хищная улыбка. Ярко-голубые глаза на фоне черного шлема казались двумя осколками сапфира.

– Готовь платиновую карту, Ли Вон. Я сегодня не настроен на милосердие.

Рев двигателей разорвал тишину подмосковного утра. Машины сорвались с места одновременно, оставляя на асфальте черные росчерки. Юки чувствовал автомобиль как продолжение собственного тела. Каждый поворот, каждое переключение передачи было выверено с хирургической точностью. В его жилах текла кровь Сергеевых — людей, которые не умели отступать.

Ли Вон не отставал. Он вел агрессивно, расчетливо, используя каждый сантиметр трассы. Они шли бампер к бамперу, и на мгновение Юки показалось, что это не просто гонка, а танец, в котором два сильных человека пытаются нащупать границы друг друга.

На последнем повороте Юки рискнул. Он зашел по внутреннему радиусу, едва не задевая поребрик, и выжал педаль в пол. «Ламборгини» взревела, вырываясь вперед на полкорпуса. Финишную черту он пересек первым.

Когда они остановились в боксах, Юки вышел из машины, стягивая шлем. Его лицо раскраснелось, дыхание было частым, а по лбу скатилась капля пота, исчезая под воротом футболки, где виднелись замысловатые узоры татуировок.

– Это было... невероятно, – Ли Вон подошел к нему, тяжело дыша. Он выглядел побежденным, но на его губах играла улыбка восхищения. – Ты водишь так, будто у тебя нет инстинкта самосохранения.

– У меня просто есть цель, – ответил Юки, прислонившись к теплому капоту машины. – И я не люблю проигрывать.

Они прошли к трибунам, где в небольшом кафе было безлюдно. Заказав кофе, они устроились за столиком у окна, глядя на пустеющую трассу. Адвокат долго молчал, помешивая сахар в чашке, а потом поднял взгляд на Юки.

– Знаешь, я всю неделю изучал твое прошлое, – тихо произнес Ли Вон. – Не как адвокат, а... просто потому, что не мог перестать думать о тебе.

Юки замер, не донеся чашку до губ.

– И к каким выводам ты пришел?

– Я удивлен, – Ли Вон подался вперед, его голос стал серьезнее. – Если этот Теневой Монарх действительно любил тебя, как он мог так просто всё закончить? В современном мире проблема наследников решается за один визит в клинику. Суррогатное материнство, усыновление... Для человека с его возможностями не было ничего невозможного. Но он предпочел просто вычеркнуть тебя из своей жизни, сославшись на «долг». Это не долг, Юки. Это трусость или...

Юки поставил чашку на стол и достал пачку сигарет. Он редко курил, но сейчас ему нужно было чем-то занять руки. Щелкнула зажигалка, и тонкая струйка дыма поднялась к потолку.

– Значит, не любил, – просто сказал он, глядя куда-то сквозь стекло. – Любовь — это когда ты ищешь способ остаться. А Джинву искал повод уйти. Возможно, он просто испугался того, насколько человечным он становился рядом со мной. Монарху не положено иметь слабостей, а чувства — это всегда слабость.

Он затянулся, чувствуя горьковатый привкус табака.

– Но знаешь что, Ли Вон? Мне уже всё равно.

Адвокат удивленно поднял бровь.

– Всё равно? После двух лет жизни с богом?

– Да, – Юки посмотрел прямо в серые глаза собеседника, и в этом взгляде Ли Вон увидел не восемнадцатилетнего парня, а человека, чья мудрость была оплачена годами тихой боли. – Потому что в Сеуле я был лишь красивым аксессуаром в его тронном зале. А здесь, в Москве, я нашел нечто гораздо более важное. Я нашел свое настоящее сокровище.

Ли Вон замер. Его сердце забилось быстрее, отдаваясь глухим стуком в ушах.

– Да? И что же это? – спросил он почти шепотом.

Юки медленно затушил сигарету в пепельнице. Он встал, обходя стол, и подошел к Ли Вону вплотную. Его высокий рост и атлетичное телосложение создавали ощущение непреодолимой силы, но в его движениях не было угрозы — только решимость.

– Это возможность быть собой, – произнес Юки.

Он протянул руки, бережно, но властно взял Ли Вона за голову, запуская пальцы в его густые волосы. Адвокат затаил дыхание, глядя в ярко-голубые глаза, которые сейчас казались бездонными колодцами.

– И это ты, Ли Вон, – добавил Юки.

Прежде чем Ли Вон успел что-то ответить, Юки наклонился и поцеловал его.

Это не было похоже на те поцелуи, которые Юки помнил из своего прошлого. В этом жесте не было покровительства или требования подчинения. Это был поцелуй равного равному — жадный, искренний и сокрушительно нежный. Ли Вон ответил мгновенно, его руки судорожно сжали куртку Юки на талии, притягивая его еще ближе.

В этот момент для Юки перестал существовать Сеул, исчезли тени прошлого и холодное лицо Сон Джинву. Существовал только этот момент, тепло чужих губ и бешеное сердцебиение человека, который видел в нем не «спутника Монарха», а Юки Окумуру.

Когда они наконец отстранились друг от друга, Ли Вон выглядел так, будто по нему прошелся разряд тока в несколько тысяч вольт.

– Это... – Ли Вон запнулся, пытаясь вернуть себе дар речи. – Это был самый убедительный аргумент в твоей жизни, Юки.

Юки усмехнулся, проводя большим пальцем по нижней губе адвоката.

– Я же сказал, что не люблю проигрывать. И я не собираюсь отдавать свое сокровище кому-то другому.

Ли Вон рассмеялся — открыто и облегченно. Он встал, поправляя куртку, но не выпуская руки Юки из своей.

– Ну что ж, победитель. Поехали в город? Кажется, я задолжал тебе ужин.

– О, этот ужин обойдется тебе очень дорого, Ли Вон, – Юки подмигнул ему, направляясь к выходу. – Надеюсь, ты готов к тому, что теперь я буду требовать твоего внимания постоянно.

– Считай, что я уже подал в отставку со всех дел, кроме твоего, – ответил адвокат, следуя за ним.

Они вышли на улицу. Холодный ветер больше не казался таким колючим. Москва, окутанная сумерками, сияла огнями впереди, обещая тысячи новых путей.

Юки сел за руль своей «Ламборгини», глядя в зеркало заднего вида. На его шее поблескивал кулон-кольцо, а в ухе — маленькая серьга. Он был Окумурой, он был Сергеевым, но прежде всего он был свободным человеком.

Джинву хотел наследников, хотел продолжения своего величия. Но он никогда не поймет, что истинное величие — это способность отпустить прошлое ради того, чтобы просто держать за руку того, кто любит тебя не за твои силы, а за твою душу.

Машины сорвались с места, уносясь прочь от гоночного трека в сторону проснувшегося города. Впереди была долгая зима, реабилитация Алисы и сложные дела Цезаря, но Юки знал: теперь у него есть дом. Не здание из стекла и бетона, а человек, который стал его якорем в этом штормовом мире.

И персиковое саке в погребе Цезаря сегодня вечером будет иметь вкус победы — самой важной победы в его жизни. Победы над самим собой.