← Назад к обзору

Моссква

Осколки короны в корейском фарфоре

В офисе Ассоциации Охотников Сеула пахло озоном и дорогой полировкой. Сон Джинву стоял у панорамного окна, заложив руки за спину. Его фигура, окутанная едва заметным маревом темной энергии, казалась высеченной из обсидиана. Город внизу пульсировал огнями, но для Теневого Монарха он выглядел лишь скоплением серых бетонных коробок.

Дверь за его спиной открылась без стука. Только один человек в этом здании позволял себе подобную дерзость, не опасаясь гнева теней, затаившихся в углах комнаты.

– Ты снова смотришь в пустоту, Джинву, – голос Ча Хэ Ин прозвучал чисто и звонко, но в нем слышалась затаенная горечь.

Монарх не обернулся. Его взгляд был прикован к отражению в стекле — к собственным глазам, в которых всё чаще проскальзывал фиолетовый холод пустоты.

– Ты пришла обсудить график тренировок или дату банкета? – спросил он, и его голос был подобен шелесту сухих листьев.

Хэ Ин прошла в центр кабинета и бросила на стол тот самый журнал, который Джинву пытался спрятать под стопкой отчетов. Глянцевая обложка с лицом Юки Окумуры изобличающе блеснула под лампами.

– Я пришла сказать правду, которую ты боишься озвучить даже самому себе, – она подошла ближе, останавливаясь в нескольких шагах от него. – Скажи мне честно, Джинву... зачем ты его бросил?

Джинву медленно повернулся. Его лицо было непроницаемой маской.

– Я уже говорил. Мне нужны наследники. Моя сила должна быть передана по крови, чтобы этот мир оставался в безопасности и после моего ухода. Это мой долг перед человечеством.

Хэ Ин горько рассмеялась, качнув головой.

– Наследники? В двадцать первом веке? Джинву, ты — бог, который может открывать порталы в иные измерения, но ты прикрываешься биологией как щитом. Ты прекрасно знаешь, что проблема наследников решается одним визитом в клинику. Суррогатное материнство, магия, современные технологии... Если бы ты действительно хотел быть с ним, ты бы нашел способ.

Она сделала шаг вперед, заглядывая ему в глаза, пытаясь найти там хоть каплю того человека, которого когда-то знал Юки.

– Ты просто взял и вычеркнул из своей жизни человека, который делал тебя живым. Юки не боялся твоей тьмы. Он не смотрел на тебя как на спасителя или Монарха. Он любил тебя, Джинву. Искренне, до боли. А ты просто выбросил его, как старый артефакт, который перестал вписываться в твой «идеальный план».

– Ты не понимаешь, – глухо отозвался он. – Быть рядом со мной опасно. Мои враги...

– Твои враги мертвы или заперты в тенях! – перебила она. – Перестань лгать. Ты испугался не за него. Ты испугался за себя. Юки был единственным, кто мог сделать тебя уязвимым, потому что он касался твоего сердца, а не твоей силы. Ты выбрал одиночество на троне вместо счастья вдвоем, потому что на троне ты всё контролируешь. А любовь контролю не поддается.

Джинву молчал, и тишина в кабинете стала почти осязаемой. Тени в углах заволновались, Бер и Игрис, скрытые в пространстве, чувствовали, как их господин балансирует на грани вспышки ярости.

– И знаешь, что самое ироничное? – Хэ Ин указала на журнал. – Пока ты здесь мучаешься, глядя на его фото и притворяясь, что тебе всё равно, Юки уже не страдает. Ты думал, что он будет вечно ждать твоего звонка? Ты думал, что без твоего «величия» он пропадет?

Она подошла к столу и открыла страницу с фотографией, где Юки и Ли Вон стояли рядом у гоночного трека.

– Посмотри на него, Джинву. Он больше не твой. Он нашел счастье с этим адвокатом. С человеком, который не боится быть просто мужчиной рядом с ним. Юки больше не любит тебя. В его глазах на этих снимках нет тоски по Корее. Там есть покой и новая страсть.

Джинву резко сократил расстояние между ними. Давление его маны стало настолько тяжелым, что Хэ Ин пришлось приложить усилие, чтобы не отступить.

– Хватит, – прошипел он.

– Нет, не хватит! – выкрикнула она, и в её глазах блеснули слезы. – Ты используешь меня, Джинву. Ты используешь меня как ширму, как «идеальную пару» для прессы и истории. Но ты никогда не посмотришь на меня так, как смотрел на него. И я не хочу быть твоим утешительным призом. Я — охотник ранга S, я достойна того, чтобы меня любили, а не «подбирали» по критериям совместимости.

Она развернулась и пошла к выходу, но у самой двери остановилась.

– Ты совершил величайшую ошибку в своей жизни, Монарх. Ты победил всех врагов, но проиграл самому себе. Юки Окумура теперь Сергеев. Он дома. А ты... ты остался в своей тени. Один.

Дверь захлопнулась.

Джинву стоял неподвижно. Слова Хэ Ин эхом отдавались в его голове, разбивая остатки его логических оправданий. Он медленно подошел к столу и взял журнал. Его пальцы коснулись изображения Юки.

– Не любит... – прошептал он.

Это слово ранило сильнее, чем любой клинок правителей. Он привык, что всё в этом мире принадлежит ему. Время, пространство, жизнь и смерть. Он считал, что чувства Юки — это некая константа, которая всегда будет существовать где-то там, в фоновом режиме, согревая его холодное существование.

Он представил Юки в Москве. Представил, как тот смеется над шутками другого мужчины. Как он готовит свой фирменный омлет с персиками для Ли Вона. Как он позволяет этому адвокату касаться своих татуировок — тех самых, которые Джинву когда-то обводил пальцами в тишине их общей спальни.

– Бер, – негромко позвал он.

Теневой муравей мгновенно соткался из воздуха, склонившись в глубоком поклоне.

– Мой король?

– Подготовь информацию о Цезаре Сергееве. О его связях, о его ресурсах. И о человеке по имени Ли Вон. Я хочу знать о нем всё. Каждый его шаг, каждую слабость.

– Будет исполнено, мой король, – прострекотал Бер, но в его голосе слышалось сомнение. – Но позвольте спросить... Зачем это вам теперь?

Джинву поднял взгляд на окно. В его глазах больше не было льда. Там горело темное, опасное пламя ревности и осознания невосполнимой потери.

– Потому что я Монарх, – ответил он, и здание Ассоциации слегка вздрогнуло от резонанса его силы. – И я не привык отдавать то, что считаю своим. Даже если я сам это оттолкнул.

В ту же секунду в его сознании всплыл образ Юки — того Юки, который молча ушел, не сказав ни слова упрека. Юки, который просто закрыл за собой дверь, забирая с собой весь свет из жизни Джинву.

– Ты ошибаешься, Хэ Ин, – прошептал Джинву, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. – Он не может перестать меня любить. Это невозможно.

Но где-то в глубине души, там, где еще теплились остатки человечности, он знал: Юки Окумура — не тень. Его невозможно вызвать приказом. Его невозможно подчинить воле Монарха.

***

Москва. Особняк Сергеевых.

Юки проснулся от странного чувства. Словно чье-то холодное прикосновение пронеслось по его коже. Он сел в кровати, вглядываясь в предрассветные сумерки комнаты. На левом плече татуировка слегка зудела, как будто реагируя на далекий магический всплеск.

Он подошел к окну. Москва спала под одеялом из свежего снега. Юки приложил ладонь к прохладному стеклу и закрыл глаза.

Два года он жил в ожидании, в подчинении, в тени чужого величия. Он помнил вкус губ Джинву и холод его маны. Но теперь, когда он вызывал эти воспоминания, они больше не причиняли боли. Они казались кадрами из старого, чужого кино.

В дверь тихо постучали.

– Юки, ты не спишь? – голос Ли Вона был приглушенным и теплым.

Юки улыбнулся. Это была реальность. Живая, теплая, настоящая.

– Заходи, – ответил он.

Ли Вон вошел, он был в домашнем халате, с двумя чашками дымящегося кофе.

– Опять тренировался во сне? – адвокат поставил кофе на столик и подошел к Юки, обнимая его сзади за плечи. – У тебя такой вид, будто ты только что вернулся с поля боя.

Юки откинул голову на плечо Ли Вона, вдыхая запах его парфюма — смесь дорогого табака и можжевельника.

– Просто сон, Ли Вон. Отголоски старой жизни.

– Хочешь поговорить об этом? – Ли Вон мягко коснулся губами его шеи, прямо над черным шнурком кулона.

– Нет, – Юки повернулся в его объятиях, заглядывая в серые глаза, в которых не было ни капли магии, но было столько искренней привязанности. – Там больше нет ничего, о чем стоило бы говорить. Мое прошлое осталось за океаном. Мое настоящее — здесь.

Он потянулся и поцеловал Ли Вона — долго, уверенно, ставя окончательную точку в своем внутреннем диалоге с Сеулом.

Если Сон Джинву думал, что может вернуть его силой или авторитетом, то он глубоко заблуждался. Юки Окумура больше не был тем хрупким юношей, который искал защиты. Он был частью семьи Сергеевых. Он был человеком, который обрел свою собственную силу — силу выбирать, кого любить и кому принадлежать.

– Знаешь, – прошептал Ли Вон между поцелуями. – Твой дядя сегодня планирует поехать в загородный клуб. Хочет официально представить тебя своим партнерам. Ты готов к тому, что на тебя будут смотреть все женщины и половина мужчин Москвы?

Юки усмехнулся, его ярко-голубые глаза сверкнули азартом.

– Пусть смотрят. Мне не привыкать быть в центре внимания. Главное, чтобы они знали, чью руку я буду держать.

– Мою, – собственнически заявил Ли Вон.

– Твою, – подтвердил Юки.

В этот момент на тумбочке завибрировал телефон Юки. Неизвестный номер из Кореи. Юки посмотрел на экран. Секунду он колебался, чувствуя, как внутри шевельнулось старое эхо.

Ли Вон заметил его взгляд.

– Это он?

Юки посмотрел на телефон, затем на Ли Вона, затем на спящую в соседней комнате Алису, которую он теперь считал своей сестрой. Он взял телефон и, не глядя на экран, нажал кнопку блокировки, а затем — «удалить номер».

– Нет, – спокойно ответил Юки. – Это просто спам из прошлого.

Он отложил телефон и снова притянул Ли Вона к себе.

В Сеуле Сон Джинву услышал длинные гудки, а затем — холодный голос оператора, сообщающий, что связь разорвана. Теневой Монарх медленно опустил руку с телефоном.

Впервые в жизни он понял, что есть вещи, которые не подвластны Системе. Есть уровни, которые нельзя поднять. И есть сердца, которые, разбившись, срастаются заново, но уже не для тебя.

Юки Окумура-Сергеев сделал свой выбор. И в этом выборе для Монарха больше не было места.

А в Москве всходило солнце. Холодное, зимнее, но ослепительно яркое. Юки стоял в объятиях Ли Вона, и на его губах играла легкая улыбка. Он был свободен. Он был любим. И он был дома.